Верблюды кочевников от природы умели находить воду, поэтому отряду Цзянь Синцэ оставалось лишь следовать за ними. Вскоре они вышли на небольшую плешину среди песков, где густо разрослись кактусы.
Завидев заросли, Хуан Дахэн со вздохом заметил, что после долгих скитаний они наконец-то наткнулись на главный символ пустыни.
Несколько верблюдов неспешно подошли к кустам и, наклонив головы, сочным хрустом принялись жевать колючие стебли. Размеренность, с которой они пережевывали пищу, успокаивала: неторопливо, без суеты. Даже усаженные длинными иглами кактусы во рту верблюда превращались в сок. Щеки верблюдов с внутренней стороны усыпаны твердыми, похожими на пилу сосочками, так что колючки им не вредят — рот работает точно соковыжималка.
Су Наньнань и остальные с любопытством подобрались ближе.
[Впервые вижу, как верблюды едят!]
[Вот это стальная пасть! Респект!]
[Раньше казалось, что верблюды мирные травоядные, а как глянул вблизи на эту пасть — аж жутко стало...]
[Да уж, а ведь верблюд еще и лягнуть может так, что сразу костей не соберешь!]
[Верблюды-убийцы, ха-ха!]
Почти все кусты оказались обглоданы, и только к одному ни один верблюд так и не притронулся. Заметив это, Хуан Дахэн удивленно спросил:
— А этот за что бойкотируют? Растут же бок о бок.
Цзян Чэн фыркнул, не удержавшись от смешка.
— Может, он только притворяется хорошим, — подхватил он шутку. — Рос-то в одной компании, да на путь истинный так и не встал.
Пока они шутили, Алахань достал серп, подошел к обойденному животными кактусу и, наклонившись, подрезал мясистый стебель.
Из надреза потекла густая молочно-белая жижа. Увидев ее, Цзян Чэн мгновенно притих и серьезно произнес:
— А ведь и правда дрянь редкая.
[Я знаю, знаю! Он ядовитый!]
[Точно! Постоянно в тестах попадается!]
[Тоже помню! Жду похвалы от учителя Цзян.jpg]
Алахань достал небольшой мешочек размером с ладонь с узким горлышком и аккуратно подставил его к надрезу, собирая тягучие белые капли.
— Это бурдюк из обработанного овечьего желудка, — пояснил Цзянь Синцэ. — Кочевники часто используют такие: они прочные и устойчивы к разъеданию. Млечный сок этого кактуса имеет насыщенный белый цвет — принцип распознавания яда здесь тот же, что и с ядовитой горлянкой или грибами, о которых мы говорили раньше.
Алахань что-то жестами объяснил Цзянь Синцэ, затем указал себе на глаза.
Цзянь Синцэ кивнул и перевел остальным:
— Алахань говорит, что сок этого растения чрезвычайно токсичен. Если он попадет в глаза, человек ослепнет всего за полчаса.
Су Наньнань ахнула и теперь посматривала на кожаный мешочек в руках скотовода с явным опасением:
— Такая опасная штука — и просто так хранится?
— Это их традиционный способ, опасаться нечего, — ответил Цзянь Синцэ. — Несмотря на то что сок смертоносен, на охоте он незаменим. Охотники смазывают им наконечники стрел или лезвия ножей. Достаточно слегка ранить зверя, и добыча гарантирована.
Хуан Дахэн недоуменно нахмурился:
— А разве мясо отравленного животного можно есть?
— Этот белковый токсин схож с ядом медуз: под действием высокой температуры он разрушается. Главное — хорошо прожарить или проварить мясо, и оно станет абсолютно безопасным.
Верблюды тем временем закончили жевать и замерли в ожидании, пока хозяин поведет их дальше.
Алахань убрал наполненный мешочек в походную суму и снова обратился к Цзянь Синцэ.
