За стенами укрытия шум непогоды постепенно стихал. Едва слышный шелест дождя и доносившийся издалека свист ветра так и клонили в сон, особенно под утро.
В комнате трансляции осталось совсем немного зрителей — от силы тысяча ночных сов, отчаянно боровшихся со сном.
[Цзян Чэн ещё не спит? Всё ещё нет. А я хочу спать? Да умираю просто!]
[Ха-ха-ха, нам, совам из других часовых поясов, всё нипочём! Слушайте, те, кто сверху, идите вы спать. Время-то видали? Можете уже готовить «Будда прыгает через стену»!]
[Цзян Чэн реально крут. Не понимаю, как он без будильника ухитряется каждые десять минут проверять обстановку! Серьёзно, погрешность буквально пара минут!!]
[+1! Только за такое упорство я из хейтера превращаюсь в прохожего.]
— Режиссёр Хай, проснулись? — Помощник режиссёра протёр глаза, уставившись в монитор, и тут же поднял голову, приветствуя подошедшего постановщика.
— Угу. Иди отдохни, я сменю. Как там дела? — спросил режиссёр Лю.
— Учитель Цзян так и не прилёг. Каждые десять минут встаёт, проверяет состояние инструктора и само укрытие. Но сейчас всё вроде бы стабильно.
Режиссёр изумлённо вылупился на экран:
— Учитель Цзян вообще не спал?!
— Представляете? Удивительный человек, — помощник отчаянно зевнул и сделал ещё глоток обжигающе крепкого чёрного кофе, пытаясь встряхнуться.
Кофе уже не помогал, а Учитель Цзян будто заводной робот — строго по часам поднимается и проверяет пострадавшего. Выдержка невероятная!
Режиссёр, видя, что ассистент валится с ног от усталости, тут же выпроводил его:
— Ладно-ладно, я сам подменю. Бегом спать. И да, по пути заскочи к ответственному за медицинскую группу, скажи, пусть зайдёт ко мне.
Помощник кивнул:
— Хорошо, режиссёр Хай... Ужас, до чего спать охота...
Режиссёр похлопал себя по щекам, пытаясь окончательно стряхнуть остатки сна. После двух часов отдыха в голове всё ещё туманилось, но спать дальше он не смел — слишком переживал за обстановку на острове.
Он перевёл взгляд на экран. Цзян Чэн полулежал, прислонившись к Цзянь Синцэ, слегка опустив голову и прикрыв глаза. Непонятно было, дремал он или просто отдыхал. Растрепавшаяся чёлка спадала на лицо, придавая ему необычайно тихий, безмятежный вид.
Режиссёр облегчённо вздохнул. Взглянув на циферблат в углу экрана, он увидал, что стрелки уже миновали полтретьего ночи — самое тяжёлое, беспробудное время. Учитель Цзян, похоже, всё-таки уснул?
На самом же острове, как только ливень начал затихать, оператор выбрался из своей палатки.
После того как Цзян Чэн объявил об отказе от испытания, съёмочная группа получила право оказывать помощь. Правда, транспортировать Цзянь Синцэ в таком состоянии не рисковали, иначе его давно перенесли бы в сухую палатку.
Зато оператор вытащил наружу абсолютно все имевшиеся у него водонепроницаемые коврики и передал их Цзян Чэну, что значительно облегчило положение обоих.
Дно укрытия оставалось узким, поэтому спать приходилось вплотную друг к другу.
Цзян Чэн отчётливо ощущал горячее дыхание Цзянь Синцэ возле самой своей шеи. Это палящее тепло означало лишь одно: в ране начался воспалительный процесс.
Хотя шторм ослабел, резкое похолодание, принесённое ночным ливнем, никуда не делось. Даже Цзян Чэна пробирал лютый колотун, не говоря уже о больном Цзянь Синцэ.
Камни, выгребенные из костра, давно остыли. Вокруг веяло сыростью и холодом, и лишь благодаря изолирующим коврикам удавалось хоть как-то защититься от промерзающей земли.
Цзян Чэн достал из рюкзака остатки сухой одежды, быстро переоделся сам и сменил промокающие вещи у Цзянь Синцэ.
— Который час? — Цзянь Синцэ открыл глаза и глухо спросил.
