Цзян Чэн и Ся Цин отошли в сторону, уступая место медику чужого отряда.
— Если появится рана — сразу же обрабатывайте, — строгим тоном предупредил Ся Цин, обращаясь к Ду Ма и её бойцам. — Не вздумайте скрывать травмы из страха затормозить группу. Позже это обернётся куда более тяжёлыми последствиями.
Как медика, его больше всего выводило из себя, когда сослуживцы терпели боль ради выполнения задачи. Ведь в самом начале ущерб ещё можно свести к минимуму. Однако бойцы предпочитали молчать и сжимать зубы, лишь бы выгадать драгоценные минуты, а за помощью обращались только тогда, когда терпеть становилось невыносимо — когда золотое время было безвозвратно упущено.
Разумеется, каждый из них всё прекрасно понимал. Но одно дело — знать правила на бумаге, и совсем другое — следовать им в реальном бою.
Ведь чаще всего им приходилось наперегонки бежать со смертью.
— Переведи им, пожалуйста, — попросил Ся Цин, поворачиваясь к Цзян Чэну.
Цзян Чэн быстро транслировал предупреждение. Не успели Ду Ма и Бо Фэн ответить, как раненый солдат с трудом поднялся на ноги. Встревоженно взглянув на своего командира и Цзян Чэна, он запальчиво возразил:
— Всё в порядке! Я могу идти дальше! Мы не должны терять ни минуты, времени почти не осталось!
Бо Фэн смерил его коротким взглядом и одобрительно кивнул. Повернувшись к Цзян Чэну и Ся Цину, он не без гордости произнёс:
— Наш спецназ состоит из кремнёвых людей. Мы не боимся ни ран, ни лишений. Ради чести родины мы готовы заплатить любую цену.
Цзян Чэн не стал спорить. У них свои ценности. И пусть сам он такой подход не разделял, лезть со своим уставом в чужой монастырь было незачем.
— Что ж, раз так — движемся дальше, — спокойно ответил он.
Он переглянулся с Цзянь Синцэ. Тот едва заметно кивнул:
— Вперёд.
Юэ Цзиньянь тоже молча кивнул. Хоть он и не разобрал слов Бо Фэна, по тону было ясно, что спорить бессмысленно.
— За мной, — отдал команду Юэ Цзиньянь.
Ся Цин нахмурился. Цзян Чэн уже развернулся и пошёл прочь. Медик не понял слов чужого командира, но, судя по каменным лицам Цзян Чэна и Цзянь Синцэ, сказано было нечто неприятное.
Сделав несколько быстрых шагов, Ся Цин нагнал Цзян Чэна:
— И что этот хлыщ загнул?
— Заявил, что дух у них железный, и ради задачи они готовы на любые жертвы. И что времени на раскачку нет, — ухмыльнулся Цзян Чэн.
Срубив длинную ветку, свисавшую над водой, он применил её как шест, разгребая перед собой ряску и плавучий мусор.
Ся Цин моментально вспыхнул:
— Это он перед нами своей несокрушимой волей решил похвастаться?! То есть я из благих побуждений их предупреждаю, а выходит, будто мы тут прохлаждаемся и сопли жуём? Скрытый наезд, что ли?!
Цзян Чэн придержал его за плечо:
— У них свои взгляды, не кипятись. Каждый остаётся при своём мнении, оставь их в покое.
Ся Цин послушно умерил пыл, хотя всё ещё недовольно сопел:
— Помяни моё слово: с таким настроем они же потом нас и затормозят.
Цзян Чэн лишь качнул головой:
— Сейчас им ничего не докажешь. Антитеррористический отряд самообороны Юэмянь всегда славился своей штурмовой безудержностью, они этим искренне гордятся. Наше дело — предупредить. Вняли они или нет, мы проявили партнёрскую вежливость и гуманизм.
Ся Цин замолчал, признавая правоту собеседника, а затем смерил Цзян Чэна внимательным взглядом:
— А чешешь ты прямо как кадровый командир. Сухо, строго, по уставу.
