Ночью снова зарядил дождь. Впрочем, Цзян Чэну и Цзянь Синцэ, укрывшимся в бамбуковой хижине, ненастье особых хлопот не доставляло. Опустевшие бамбуковые кружки стояли под открытым небом, собирая воду: вскипятят наутро — и будет отличный питьевой запас.
Прислушиваясь к завыванию ветра за стенами, они понимали: буря разыгралась пуще прежнего, затмив даже тот ливень, что хлынул во время сброса припасов. Не будь у них крыши над головой, ночь превратилась бы в сущий ад. Но прочная бамбуковая обитель дарила надежный уют, так что бушующий снаружи шторм их нисколько не тревожил.
Прижавшись друг к другу, влюбленные без стеснения делили одно ложе, погрузившись в глубокий, безмятежный сон, которому мог бы поповидоваться любой участник проекта.
Едва хлынули первые капли, дуэт из страны А невольно вспомнил прошлую дождливую ночь и позорную потасовку за контейнер. Воспоминание о том, как их обвели вокруг пальца, вновь отозвалось в груди жгучей досадой и унижением. К счастью для них, их лагерь располагался в противоположной стороне от стоянки Цзян Чэна и японской пары, так что за все эти дни они ни разу не пересеклись, сохраняя хрупкий покой.
Тяжелее всего пришлось Кавауэ и Морите Когоро. Только днём они опрометчиво бросили свое убежище, а уже к ночи небеса разверзлись. Вернуться назад не представлялось возможным: опасаясь, что их стоянку приберет к рукам кто-то из соперников, перед уходом они с особым усердием разнесли постройку в щепки.
Податься было абсолютно некуда. Укрывшись под кроной развесистого дуплистого дерева, они всё равно промокли до нитки. И хотя температура в болотах даже по ночам не опускалась ниже двадцати градусов, промокшая насквозь одежда и пронизывающий холодный ветер сделали свое дело. Губы бедняг побелели, тела сковала дрожь, а зубы выбивали непрекращающуюся дробь.
Но дождь и прохлада оказались лишь прелюдией к настоящему кошмару.
Ближе к предрассветным часам буря спала. Воспользовавшись затишьем, японцы вознамерились покинуть свое убогое пристанище и найти более сухое место для отдыха, как вдруг из тьмы донесся протяжный вой. А затем ещё один — со стороны, не дальше сотни метров от них.
Волки-разведчики и их сородичи перекликались в ночи, словно согласовывая окружение добычи. В густой тени трепещущих на ветру ветвей Морите на мгновение показался леденящий душу зеленый отблеск звериных глаз.
Оцепенев от ужаса, оба замерли. В непроглядной тьме дождливой ночи любой неосторожный шаг грозил вывести их прямиком на звериную тропу.
Звериная тропа в этих краях означала не просто место водопоя и лежки, но и охотничьи угодья. Учитывая размер стаи волков-разведчиков, границы их владений могли простираться далеко. Одно оставалось несомненным: окажись они на пути хищников, быстро превратились бы в сытный ужин.
Кавауэ Таниити и Морите Когоро не оставалось ничего другого, кроме как сжаться в комок в тесном дупле и, не смея шелохнуться, с трепетом дожидаться рассвета.
[Чат: Бедолаги, не везет так не везет...]
[Чат: Погода решила их окончательно добить.]
За ночь выпало больше сотни миллиметров осадков. Ненастье не обрушилось шквалом, как во время сброса груза, а тянулось изнуряюще долго, унявшись лишь с первыми лучами солнца. Едва ливень прекратился, измученная пара выбралась наружу.
Ноги не слушались, оба пошатнулись и лишь чудом удержались на ногах, ухватившись за мокрые стволы. Промокшие до костей, замерзшие, голодные и обессилевшие, они были вымазаны в грязи и гнилом мхе. От них за версту разило болотной затхлостью, а на лицах застыло выражение глубочайшего отчаяния.
— Пошли к реке, попробуем поискать хоть какую-то еду, — с трудом прохрипел Кавауэ Таниити. Голос у него отсырел и полностью сорвался.
Провести целую ночь под ледяным дождем в тропических болотах — испытание не из легких. Недаром Цзян Чэн с Цзянь Синцэ в самый первый вечер, несмотря на катастрофическую нехватку времени, первым делом сообразили хотя бы скромный навес.
Морита лишь глухо кивнул. Ночные мучения не прошли даром — их физическое состояние заметно пошатнулось, и обоим требовалась срочная передышка.
* * *
Тем временем в другом конце леса, едва распогодилось, из своей уютной хижины выбрались Цзян Чэн и Цзянь Синцэ.
Бамбуковые емкости, оставленные снаружи, наполнились до самых краев. Цзян Чэн перенес их к импровизированному очагу, развел огонь для кипячения и бросил внутрь по кусочку древесного угля, чтобы отфильтровать воду от примесей и сторонних запахов.
Хотя отверстия в бамбуковых коленах делались небольшими, порывы ветра все равно занесли внутрь мелкие соринки, лепестки и сухие веточки. Пить приходилось через край одежды, служившей импровизированным ситом.
