На следующее утро, стоит Цзянь Синцэ подняться, как резкая тупая боль в животе и пояснице заставляет его замереть. Он мгновенно подавляет заминку, но от внимания Цзян Чэна эта неестественность не укрывается.
Цзян Чэн едва заметно прищуривается. Не успевает Цзянь Синцэ сообразить, как чужая рука со скорой ловкостью задирает край его футболки, обнажая кубики пресса.
Цзянь Синцэ: «...»
«И что делать, когда у твоего парня такие быстрые руки?»
Там, где вчера ещё были едва заметные покраснения, расползлась наводящая ужас багровая гематома. Синяк выглядит действительно жутким.
Цзян Чэн поджимает губы. Прежде чем Цзянь Синцэ успевает вымолвить хоть слово, он опускает край его одежды, скрывая травму.
— Сегодня я пойду один. Сиди и не дёргайся, — произносит Цзян Чэн, поднимаясь на ноги.
Цзянь Синцэ едва сдерживает смешок: из-за пустяковой царапины отсиживаться в лагере? Но едва он открывает рот, как натыкается на мрачный, давящий взгляд юноши. Цзянь Синцэ решает: ладно, можно один раз сыграть роль капризного больного.
— Хорошо, — улыбается он.
Впрочем, представь он на месте Цзян Чэна себя — случись с тем нечто подобное, Цзянь Синцэ сорвался бы с цепи куда сильнее.
* * *
Объектив беспилотника успевает запечатлеть момент, когда Цзян Чэн задирает футболку партнёра, и выдаёт крупный план налившейся гематомы. В чате трансляции тут же вспыхивает волна возмущения:
[Уф, ну и синячище, на полживота!]
[Вчера выглядело не так страшно, а сегодня… Чёрт, это насколько же ему больно?]
[На его месте я бы вообще встать не смог. Ну и гнида тот урод, так подло ударить!]
[Вчера думал, что попадание того гада в нашу ловушку — уже карма, а глянул на рану командира и понимаю: да ни фига! Мало ему досталось!]
[Командир настоящий кремень, даже бровью не повёл.]
[Учитель Цзян потемнел лицом. Кому-то сейчас не поздоровится...]
[+1! Помяните моё слово! Наш учитель Цзян обычно такой милый и улыбчивый, но попробуй переступить его черту — вспомните того корейского командира.]
[Ой, а я и забыл... А ведь Цзян Чэн в гневе просто страшен...]
* * *
Захватив паракорд, сапёрную лопатку, колчан и лук, Цзян Чэн выдвигается в путь. Накануне Винстер удирал в такой спешке и панике, что не смог замести следы с прежней филигранной аккуратностью. И хоть он пытался импровизировать, оставляя ложные ориентиры, опытный глаз Цзян Чэна мгновенно цепляется за упущенные мелочи.
Цзян Чэн сбавляет шаг. Пригнувшись, он поддевает пальцами пыльный лист кустарника — на нём запеклась капля бурой крови. Одного взгляда достаточно, чтобы выверить направление. Юноша бесшумно устремляется вперёд. Он скользит между деревьями легко и стремительно, точно затаившийся в чаще леопард — призрачная, неуловимая тень.
Зрители в эфире непривычно затихают. Обычно Цзян Чэн на ходу поясняет логику своих решений: куда идёт, почему выбрал именно этот путь. Со временем фанаты даже научились угадывать его ход мыслей. Но сейчас всё иначе. Никто в чате не понимает, чем руководствуется Цзян Чэн. Он лишь периодически останавливается, всматривается в чащу и в какой-то момент без предупреждения замирает на небольшом возвышении.
Он опускается на землю, растворяясь в густых зарослях. Ветер колышет траву. Беспилотник поднимается выше, но если бы зрители не знали наверняка, где лежит Цзян Чэн, найти его взглядом было бы невозможно.
— Нашёл, — едва слышно шепчет Цзян Чэн. В его глазах мелькает опасный огонёк.
Подозвав дрон движением пальцев, он указывает объективом в низину прямо перед холмом. Метрах в пятидесяти, у самого основания замшелого валуна, свисают густые плети лиан, образуя подобие природного занавеса. Лишь когда камера приближает изображение, зрители замечают: в глубине этого импровизированного грота расположилась тень.