Цзян Чэн ухмыльнулся. Профессиональные привычки берут своё.
— Обычный здравый анализ, — легко отмахнулся он. — А раз ты согласен, значит, я прав.
Ся Цин кивнул.
Цзян Чэн мысленно перевёл дух. К счастью, перед ним была молодая, ещё неопытная версия Ся Цина — куда более доверчивый парень, чем тот матёрый медик, которого он знал в своём прошлом.
— Слушай, Цзян Чэн, — подобрался ближе Фан Юань, влезая в разговор. — Эта дрянь была мелкой, как песчинка, а ты её засек раньше Ся Цина. Вот это хватка! Ся Цин, ты в телефоне пересидел, что ли? Зрение совсем посадил?
— Отвали! — огрызнулся Ся Цин, закатив глаза. — Когда мне в телефон залипать?
Цзян Чэн хмыкнул, разряжая обстановку:
— Дело не столько в глазах, сколько в настороженности. Я просто держу в уме подобные риски. Раз паразит ползёт в рану, он там уже какое-то время пробыл, а значит, ткани вокруг неизбежно изменятся. Если вглядеться, всегда заметишь аномалию.
— Короче, всё решает опыт, — резюмировал Фан Юань, с улыбкой косясь на медика. — А ты ещё зелёный.
Ся Цин только зубами заскрипел. Как ни крути, а Цзян Чэн был прав: не укажи он на рану, сам Ся Цин, скорее всего, пропустил бы паразита и забинтовал её прямо так.
— Мне просто доводилось с подобным сталкиваться, потому и врезалось в память, — пояснил Цзян Чэн, жестом призывая обоих следить за дорогой. — Припадёт случай — расскажу. А пока смотрите под ноги.
— М-да, ну и жуть... — пробормотал Фан Юань, представив подобное, и поплёлся дальше уже без шуточек.
Цзян Чэн иронично вскинул бровь. И это он называет жутью?
Юэ Цзиньянь оглянулся: Фан Юань и Ся Цин шли шаг в шаг за Цзян Чэном. Му Шэннань, движимая любопытством, тоже подалась чуть вперёд, подслушивая их разговор. Вся группа словно естественным образом сплотилась вокруг Цзян Чэна, образовав плотный, сыгранный строй.
Юэ Цзиньянь ощутил странный укол удивления. Ни болтливый Фан Юань, ни гордая Му Шэннань не относились к людям, готовым мгновенно подпустить к себе чужака. Особенно Фан Юань: на вид свой в доску, улыбчивый со всеми, а на деле держит дистанцию намертво. Но с Цзян Чэном он держался так, словно они прошли бок о бок не один десяток операций.
Цзян Чэн перехватил задумчивый взгляд командира. Встретившись с ним глазами, он вопросительно вскинул бровь.
Юэ Цзиньянь смущённо кашлянул, скрывая неловкость:
— Повысить бдительность. Вода стоячая, обстановка неясная. О любых подозрениях докладывать немедленно.
— Принято, — отозвались Чай Цзюнь и Лу И.
Юэ Цзиньянь отвернулся, проклиная про себя собственную оплошность. Надо же было так откровенно засмотреться, чтобы даже гражданский заметил!
Группа пробиралась сквозь зловонные топи. Вода казалась мёртвой — ни течения, ни всплесков. Если бы не их присутствие, джунгли погрузились бы в абсолютный, вакуумный покой. Вокруг разило гнилью, разлагающейся органикой и застоявшимся илом. Жара и влажность превратили тропический лес в гигантскую парилку.
Чай Цзюнь пристально вглядывался в чащу.
Крона вековых деревьев смыкалась над головой, почти не пропуская солнечный свет. Лишь редкие лучи пробивали плотный зелёный полог, подсвечивая золотистые столбы влажной пыли и бесконечные тучи мошкары.