— Он говорит, что благодаря этой находке охота пройдет гораздо успешнее, — перевел инструкции командир. — Пора двигаться дальше. Надеюсь, до заката успеем дойти до озера Чалаган.
— Успеем ли? — сомневался Хуан Дахэн.
Цзян Чэн оглянулся на него и, немного подумав, серьезно ответил:
— Если останетесь верхом на верблюдах, то вполне.
Если Учителю Хуану и остальным придется идти пешком, скорость отряда сильно упадет, и тогда застрять в песках ночью станет реальной угрозой.
[Ха-ха-ха, мне кажется, или в словах Цзян Чэна прозвучал тонкий намек?]
[Да ну, уверен, учитель Цзян просто честно ответил на вопрос!]
[Ответ-то честный, но для кое-кого довольно обидный (собачья морда)]
[Цзян Чэн слишком прямолинеен, ахаха!]
Хуан Дахэн распластался на спине верблюда и окончательно сдался:
— Не волнуйтесь, я твердо намерен спуститься отсюда только вместе с этим горбом.
Ночь в пустыне наступала поздно. Хотя было уже пять вечера, до полного мрака оставался ещё целый час. С текущей скоростью они гарантированно успевали дойти.
Пройдя еще какое-то расстояние, Цзян Чэн уловил, как сухой воздух стал чуточку влажным. Его глаза блеснули:
— Мы уже совсем близко!
— Близко? — Су Наньнань покрутила головой с высоты своего верблюда. — А я пока ничего не вижу...
[+1, с чего он взял? У него радар встроен, что ли? Ххх]
[Ничего не понимаю, но безоговорочно верю учителю Цзян!]
[Хотел бы усомниться, но вспомнив прошлые разы, когда он оказывался прав, лучше просто поверить.]
В этот момент Алахань тоже остановился и стал сбрасывать со спин верблюдов тюки.
Местные охотники нередко уходили в пески на недели, пока не улыбнется удача. Поэтому они всегда брали с собой разборные юрты — удобные походные жилища, где свободно размещались три-четыре человека, с местом для сна и стола.
— Обустраиваем лагерь здесь, — сказал Цзянь Синцэ.
Су Наньнань изумленно моргнула:
— Здесь? Но ведь до озера Чалаган еще идти и идти?
— Вплотную подходить опаснее, — ответил Цзян Чэн, попытавшийся было помочь кочевникам с тяжелой поклажей, но Алахань жестом остановил его.
Цзян Чэн настаивать не стал: вероятно, у местных свои устои и чужакам трогать их вещи не положено.
— Главное, чтобы отсюда было удобно ходить туда и обратно, — продолжил Цзян Чэн. — Озеро привлекает хищников. Чем ближе к воде, тем крупнее звери, да и шансы нарваться на гиен или волков резко возрастают.
Су Наньнань поежилась, помня рассказы Цзян Чэна о стаях гиен:
— Тогда точно не стоит...
Засучив рукава, она поспешила предложить помощь:
— А чем я могу помочь?
Алахань что-то всплеснул руками, и Цзянь Синцэ перевел:
— Алахань говорит, что у них в племени женщин берегут и работой не нагружают. Тебе предлагают просто отдохнуть.
А вот Цзянь Суйчжи и Хуан Дахэну кочевник без лишних церемоний сунул по дубине и жестом велел отправляться разводить костер.
Цзян Чэн раздумывал, за что бы взяться ему самому, как Алахань вновь оживленно зажестикулировал, указывая на него.
Выслушав его, Цзянь Синцэ едва слышно ухмыльнулся. Он ответил скотоводу пару слов, после чего Алахань с вытаращенными глазами уставился на Цзян Чэна, пристально изучил его с головы до ног и лишь затем отвернулся.
Цзян Чэн молча замер в недоумении.
— Что произошло? — полюбопытствовала Су Наньнань.