Недостатка в питье они не испытывали. Наскоро приведя себя в порядок и прихватив фляги, соратники вознамерились провести разведку окрестностей. Сроки первого сокращения зоны выживания стремительно поджимали, и следовало действовать на опережение.
Едва они собрались покинуть лагерь, Цзян Чэн, обогнув очаг, внезапно замер и позвал своего спутника:
— Командир Цзянь, глянь-ка сюда.
С тех пор как они сблизились, юноша редко обращался к напарнику столь официозно, если только того не требовали обстоятельства или не возникала серьезная угроза.
Услышав этот тон, бывший спецназовец мгновенно понял: что-то стряслось. Он в пару широких шагов подошел ближе.
На бамбуковом щите, защищавшем очаг от ветра, явственно виднелись грязевые отпечатки волчьих лап. Влажная после ночного ливня почва сохранила их во всех деталях. Следы тянулись из самой чащи. Должно быть, шум дождя и завывание ветра заглушили шорохи, и ночью ни один из них не услышал, как хищник скребся возле очага.
Они регулярно жарили здесь добычу, и пусть место старательно очищали, въевшийся запах гари и мяса все равно привлекал дикое зверье. Охотники рассчитывали, что ночной ливень скроет любые ароматы, однако недооценили чутье местных волков-разведчиков.
Осмотрев периметр стоянки и убедившись, что ночь прошла без иных происшествий, они забрали все свои вещи. В этот раз оставлять снаряжение без присмотра не рисковали — хищники могли нанести повторный визит в их отсутствие.
Шагнув в чащу, Цзян Чэн небрежно примял подошвой тяжелого армейского ботинка размокший след на земле, полностью затерев волчью метку. Просто чтобы не мозолила глаза.
[Чат: Охренеть, опять волк?!]
[Чат: Может, тот же самый? Облюбовал местечко.]
[Чат: Мой дед егерем работал, говорил: волки-разведчики хитрожопые, по одному разу не ходят. Однозначно присмотрели лагерь!]
[Чат: Всё, хана, придется съезжать?]
[Чат: Да уж, ситуация...]
Пока зрители в эфире строили тревожные догадки, Цзян Чэн озвучил ту же мысль:
— Лагерь навестили уже во второй раз. Становится небезопасно.
— Да, — согласился Цзянь Синцэ. — Стая определенно взяла нас на заметку. Надо скорее сворачиваться и уходить, эти окрестности больше не надежны.
Цзян Чэн кивнул. Медлить не стоило, но перед маршем требовалось основательно подготовиться. Никто не знал, по какому принципу будет сжиматься безопасная зона, а значит, следовало предусмотреть любой расклад.
Перво-наперво они направились к силкам, расставленным накануне. Из четырех ловушек сработали все, но три оказались пустыми, и лишь в последней забился небольшой зверек, похожий на крупную полевку — судя по всему, куница.
Выбрав самую высокую возвышенность неподалеку, они не без труда взобрались на вершину. Отсюда открывался величественный вид: березовая роща и извивающиеся между холмами болотные протоки лежали как на ладони.
— Там, с той стороны, стоянка дуэта из страны А, — Цзян Чэн указал рукой на горизонт.
Навязывать драку соперникам в их планы не входило: армейский рюкзак, выбитый из первого контейнера, сразу выдавал их с потрохами, превращая в главную мишень для всех участников. Становиться общей мишенью юноша вовсе не стремился.
— Остальные рассеяны слишком далеко, пересечемся только при сужении границы, — Цзян Чэн прищурился, вглядываясь в зеленый массив. — Но путь предстоит не из легких: заросли непролазные.
Зрители трансляции затаили дыхание. Кадры с беспилотника, парящего над кронами деревьев, выглядели завораживающе: водные артерии Анлокаса втискивались в бескрайний болотный массив тончайшими лентами, хотя в реальности ширина каждой протоки достигала десятков метров.
Цзянь Синцэ ненадолго задумался, после чего подобрал с земли ветку и набросал на влажном грунте схематичную карту:
— Основное русло Анлокасских болот течет с юга на север. Если разобрать наш бамбуковый домик, получится отличный плот. Немного подправить — и можно спускаться по течению. Это в разы быстрее и проще, чем продираться сквозь бурелом.
Цзян Чэн внимательно изучил набросок, сопоставил его с видимым ландшафтом и согласился:
— То есть сплавляемся, а на ночь разбиваем временный лагерь? Пусть придется каждый раз собирать укрытие заново, зато по воде мы преодолеем гораздо большее расстояние за тот же срок.
Взвесив все за и против, он утвердительно кивнул. Постройка шалаша отнимала время, а добыча огня могла стать проблемой, но с огниво-фитилем хуочжэцзы в кармане разведение костра занимало считанные минуты. Водный путь однозначно выигрывал по всем статьям.
К тому же днем на воде было куда безопаснее: затаившиеся в тине крокодилы предпочтительно грелись на песчаных отмелях и редко нападали при свете солнца. Длина бамбукового плота в пять-шесть метров делала его в глазах зубастых рептилий слишком крупным объектом для атаки.
Быстро согласовав план, они спустились с холма и спешно вернулись на стоянку.