Следопыта не покидало смутное, давящее чувство: джунгли казались вымершими, но в то же время за ними кто-то наблюдал. За густыми листьями будто прятались сотни невидимых глаз.
Чутьё разведчика не давало покоя. Пройдя ещё полсотни метров, Чай Цзюнь не выдержал и окликнул командира:
— Командир Юэ, что-то не так. Нас кто-то пасет.
Юэ Цзиньянь мгновенно подтянулся. Лу И, Му Шэннань и остальные в ту же секунду слаженно сомкнули строй, встав круговой обороной. Цзян Чэн оказался в самом центре этой импровизированной защитной сферы.
Цзян Чэн: «...»
Шедшая сзади группа Бо Фэна тоже перестроилась, подтянув оружие.
— Что случилось? — крикнул Бо Фэн.
Юэ Цзиньянь жестом приказал им оставаться на местах, а сам обратился к Чай Цзюню:
— Что ты засек?
— Не могу сказать точно... — Чай Цзюнь закусил губу. — Просто ощущение, будто из чащи прямо в затылок кто-то смотрит.
Юэ Цзиньянь огляделся вокруг, но ничего подозрительного не увидел. Он верил инстинктам своего разведчика, но для иностранного отряда одного предчувствия было мало.
— Держи зону под контролем, — тихо распорядился командир. — Заметите движение — огонь без предупреждения.
Затем он сделал знак Бо Фэну: продолжать движение. Иностранцы поплелись следом, явно недовольные непонятной заминкой.
Цзянь Синцэ бросил взгляд на разведчика. Чай Цзюнь досадно прикусил губу, а Цзян Чэн задумчиво вглядывался в сплетение ветвей. Встретившись взглядом с Цзянь Синцэ, Цзян Чэн едва заметно качнул головой: пока ничего.
Цзянь Синцэ коротко кивнул.
Чай Цзюнь продолжал озираться. Духота, тусклый свет, мерный шелест листьев от горячих порывов ветра... Листья казались слишком плотными, скрывающими нечто жуткое.
Сам того не замечая, Чай Цзюнь сделал шаг в сторону от группы, желая рассмотреть поближе темную стену лиан. Сумрак словно завораживал его.
Внезапно сильная рука мёртвой хваткой вцепилась ему в плечо и рывком швырнула назад.
Чай Цзюнь вскрикнул от неожиданности. Наваждение рассеялось. Повернув голову, он увидел Цзян Чэна, который с хмурым видом разглядывал плотную завесу лиан ровно в том месте, куда секунду назад шагал разведчик.
— Цзян Чэн? — выдохнул Чай Цзюнь, понимая, насколько странным и опасным было его внезапное отключение. — Там... правда что-то есть?
Цзян Чэн не ответил. Подняв длинную сухую жердь, он аккуратно приподнял края лиан.
За ними открылась стена изумрудно-зелёных листьев, напоминающих плющ.
А на листьях... плотно, бок о бок, сидел десяток крупных ночных мотыльков. Их сочно-пожелтевшие, цвета вялой травы крылья достигали размера с детскую ладонь. На крыльях отчётливо вырисовывались темные круги — орнамент, поразительно похожий на двойной человеческий зрачок.
В полумраке джунглей эти узоры казались целой россыпью пристальных, немигающих глаз.
Чай Цзюня обдало ледяным потом. Вот откуда шло то давящее чувство чужого взгляда!
Ветерок колыхнул ветку — и «глаза» на мгновение качнулись, создавая иллюзию живого движения. Инстинкт разведчика сработал на этот замаскированный узор, подав сигнал опасности.
Поднялся шум. Бо Фэн и Юэ Цзиньянь со своими людьми обступили находку.
— Тьфу ты, просто бабочки, — фыркнул Бо Фэн. — А шуму-то было.
Чай Цзюнь облегчённо выдохнул, смущённо улыбнувшись:
— Извините, парни... Обычные мотыльки.