Цзянь Синцэ сдержанно кашлянул, скрывая улыбку, и невозмутимо произнес:
— Алахань решил, что раз у Цзян Чэна длинные волосы, то он тоже девушка. Поэтому и запретил ему работать.
Цзян Чэн лишь вздохнул.
Су Наньнань и остальные опешили, а в следующее мгновение дружно отвернулись. Смеяться в лицо Цзян Чэну было неловко, поэтому они лишь сдавленно хрюкали, а их плечи ходили ходуном.
— Учитель Цзян слишком красив, тут ничего не поделаешь, кхе-кхе, — вытирая выбитую смехом слезу, попытался сгладить углы Хуан Дахэн.
— Вот-вот! — энергично кивнула Су Наньнань. — Он такой мягкий, сдержанный, лицо утонченное, да еще и волосы в хвост завязаны — с непривычки легко спутать!
Цзянь Суйчжи, тоже пряча улыбку, добавил:
— Ты всю дорогу молчал, они твоего голоса толком не слышали. Так что ошибка вполне естественная.
Цзян Чэн обреченно покачал головой.
[Ахахахаха, вот это поворот! С таким ростом учитель Цзян вообще не похож на девушку!]
[Может, у них в племени все женщины высокие~]
[Но надо признать, когда он завязал платок от песка, закрыв поллица, оставив только глаза... Они у него невероятно красивые, реально спутать можно!]
[Учителю Цзян надо попробовать сменить пол в женском косплее, это будет шедевр!]
[Цзян Чэн уже пакует чемоданы для побега, ахаха!]
После того как недоразумение уладилось, Цзян Чэн не избежал своей участи и отправился ставить юрты.
Су Наньнань, уже успевшая набить руку в разведении костров, издали руководила действиями Цзянь Суйчжи и Хуан Дахэна.
К тому моменту, когда каркасы двух палаток и двух юрт окончательно встали на песке, у парней разгорелся веселый костер. Алахань с охотниками собрался идти расставлять силки и спросил, не хотят ли участники присоединиться.
Хуан Дахэн и остальные загорелись азартом:
— Пойдем? Я никогда такого вживую не видел!
— Алахань и его люди — бывалые охотники, ничего случиться не должно, правда? — спросил Цзянь Суйчжи, глянув на дядю.
Цзянь Синцэ кивнул:
— Только будьте предельно осторожны.
Налобный фонарик Цзян Чэна оказался как нельзя кстати: в густеющих сумерках парень стал самым заметным членом группы.
На ночь прямую трансляцию отключили, так что раздутый штат операторов не требовался. Съемочная группа отправила часть людей отдыхать, заменив их свежей сменой.
Хотя у операторов имелся легкий транспорт, на песчаных барханах им всё равно приходилось тащить оборудование пешком, что отнимало немало сил. Поэтому посменная работа оказалась единственным спасением.
Ночная смена состояла из тех самых ребят, которые вместе с ними спасали припасы во время зыбучих песков.
Организаторы выдали группе Цзянь Синцэ комплект снаряжения, включая легкие пуховики. Поскольку основное задание этапа было официально выполнено, режиссер снял все ограничения на использование ресурсов из машины сопровождения.
Завернувшись в пуховик, Су Наньнань почувствовала, как к ней возвращается жизнь. Стало настолько тепло, что изо рта вырывался прозрачный пар.
Каждому досталась куртка своего цвета. Хуан Дахэн пошутил, что они похожи на Братьев-Тыквин: сам он был в светло-желтом, Су Наньнань — в белом, Цзянь Суйчжи — в темно-сером, Цзян Чэн — в нежно-бирюзовом, а Цзянь Синцэ выбрал самый практичный черный, в котором в темноте можно было запросто раствориться.
Цзян Чэн потеребил пальцы — к ночи температура резко упала, и кожа мгновенно покраснела от холода.
Он уткнул подбородок в высокий воротник пуховика, оставив снаружи только кончик носа и глаза. Нечесаная челка упала на лоб, прикрывая обзор; взъерошенный, он выглядел совсем как первокурсник.