— Да кто ж его знает, часов-то нет, — отмахнулся Цзян Чэн. — Но времени прошло не так много, луна вон едва сдвинулась.
Цзянь Синцэ мгновенно понял, что тот вешает ему лапшу на уши. Он упёрся руками в землю, намереваясь подняться, но Цзян Чэн тут же прижал его обратно:
— Ну всё-всё, виноват! Не дёргайся. Ты хоть соображаешь, что горишь весь?
— Я в порядке, — сипло проговорил Цзянь Синцэ, нахмурившись. Посмотрев на уставшее лицо юноши, он сдвинул брови ещё сильнее: — Я же просил разбудить меня во второй половине ночи. Ты сколько не смыкал глаз? Иди спи.
— Дай я сначала проверю, спала ли температура, — мягко перебил его Цзян Чэн и протянул руку к лбу мужчины.
На этот раз Цзянь Синцэ уворачиваться не стал.
Ощутив ладонью, что жар стал лишь сильнее, Цзян Чэн едва заметно прищурился, но тут же сгладил движение. Его пальцы мягко скользнули от лба по щеке — невесомо, точно перо.
Цзянь Синцэ вскинул взгляд:
— Что ты…
Договорить он не успел. Пальцы Цзян Чэна уже легли на затылок, точно и ощутимо надавив на нужную точку. Мужчина мгновенно обмяк, и его слова пресеклись на полуслове — он канул в беспамятство.
Цзян Чэн подхватил соскальзывающее тело и тихо фыркнул:
— Что-то никто из бывалых мне не говорил, что ты упрям как бык.
Он уложил его поудобнее и с легким звонким «хлоп!» отвесил мужчине щелбан по лбу.
— Спи давай.
На лбу образовалось небольшое красное пятнышко. Цзян Чэн виновато почесал затылок: кажется, переборщил... Пока тигр превратился в больного котёнка, можно слегка посвоевольничать. Как экзотично!
Впрочем, всё равно ведь никто не видел?
[А-а-а-а, ха-ха-ха! Цзян Чэн, ну ты даёшь! Я-то думал, вы сейчас спорить начнёте, а Цзян Чэн просто взял и вырубил его!]
[Инструктор, ты бы знал!! Тебя только что втихую отшлёпали! И лоб покраснел! [Орёт.jpg]]
[Умираю со смеху, он ещё и погладил потом виновато! Какой толк от этой заботы постфактум, ха-ха-ха!]
[Я записал этот момент! У меня есть улики! Чэн-ге, лучше скорее подкупи меня! — Неизвестный герой подарил стримеру Цзян Чэну 1х Чёрный трюфель]
Цзян Чэн приподнял плечо Цзянь Синцэ и осторожно снял повязку с повреждённой руки. Как и ожидалось, рана воспалилась и немного припухла.
Ножом он распорол рукав собственной кофты, нарезав чистые, сухие полосы ткани. В суровых условиях плотный хлопковый лоскут — лучший перевязочный материал. Оставив последние капли чистой воды на промывание раны, Цзян Чэн заново перевязал руку Цзянь Синцэ.
[Я заметила: Цзян Чэн вообще не жалеет свою одежду! Ни с одного шоу ещё не вернулся в целой кофте, ха-ха-ха!]
[А? Расскажите! А где ещё такое было?]
[Да прошлый раз, когда воду искали! Тоже отрезал лоскут от футболки под фильтр, ха-ха-ха! Короче, у Цзян Чэна всё, что под рукой, идет в дело!]
[Оставьте ребёнку хоть одну целую вещь, ха-ха!]
Закончив с перевязкой, Цзян Чэн внезапно осознал, что шум дождя снаружи окончательно стих. Слышался лишь шелест ветра, трепавшего мокрые листья.
Он выбрался из траншеи и высунулся наружу. Дождь действительно прекратился. Ночное небо казалось вымытым до кристальной чистоты, а воздух стал удивительно свежим и пьянящим, с лёгкой примесью морской соли и влажной земли.
Цзян Чэн глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
Вглядевшись в морскую даль, он заметил на самом краю горизонта робкий проблеск рассвета. Первые лучи пробивали толщу туч, рассыпаясь по воде золотистой пшеничной стружкой.