Винстер.
[Это что, у него там укрытие?! Какая маскировка!]
[Вот ведь крыса, глубоко зарылся!]
[Так это логово того старого вора?! Нашёл-таки?!]
[Чёрт, да как?! Как Цзян Чэн вообще выследил его?!]
[Я весь путь смотрел в экран и не заметил ни единой зацепки! Цзян Чэн просто инопланетянин!]
[Я готов поверить в слухи, что Цзян Чэн — агент под прикрытием. Такой уровень слежки — это же чистый профессионализм!]
[Самое безумное: он не просто нашёл логово, но и одновременно подобрал идеальную позицию для наблюдения. У парня мозг работает как компьютер!]
Затаившись на возвышенности, Цзян Чэн въедливо изучает рельеф. Подобрав сухую ветку, он чертит на суглинке сетку из квадратов, что-то быстро сопоставляя. Юноша ведёт подсчёты в уме, время от времени всматривается в чащу, вымеряет расстояния и вносит поправки в начерченные цифры. Завершив расчёты, он встаёт и лёгким движением подошвы стирает следы на земле.
Зрители следили за этими манипуляциями с полнейшим недоумением.
— Зона, где он засел, в моей голове превращается в тактический макет, — скупо поясняет Цзян Чэн, не спеша меняя дислокацию. — Оцифровка рельефа позволяет удерживать в памяти точную карту местности. Это быстрее и надёжнее.
Найдя цель, он больше не торопится. Теперь его задача — выстроить схему контратаки. На этой виртуальной карте он выступает и генералом, и гроссмейстером.
Концепция «оцифровки рельефа» звучит чересчур мудрёно, и Цзян Чэн не собирается тратить время на лекции, однако наиболее любопытные зрители тут же бросаются в поисковики.
[Звучит как какая-то высшая математика...]
[Учи матчасть — не пропадешь нигде!]
[Офигеть, ему даже карта не нужна? Он просто берёт и шагает насквозь! Что у него за мозги?!]
[Теперь понятно, почему Учитель Цзян и командир всегда продвигаются так легко... Они при первом же осмотре с высоты буквально печатают карту себе в память?!]
[Между обычными людьми и гениями — пропасть. Вот она, разница уровней... (затягивается сигаретой)]
Отойдя на безопасное расстояние, Цзян Чэн выбирает подходящую поляну и вонзает сапёрную лопатку в грунт.
— Если уж говорить о ловушках, — не спеша начинает он, выкидывая пласты земли, — то никто не изощрялся в этом деле так, как наши предки. В прошлые века наше оружие уступало арсеналам западных держав, и когда они шли на нас войной, у нас поднимался каждый. Простой народ — с серпами, с вилами, с сохами — умудрялся давать отпор превосходящим силам. Для многих солдат тех времён наш край становился кошмаром.
Цзян Чэн мельком глядит в объектив беспилотника, уголок его губ чуть приподнимается:
— И этот кошмар рождался из ловушек. Изощрённых, непрерывных, где каждый шаг сулил "сюрприз". Сейчас эпоха высокотехнологичного оружия, и древнее восточное искусство ловушек слегка подзабылось. Что ж... самое время дать кое-кому возможность прочувствовать его на собственной шкуре.
Он не называет имён, но его действия и тон говорят сами за себя. Юридически придраться не к чему, но подтекст считывается мгновенно.
[Чёрт, от его слов у меня аж мурашки по коже!]
[У меня тоже!]
[Аж кровь забурлила!!]
Смерив взглядом выкопанную яму глубиной по пояс, Цзян Чэн направляется к бамбуковой роще. Вскоре он возвращается, волоча за собой десятиметровый ствол. Сапёрная лопатка в его руках заменяет и топор, и точило. В условиях дикой природы это универсальный инструмент, и работа под руками мастера спорится с невероятной скоростью.