Увидев это, Цзянь Синцэ на автомате протянул руку и отвел волосы с его лба.
— Ой, не надо! — ойкнул Цзян Чэн и, мотнув головой, вернул пряди на место. — Так теплее, ветром не дует.
Цзянь Синцэ промолчал. Несколько волосин спасут от холода? Он хмыкнул, но спорить не стал.
Цзян Чэн окинул взглядом ультракороткий ёжик волос Цзянь Синцэ. По себе зная, каково это при таком заморозке без головного убора, он искренне сочувствовал командиру.
Цзянь Синцэ поймал этот взгляд — странный, преисполненный глубокого сострадания.
Изогнув бровь, он решил не уточнять причину.
Алахань увел их намного дальше, чем рассчитывали участники. Су Наньнань думала, что капканы ставят неподалеку от лагеря, но опомнилась, лишь когда под ногами появилась растительность, а до самого озера Чалаган оставались считанные сотни метров.
Охотники остановились и принялись что-то оживленно обсуждать.
— Выбирают направление, — перевел Цзянь Синцэ.
— А какая разница, куда идти? — поинтересовался Хуан Дахэн.
— Ночью звери выходят на водопой, так что шансов на добычу больше. Однако есть риск столкнуться с незваными гостями. Нужно уметь читать следы, чтобы случайно не выйти на гиен или кабанов, — ответил Цзянь Синцэ. Он присел на корточки и манил остальных подойти поближе. — Вот, посмотрите: явная звериная тропа. Трава по краям примята. Алахань — бывалый охотник, эти места знает как свои пять пальцев. Но сейчас у них возник спор. Обычно они ставят силки именно здесь. Но последние вылазки не принесли результатов. Молодые охотники считают, что зверь стал пугливым и надо смещаться ближе к воде. Алахань же упрямится: новое место — это неизвестность и лишний риск. Ему привычнее проверить старые тропы.
Хуан Дахэн сочувственно вздохнул:
— Обе стороны по-своему правы, задача не из легких.
— А ты бы как поступил, командир? — спросил Цзянь Суйчжи.
Цзянь Синцэ смерил племянника взглядом:
— Решил экзамен мне устроить?
— Просто интересно, — прокашлялся тот.
Цзян Чэн тоже перевел взгляд на Синцэ. Будь он на месте охотников, он бы рискнул и сменил локацию. Неизвестность таит опасности, но дарует и новые возможности. Выживание в дикой природе — это всегда балансирование на грани риска.
— Я бы пошел вперед, — ответил Цзянь Синцэ, уловив пытливый взгляд Цзян Чэна. Смотря на тропу, он спокойно продолжил: — Топтаться на месте — не выход. Если ресурсы позволяют, нужно расширять поиск. Разумный риск — это не авантюризм, важно лишь знать меру.
Цзян Чэн чуть заметно улыбнулся: их мысли совпали.
Вскоре спор утих. Большинством голосов молодежь перетянула канаты, и Алахань, смирившись, повел отряд в глубь прибрежной зоны озера Чалаган.
Ночная пустыня разительно отличалась от дневной — не только ледяным холодом, но и самой атмосферой. Казалось, с наступлением тьмы пески оживали. Отовсюду доносились шорохи, стрекот и вскрики невидимых ночных обитателей.
Су Наньнань поежилась и прижалась ближе к группе.
Вдруг один из молодых охотников тихим свистом подал знак. Алахань тут же устремился к нему.
— Что там? — шёпотом спросила Су Наньнань.
— Кажется, наткнулись на след, — ответил Цзян Чэн и, глянув на девушку, понимающе спросил: — Страшно?
— Да не то чтобы страшно... просто жутковато, — призналась она.