— Наконец-то рассвет... — с облегчением пробормотал Цзян Чэн, позволяя себе лёгкую улыбку. Он сдёрнул протекавший навес — тот больше не требовался.
Закреплённая на поясе рация зашипела, и вскоре из динамика раздался взволнованный голос режиссёра:
— Учитель Цзян! Готовьтесь вместе с инструктором и оператором! Мы выслали вертолёт, минут через пятнадцать будет у вас!
Цзян Чэн обрадовался:
— Отлично! Что от нас требуется? Нужно развести костёр для ориентира?
Режиссёр запнулся и тут же перевёл вызов:
— Учитель Цзян, сейчас передам трубку старшему группы спасателей, он всё объяснит.
* * *
Вскоре подготовка завершилась. Из палатки выскочил и оператор.
— Как командир? — с тревогой спросил он.
— В рану попала инфекция, но я провёл экстренную обработку. Ничего смертельного, — ответил Цзян Чэн.
Оператор облегчённо вздохнул, но тут же озадаченно нахмурился:
— А почему он без сознания?
Даже при воспалении командир с его железобетонной волей ни за что не позволил бы себе отключиться.
Цзян Чэн:
* * *
Сделав самые невинные и ангельские глаза на свете, он посмотрел на оператора:
— Без понятия.
Встретившись с этим ангельским взглядом, оператор вдруг почувствовал себя неловко — будто усомнился в самом Учителе Цзяне. Он торопливо кивнул:
— Учитель Цзян, вы тоже выбились из сил. Сходите передохните в моей палатке, а я пока подежурю у командира. Как вертолёт подлетит — кликну вас.
Цзян Чэн мгновенно согласился и с облегчением юркнул в палатку.
[Ха-ха-ха-ха-ха! Не могу, Цзян Чэн, ты включаешь дурачка просто виртуозно!!]
[Свидетель преступления молча умывается слезами от смеха!]
[Командир, когда очнётся: «Почему у меня так шея болит?..»]
[Пять утра! Наконец-то долгожданный финал! Чэн-ге отстоял последнюю смену!! — Личная вешалка Чэн-ге подарил стримеру Цзян Чэну 1х Будда прыгает через стену]
[Уговор дороже денег, Цзян Чэн реально хорош — Главный лох подарил стримеру Цзян Чэну 1х Будда прыгает через стену]
[Ха-ха-ха, чувак сверху, твой ник идеален! А Чэн-ге реально затащил, тут не поспоришь! — Арбузная выдра подарил стримеру Цзян Чэну 1х Кальмар на жаровне]
Не успел Цзян Чэн толком расслабиться в палатке, как снаружи нарос гул вертолётного винта.
Выглянув наружу, он увидел спасательный вертолёт съёмочной группы, медленно зависавший над укрытием. Мощный прожектор шарил по земле, заливая слепящим светом небольшой пятачок острова.
Группа медиков с чемоданчиками наперевес уже бежала к ним.
Наконец-то.
Под руководством ответственного лица Цзян Чэн поднялся на борт и сел на боковое сиденье.
Врачи тем временем наперебой занялись Цзянь Синцэ: первичный осмотр, обработка раны — всё четко и слаженно.
Вертолёт плавно набрал высоту. Цзян Чэн повернулся к иллюминатору. За стеклом простирался плотный вал облаков, а утреннее солнце, ещё не способное пробить эту пелену, мягко подсвечивало её края золотистым ореолом. Свет был нежным, ничуть не резал глаза и выглядел удивительно красиво.
Цзян Чэн прислонился лбом к прохладному стеклу. Взгляд его постепенно отяжелел, густые длинные ресницы опустились. Под мерный шум двигателя он погрузился в глубокий, спокойный сон.
[Ух ты-ы-ы! Какой свет! Божественное освещение! Учитель Цзян под этим углом просто нереально красив!]
[Утренний чек-ин! Зашёл ради этой неземной красоты! Привет, обладатель совершенного лика!]
[Я уже едва отличаю этого Цзян Чэна от того, который курам головы резал... Это точно один и тот же человек?]
[В покое — прекрасный лик, в движении — мясник!]
[Предлагаю всем зрителям выучить предыдущую строчку наизусть!]