* * *
В это время в зарослях неподалеку затаились Кавауэ Таниити и Морита Когоро. Увидев Цзян Чэна и Цзянь Синцэ, они ошарашенно переглянулись.
«Как контейнер с припасами достался команде страны C?!» — пронеслось в их головах.
— Так вот почему у них был такой роскошный лагерь... — прошипел Морита, мрачно уставившись в спины удаляющихся соперников. — В том ящике явно лежали отличные инструменты!
Кавауэ лишь злобно хмыкнул. Проходя мимо опустевшей стоянки, они рассчитывали поживиться оставленной едой или полезным хабаром, но внутри не оказалось ровным счетом ничего, кроме догорающего очага.
Промокнув до нитки, японцы сходу скинули мокрую одежду и развесили её над углями. Кавауэ даже велел спутнику присыпать костер пеплом перед уходом под предлогом «противопожарной безопасности» — исключительно чтобы подгадить хозяевам. Но не успели вещи даже подсохнуть, как из чащи донеслись шаги. Напуганные проходчики впопыхах сгребли манатки и давай бороздить кусты.
Цзян Чэн мимоходом бросил внимательный взгляд в сторону подозрительного шума в зарослях, но тут же отвернулся. Кавауэ и Морите, выжав максимум из своих сил, окончательно дали деру.
— Кавауэ с Моритой заглядывали, — Цзянь Синцэ усмехнулся, заметив влажные пятна на камнях очага и хаотичные следы на земле. — Удирали в спешке. Похоже, старое убежище они и впрямь бросили.
Ранее бывший спецназовец увлеченно поведал напарнику историю о «медвежьей лапе», чем изрядно поднял тому настроение.
— Влупились взглядом, будто невидимые, — фыркнул Цзян Чэн, разглядывая сырой настил у очага. — Злобой так и пышут. Видать, ночка у них выдалась ещё та.
Не теряя времени, они разобрали бамбуковый домик. Стеновые щиты идеально подошли для настила плота, и даже остался приличный запас древесины. Цзянь Синцэ взмахнул топором, наколол остатки на поленья и аккуратно сложил их в сторонке.
Цзян Чэн несколькими точными ударами ноги разворотил очаг, выудил пару тлеющих факелов — выжал из бывшей стоянки всю пользу до последней капли.
Погода благоприятствовала: солнце едва перевалило за полдень. Спустив плот на воду, они закрепили поклажу. Хотя общее русло Анлокаса уходило на север, отдельные протоки петляли извилистыми зигзагами.
Перед отплытием охотники провели нехитрый тест: привязали пустой бамбуковый стакан к длинной лиане и пустили по воде. Проследив за движением импровизированного поплавка, они быстро вычленили направление основного потока.
В центральной части болот течения практически не ощущалось — от силы пара десятков метров в час. Однако по мере продвижения к северу и приближению к устью скорость воды заметно возрастала.
Вооружившись длинными бамбуковыми шестами, путешественники мерно отталкивались от дна. Плот уверенно набрал ход.
[Чат: Вот это да! Не знал, что так можно направление течения определять! Век живи — век учись!]
[Чат: Я бы на их месте вообще растерялся.]
[Чат: Смотрю стрим и удивляюсь: у них любая фигня под ногами становится супер-инструментом!]
[Чат: Это от мозгов зависит.]
[Чат: Точно, от человека.]
[Чат: Посмотрите на японцев — вот уж у кого мозги не соображают, плетутся еле живые.]
Тем временем дуэт из страны J, отбежав на безопасное расстояние, снова остановился. Кавауэ не давала покоя досада. В голову закралась мысль: а что, если предложить команде C временный союз? Зона скоро начнет сжиматься, и объединить усилия куда выгоднее, чем пакостить друг другу. На данном этапе такой альянс сулил немалую пользу.
Пересилив гордость, они решили вернуться и переговорить с Цзян Чэном и Цзянь Синцэ тет-а-тет. Каково же было их изумление, когда на месте недавней стоянки они обнаружили лишь разруху: бамбуковая хижина исчезла, поленья были порублены в щепу, а очаг, у которого можно было просушить вещи, превратился в кучу угля. От такого зрелища у Мориты едва сердце не разболелось.
— Да как так-то?! — ахнул Морита.
— Они поняли, что мы приходили, — быстро догадался Кавауэ, смерив взглядом следы у кострища. — Мы удирали впопыхах и оставили слишком очевидные улики.
Он прищурился и с глубокой убежденностью произнес:
— Они попросту испугались нас и предпочли сбежать.
В душе Кавауэ вспыхнула презрительная спесь: «Подумаешь, тоже мне воины! Сбежали при первой же угрозе. Захват контейнера — не более чем нелепая случайность».
Морита охотно кивнул: логика напарника казалась ему неопровержимой. Иначе с чего бы соперникам бросать обустроенный лагерь?
— Пусть они и разрушили укрытие, само место весьма удачное, — отдал распоряжение Кавауэ. — Собери эти бамбуковые обрезки, перевяжи лианами и наведи порядок. Это всяко проще, чем строить шалаш с нуля.