В глазах Цзян Чэна мелькнула теплая искринка. Он снял свой налобный фонарь, аккуратно надел его на Су Наньнань, подтянул ремешки и, слегка прижав крепление, тихо спросил:
— Так получше? Не давит?
Су Наньнань замерла, её сердце неожиданно пропустило удар.
— М-м? — откликнулся Цзян Чэн мягким, чуть сдавленным бархатным тоном.
Этот чистый, юношеский голос прозвучал так мягко, что Су Наньнань мгновенно опомнилась. Слегка откашлявшись, она смущенно улыбнулась:
— Спасибо, Учитель Цзян. Всё отлично.
Она приложила ладонь к груди и шутливо добавила:
— Эх, не знай я, что девушки вас не интересуют, точно бы влюбилась! Это же запрещенный прием был!
Цзян Чэн остолбенел.
«Что значит "девушки не интересуют"?»
До него не сразу дошло: слухи об их якобы романе с Цзянь Суйчжи уже сто лет как опровергли, а все до сих пор считают его геем?! Неужели?!
Цзян Чэн готов был разрыдаться от досады. Пусть сейчас у него никого не было, но в будущем-то он планировал создать семью! Не ходить же всю жизнь с ярлыком любителя мужчин!
Он уже собрался решительно опровергнуть заблуждение, когда спереди раздался строгий голос Цзянь Синцэ:
— Не отставать. Нашли время для разговоров.
— Идем-идем! — откликнулась Су Наньнань и потянула Цзян Чэна за собой.
Разговор прервался, и Цзян Чэну ничего не оставалось, кроме как ускорить шаг.
— Сюда, — Цзянь Синцэ окинул взглядом подошедшую пару. Увидев на голове Су Наньнань фонарь Цзян Чэна, он сразу понял причину задержки. Указав на охотников, он пояснил: — Здесь свежие следы дикобраза. Похоже, где-то под песком у него нора. Ребята хотят выкопать яму и обустроить ловушку.
— Дикобраз? — Хуан Дахэн полюбопытствовал. — Это тот самый, у которого иглы по всему телу?
Один из молодых кочевников раскрыл ладонь, демонстрируя свою находку — несколько длинных, острых иголок с белыми кончиками.
Хуан Дахэн впервые видел их так близко: он осторожно взял иголку, пустил её по рукам и возвратил охотнику.
Парень качнул головой и жестом отказался забирать иголки обратно.
— Говорит, это вам на память, — перевел Цзянь Синцэ.
Цзянь Суйчжи хмыкнул:
— Твой дикарский восторг растопил сердце охотника, вот он и решил подкормить сувенирами.
—... Ах так? Тебе не надо? Тогда я всё себе заберу, — буркнул Хуан Дахэн.
Цзянь Суйчжи замялся и недовольно проворчал:
— Заберу я, заберу.
Су Наньнань лишь покачала головой: «Вот ведь дети...» Сама же аккуратно выбрала самую длинную и гладкую иголку и убрала ее в карман рюкзака — сувенир из пустыни лишним не бывает.
Благодаря слаженной работе ловчая яма была готова в считанные минуты. На дно установили колья, смазанные ядовитым соком кактуса. Выбираясь наружу, охотники соблюдали предельную осторожность.
Алахань снова обратился к Цзянь Синцэ, и тот перевел:
— Они хотят поставить еще несколько ловушек неподалеку, чтобы к утру гарантированно быть с добычей. Потом пойдут к самому берегу — проверить, нет ли там ночного водопоя. У них с собой люминесцентный порошок, возможно, попробуют порыбачить. Решайте, идем с ними или возвращаемся.
Люминесцентный порошок добывали из размельченных светящихся насекомых и пыльцы определенных цветов. В темноте рыбы шли на этот свет, чем и пользовались местные племена.
Впрочем, для пустынных жителей ночная рыбалка являлась огромным риском. Озера в пустыне — редкое явление, к ним со всех окрестностей стекаются хищники. К тому же рыбы в закрытых водоемах песков разительно отличаются от речных — они гораздо агрессивнее. Учитывая, что лодок у кочевников не было и заходить в воду людям приходилось прямо с берега, подобная затея выглядела безумием.