— Строить простые ловушки против разумного противника — это проявлять к нему неуважение, — наставляющим тоном говорит Цзян Чэн. В его движениях нет ни суеты, ни небрежности. Работа выглядит настолько выверенной, словно он ваяет произведение искусства. — Это как с минами: есть обычные фугасы, а есть хитрые ловушки-растяжки. Только проявив к врагу всю изворотливость — или, скажем так, весь свой интеллект — ты проявляешь к нему должное уважение.
Зрители в чате одновременно слушают размышления Цзян Чэна и наблюдают, как буквально на глазах из подручных материалов вырастает грандиозный инженерный каскад.
[??? Это реально собрать одними руками, лопаткой и куском паракорда?!]
[Цзян Чэн играет в градостроительный симулятор...]
[Король инженерной мысли! Настоящее национальное достояние!]
[Ё-моё, бамбуковые колья... От одного вида зуб чешется, насколько это больно!]
[Такое берцы насквозь пробьёт! Точно пробьёт! Намного мощнее, чем те, что были в лагере!]
[Там ещё и откидная крышка-маскировка... Я в шоке.]
[Эту цепь капканов я бы назвал: «Не попадёшься сегодня — накроет завтра»!]
Ловушки Цзян Чэна совмещают в себе очевидные, бросающиеся в глаза элементы для усыпления бдительности и скрытые, коварные засады. Чтобы пройти этот каскад невредимым, требуется запредельная концентрация.
Лианы выполняют роль растяжек. Из какого-то оврага Цзян Чэн даже притаскивает кучу свежего навоза, вываливая её поверх одной из ям для маскировки запаха. К другой конструкции он прилаживает гибкий ствол молодой ивы: материал обладает колоссальной пружинистостью. Стоит наступить в петлю — и жертву моментально вздёрнет в воздух.
А на дереве над этим местом уже взведена вторая часть каскада. Как только цель окажется в подвешенном состоянии, сработает детонатор-спусковик: тяжёлая бамбуковая слега с размаху обрушится на висящее тело. В воздухе уклониться от такого удара нереально. Это напоминает механизм, на котором подловили Цзянь Синцэ, с той лишь разницей, что Синцэ успел бы отскочить, а вот здесь застрянет даже подготовленный боец.
Цзян Чэн не ограничивается одной точкой. Он выбирает пять ключевых узлов на местности, создавая уникальные засадные комбинации. Самая опасная — волчья яма с откидным дёрном, на дне которой врыты расщеплённые бамбуковые колья с зазубринами. Если наступишь — колья вопьются в плоть, и при попытке выдернуть ногу жертва попросту сорвёт с себя пласт кожи и мяса.
Если же у жертвы хватит реакции в падении схватиться за свисающую «спасительную» лиану, то рывок сдёрнет спусковой шнур скрытого арбалета. Срез стрелы затуплен и утолщён: убийственного ранения он не нанесёт, но удар будет подобен взмаху тяжёлой дубины.
[Я всё понял. Проводы в последний путь.jpg]
[Попал — и тебе крышка.]
[Ха-ха, верхний спусковой рычаг сделан строго под высокий рост! Цзян Чэн даже не скрывает, для кого эта персональная радость!]
[А вдруг это для гориллы? (собачья рожица)]
[Подскажите, а у этой гориллы фамилия не Винстер?]
[Будьте точны: его имя на китайский транскрибируется четырьмя иероглифами!]
[Слушайте, ловушки-то гениальные... Но что, если он просто пройдёт мимо?]
[... Тогда вся работа коту под хвост.]
— Теперь остаётся ждать. Возможно, после третьего сброса припасов всё прояснится, — говорит Цзян Чэн.
Замечания зрителей его не волнуют. Цзян Чэн выбирает места не наугад — он перекрывает узловые тропы, аналогично тому, как охотник ставит капканы на звериных лазах. Если очередной контейнер сбросят неподалёку, вероятность попадания врага в сети станет почти абсолютной. Но даже если тот каким-то чудом обойдёт все точки, Цзян Чэн всегда сможет «помочь» ему скорректировать маршрут. Главное — выгнать зверя на ловца.
Суть ловушек, как и мин, кроется не в мгновенной ликвидации. Важнее лишить противника мобильности, измотать его болью и страхом. Боль и скованность — вот те подарки, которые Цзян Чэн приготовил для незваного гостя.