— Думаешь, просто мотыльки? — перебил его Цзян Чэн с легкой иронией. — А на кой черт, по-твоему, я тебя назад дернул?
Чай Цзюнь замер. Смешки мгновенно утихли. Юэ Цзиньянь и остальные тут же преобразились, снова подтянув оружие и вглядываясь в чащу.
Иностранцы, хоть и не поняли языка, по напряженным лицам китайцев осознали: опасность не миновала.
Цзян Чэн сильнее поддел палкой ветви. Встревоженная стайка мотыльков сорвалась с места, но, покружив в воздухе, быстро опустилась обратно.
А за стеной листьев открылось нечто невероятное.
На старом, покрытом мхом стволе дерева распустился гигантский, монструозный цветок. В диаметре он достигал почти метра.
В самом центре хищного бутона зевала огромная сквозная пасть — дыра размером с взрослого ребёнка. А внутри этого зева, насколько хватало глаз, часто росли длинные, острые, как бритва, изогнутые шипы. Попади туда животное или человек — вырваться без того, чтобы содрать с себя мясо до костей, было невозможно.
Лианы и стебли вокруг оказались не просто соседними растениями, а побегами самого этого гиганта.
Не успели бойцы осмыслить увиденное, как заметили: ветра нет, но гибкие стебли и лианы продолжают едва заметно извиваться, словно щупальца, ощупывающие пространство.
Чай Цзюня пробрал колотун.
— Это... что за дрянь? — выдавил он.
— Мутировавший вид Раффлезии, — спокойно ответил Цзян Чэн. — В простонародье — «трупный цветок» или «цветок-людоед». Помните этот тошнотворный запах? Я сперва грешил на болотную гниль, но нет — пахнет именно эта тварь.
Чем ближе они подходили к цветку, тем невыносимее становилась вонь разлагающейся плоти.
Есть ли доказательства, что раффлезия поедает людей, наука спорит, но этот экземпляр явно обладал активными охотничьими инстинктами. Шипы и шевелящиеся плети не оставляли сомнений.
— А эти мотыльки — её постоянные спутники, — продолжал Цзян Чэн. — Узор в виде глазищ на крыльях отпугивает крупных хищников, но привлекает мелочь вроде ящериц или белок. А как только жертва подбирается ближе...
Цзян Чэн не договорил. Он слегка ткнул сухой жердью в гущу лиан.
Мгновение! Гибкий побег молниеносно взвился, с сухим треском переломил палку пополам и затянул её прямо в шипастый зев!
Прошло пара секунд. Мясистые внутренние лепестки цветка содрогнулись, сделали пару судорожных глотательных движений и с отвратительным чавканьем выплюнули несъедобный кусок древесины обратно.
После чего лианы снова вальяжно опустились, прикрывая цветок и мотыльков, будто ничего и не произошло.
Отряд Бо Фэна замер, забыв как дышать.
— Идеальная симбиотическая система, — тихо подытожил Цзян Чэн.
Чай Цзюнь с трудом сглотнул слюну, вытирая холодный пот со лба. Если бы не Цзян Чэн, эти плети уже мотали бы его самого, затаскивая в шипастую глотку.
— Спасибо, Цзян Чэн... — сипло проговорил он.
Бо Фэн тоже сменил тон и с уважением посмотрел на разведчика:
— Прими мои извинения, боец. Ты проделал отличную работу. Спасибо за предупреждение.
Цзян Чэн с улыбкой перевёл слова Бо Фэна.
Чай Цзюнь смутился. Какое там предупреждение... Он едва не стал обедом для хищного цветка!
Он взглянул на Цзян Чэна, но тот и не думал разоблачать его перед иностранцами.
— И всё-таки ты молодец, Чай Цзюнь. Кабы не твоя бдительность, проглядели бы эту тварь, — Цзян Чэн хитро примигнул ему.
Встретившись с его тёплым, понимающим взглядом, Чай Цзюнь густо покраснел.