Цзян Чэн отлично понимал всю опасность и нахмурился, не понимая, зачем молодым охотникам так рисковать.
— Сколько до воды? — спросил Хуан Дахэн у Цзянь Синцэ.
— Минут двадцать пешком, — ответил тот.
— Раз уж дошли, жалко поворачивать назад. Мне бы хотелось посмотреть, — негромко призналась Су Наньнань и повернулась к спутникам. — А вы как?
— А если там опасности? — усомнился Хуан Дахэн. — По ночам мы еще так далеко не ходили.
— Назад нас довезет съемочная группа! Если режиссер воспротивится, завтра просто откажемся сниматься — задание-то мы выполнили! — Су Наньнань нахально кликнула кнопку рации.
Зажатый в угол режиссер безоговорочно согласился на всё.
— Можно посмотреть издалека или остаться в машине, — предложил Цзянь Суйчжи. — Так будет безопасно.
— Раз все настроены идти, не будем отставать, — вздохнул Цзян Чэн. Дух приключений разгорелся в их сердцах, и отговаривать их теперь было бесполезно. Он кивнул Цзянь Синцэ в сторону Суйчжи: — Идея с наблюдением издалека звучит неплохо, стоит обдумать.
Цзянь Синцэ кивнул и подошел к Алаханю, уточняя детали. Было заметно, что старый охотник не в восторге от этой затеи.
— До полуночи у воды относительно спокойно. Самый ад начинается ближе к рассвету, тогда там оставаться нельзя, — объяснил Алахань. — Я поставлю еще несколько ловушек на суше. Асом с ребятами подзовет рыбу к мелководью люминесцентным порошком. Но вы держитесь подальше — тамошняя рыба кусачая, может и из воды выпрыгнуть.
Старик тяжело вздохнул:
— В племени давно нет еды. Последние вылазки прошли всухую. Если вернемся с пустыми руками, старики умрут от голода. Для молодых это единственный шанс. Все равно погибать — так уж лучше рисковать. Надеюсь, сегодня нам повезет.
Пожилой кочевник снова тяжело вздохнул. За его изможденным, иссушенным ветрами лицом скрывалась глубокая тревога.
Цзянь Синцэ перевел его слова отряду.
— А мы можем поделиться с ними своими припасами? — нахмурилась Су Наньнань и снова вышла на связь с режиссером.
— Мы пересчитаем остатки. Всё лишнее передадим племени, — сразу отозвался тот.
Цзян Чэн промолчал. Теперь понятно, почему молодежь шла на такой отчаянный шаг. Никакие подачки шоу-бизнеса не решат вечную проблему выживания кочевого племени в суровой пустыне. Это законы, по которым они живут из века в век.
Вскоре группа наконец добралась до берега озера Чалаган.
Огромное пресноводное озеро, укрытое в самом сердце песков, поразило их своими масштабами. Водная гладь, серебрившаяся под лунным светом, уходила за горизонт. На берегу возвышались величественные пальмы, в кустарниках пестрели бледные бутоны, а в густой траве мерцали живые искорки светляков.
Су Наньнань и остальные невольно замерли.
Даже съемочная группа выбралась из машин, чтобы собственными глазами увидеть это нерукотворное чудо.
— Недаром говорят, что оазис в пустыне — одно из главных чудес света... — прошептал кто-то из операторов.
— Невероятно.
— Будто во сне.
Цзянь Суйчжи и его спутники лишь через пару минут пришли в себя от увиденного. А молодые кочевники, привыкшие к подобным пейзажам, уже ушли вперед.
Задержавшийся Алахань тихо бросил им на прощание:
— Красота обманчива. Стоит потерять бдительность — и это место сожрет вас со всеми потрохами.