* * *
Цзян Чэн возвращается в лагерь лишь с наступлением темноты, когда солнце окончательно тонет за горизонтом. Едва впереди озаряются языки костра и вырисовывается знакомый силуэт Цзянь Синцэ, как вся накопленная за день усталость моментально улетучивается.
— Я вернулся, — выдыхает он.
Цзянь Синцэ оборачивается и замирает: лицо Цзян Чэна измазано сажей и грязью, будто тот весь день кувыркался в канаве. Смеясь, Синцэ подступает ближе, забирает тяжёлое снаряжение и осторожно вытирает грязь с его щеки:
— Мой парень превратился в чумазого домового.
Цзян Чэн поджимает губы.
— Отличная работа. Мне уже можно готовиться к благим вестям? — перестраивается Синцэ. Он подаётся вперёд и трётся кончиком носа о нос Цзян Чэна, без слов показывая: если мараться, то вместе.
Цзян Чэн сдерживает улыбку:
— Вполне. Хотя, возможно, придётся подождать день-два. Вчера этот тип повредил ногу и вряд ли сразу отважится на дальнюю вылазку. Впрочем, до сужения зоны ещё четыре дня — времени более чем достаточно.
Цзянь Синцэ обожает этот его хитрый, лисий прищур. Наклонившись, он мягко целует юношу в угол губ:
— Ты сегодня выложился по полной. Сначала поешь.
— Я же просил тебя не вставать... — начинает Цзян Чэн, хмуря брови и опасаясь, что Синцэ снова нагружал себя. Но закончить мысль не успевает: перед ним появляется вскрытая банка армейской ветчины.
— Я сегодня был послушным мальчиком и весь день честно сторожил лагерь, — с улыбкой парирует Цзянь Синцэ.
Цзян Чэн смущённо покашливает. Такой покладистый командир Цзянь — зрелище непривычное. Кончики ушей Цзян Чэна вспыхивают докрасна:
— Гм... Ладно.
* * *
Долго ждать им не приходится: уже ночью над джунглями разносится рокот вертолётов. Третий сброс припасов начался.
Гул винтов словно оживляет замерший лесной массив. В их секторе находятся участники из четырёх стран, так что схватка обещает быть жаркой. Однако Синцэ травмирован, и ввязываться в силовую гонку им невыгодно. К тому же у них есть план по обмену ресурсами, поэтому, обменявшись взглядами, оба молча решают игнорировать этот контейнер.
Но у Цзян Чэна остаётся другая цель.
— Пойду гляну, что там, — Цзян Чэн натягивает налобный фонарь. Ему не терпится увидеть свои капканы в деле.
Цзянь Синцэ тут же поднимается:
— Я с тобой.
— А твоя рана?.. — Цзян Чэн оглядывается, но встречает лишь ироничный взгляд Синцэ. Тот честно провёл день в покое, и удерживать его в лагере дальше бессмысленно.
— Хорошо, идём вместе. Но берём всё снаряжение.
Покидать лагерь с пустыми руками опасно — нельзя допустить повторного разграбления. Собрав все вещи, они выдвигаются в сторону, противоположную траектории сброса.
— Вот отсюда отличный обзор, — Цзян Чэн приводит Синцэ на импровизированные «зрительские трибуны» и берёт на себя роль комментатора. — Смотри, я расставил капканы вот в этих точках. Интересно, на какой из них он погорит.
Юноша делает паузу и с гордостью добавляет:
— Впрочем, сюрприз его ждёт на любой.
Ему искренне хочется похвастаться перед Синцэ результатами своего дневного труда.
Цзянь Синцэ медленно моргает. Выслушав детальный расклад по каждому узлу, он некоторое время молчит, после чего выдаёт ёмкую оценку:
—... Без шансов на спасение.
Цзян Чэн доволен собой:
— Именно.
Дилетант увидит лишь жестокость отдельной ямы, но профессиональный взгляд Синцэ моментально считывает общую тактическую схему: пять засадных узлов сплетаются в единую паутину, наглухо закрывая врагу пути к отступлению.