Прямой эфир, как и всегда, завершился ровно в шесть вечера. Впрочем, в пустыне в этот час было ещё совсем светло. Но как бы зрители ни умоляли продлить трансляцию, всё было тщетно: регламент есть регламент — экран гас без предупреждений.
— Пора обменивать припасы, — сказал Цзянь Суйчжи. — За раз разрешают взять всего три наименования. Ограничивают только категории, а не количество, так что надо всё тщательно обдумать.
— Перво-наперво, конечно, вода, — подал голос Хуан Дахэн. — Каждое пополнение её надо грести по максимуму, до упора.
Цзянь Чэн усмехнулся и кивнул:
— Верно. Обдерём съёмочную группу как липку, чтобы им самим ни глотка не досталось.
— О, Учитель Цзян меня понимает! — поддержал шутку Хуан Дахэн.
— Вторая категория — палатки. Их тоже можно брать без ограничений? — Цзянь Суйчжи посмотрел на сотрудника съёмочной группы.
Помощник режиссёра кивнул:
— По правилам — да.
— Но нам всё ещё нужны коврики-изоматы и спальники, чтобы не замерзнуть ночью, — вмешалась Су Наньнань. — И тонких пуховиков тоже нет. А инструктор предупреждал, что ночью похолодает... Нам много чего не хватает.
Хуан Дахэн вдруг что-то вспомнил и спросил:
— Кстати, я видел на машине с припасами мачете и ножи. Это что, намёк, что стоит взять хотя бы один для самообороны?
— Для самообороны? От кого? — фыркнула Су Наньнань, оглядываясь по сторонам. Вокруг простирались лишь камни, сухие кусты да засохшие ветви. — Посмотри вокруг. Кроме нас, тут есть хоть одна живая душа? От кого защищаться-то?
Хуан Дахэн рассудил, что она права:
— Тогда сделаем упор на воду и палатки.
— Завтра палатки придётся тащить на себе, — со вздохом произнёс Цзянь Суйчжи. — Иначе к вечеру опять потратим попытку обмена. Так что и объём воды надо рассчитать с умом, а то под такой тяжестью мы просто свалимся.
Цзянь Чэн и Цзянь Синцэ всё это время молча наблюдали за обсуждением. Им хотелось проверить, насколько глубоко и продуманно способны рассуждать Цзянь Суйчжи и остальные.
Сценки оказалось достаточно.
Цзянь Чэн бросил взгляд на Цзянь Суйчжи и сочувственно кивнул:
— Мыслишь в верном направлении. Что ж, давайте точнее определимся с выбором.
Посовещавшись, они окончательно сформировали список: питьевая вода, пять палаток и — к удивлению многих — мачете.
Две лишние палатки пустили на разбор: плотную ткань планировали приспособить вместо изоляционных ковриков и импровизированных спальных мешков.
Выбрать мачете потребовал Цзянь Синцэ. Это привело Хуан Дахэна в восторг — надо же, угадал! — а вот Су Наньнань искренне озадачило.
— То, что кажется безопасным днём, ночью может таить угрозу, — произнёс Цзянь Синцэ, принимаясь ставить палатки. — В дикой природе главный приоритет — выжить и дождаться помощи. Оружие самообороны необходимо. Если его нет, его нужно сотворить из подручных средств.
Су Наньнань ходом его мыслей не вполне прониклась, но спорить не стала и взялась помогать с установкой.
Цзянь Чэн подозвал Цзянь Суйчжи собраться за хворостом:
— Командир Цзянь со ставительной работой и сам справится. Нам нужно развести три костра, и желательно успеть до наступления темноты. Разделимся.
Цзянь Суйчжи бросил вопросительный взгляд на дядю. Увидев его одобряющий кивок, он отозвался:
— Понял.
Каменистое плато было усыпано сухими, ломкими ветками. Кроме того, Цзянь Чэн нарвал сухих стеблей и руками надрал из них пушистой растительной ветоши, похожей на хлопок. Ветер легко подхватывал эти невесомые хлопья, так что их приходилось сразу прятать по карманам.
Костры решили зажечь прямо у основания высокой скалистой гряды — совсем близко к палаткам, выстроенным в одну линию с очагами.
Между точками для костров и палатками Цзянь Чэн прорыл противопожарную канавку. Неглубокой, сантиметров в десять траншейки вполне хватало, чтобы искры и угли случайно не перекинулись на ткань палаток.
— Почему в этот раз костры так близко к палаткам? — полюбопытствовал Цзянь Суйчжи, заметив, что лагерь буквально прижат к скале.
— Скалы отражают тепло костра и не дают ему рассеиваться, так что ночью будет значительно теплее, — ответил Цзянь Синцэ. Он указал на темные валуны за палатками: — Эти черные камни за день раскалились на солнце, а ночью будут отдавать накопленный зной. Это позволит удержать температуру внутри лагеря выше окружающей среды.
Хуан Дахэн и остальные понимающе закивали. Теперь стало ясно, почему Цзянь Синцэ так дотошно вымерял каждый сантиметр при установке палаток.
Хуан Дахэн не удержался от недоумения:
— Учитель Цзян, а когда вы успели всё это обсудить с инструктором?
Цзянь Чэн заколебался, обменялся быстрым взглядом с Цзянь Синцэ и расплылся в улыбке:
— Учитель Хуан, умным людям не нужны долгие разговоры. Всё держится на чистом взаимопонимании.
— Ну-ну, — шутливо фыркнул Хуан Дахэн.
Цзянь Чэн разложил подготовленный трут. Закупоривая рюкзак перед выходом, он закрепил на внешнем подвесе магниевый стержень. Подобно огниву, он не занимал места, почти ничего не весил и давал сноп жарких искр, что позволило развести огонь за считанные секунды.
Вскоре вспыхнули яркие языки пламени. Цзянь Синцэ нанизал тушку полоза-плетевидка, пойманного днём, на толстую ветку и водрузил над углями.
Под воздействием жара змеиное тело обуглилось и застыло, став похожим на кусок черного угля. Охотничьим ножом Цзянь Синцэ поддел и счистил обугленную чешую. Под ней открылось белоснежное, сочное мясо с четко различимой волокнистой структурой — верный признак готовности.
Убедившись, что мясо пропеклось, Цзянь Синцэ нарезал его на порционные куски и раздал всем.
Едва Цзянь Суйчжи увидел эти поджаренные куски, в его памяти мгновенно всплыла жуткая змеиная морда с оскаленными клыками и раздвоенным языком. По коже побежали мурашки, и он нервно потёр плечи:
— Э-э... Пожалуй, я воздержусь.
Су Наньнань тоже выглядела неуверенно. Натянуто улыбнувшись, она пробормотала:
— Я лучше галет пожую.
— Главное — не думай, что это змея, — посоветовал Цзянь Чэн, уже вовсю уминая свою порцию.
Мясо было обжигающе горячим, но аппетитный аромат дурманил голову. После целого дня изнурительного перехода этот перекус казался невероятным лакомством. Цзянь Чэн в своей жизни пробовал вещи куда хуже, поэтому вид змеятины его ничуть не пугал — более того, на фоне его богатого опыта это блюдо уверенно претендовало на звание деликатеса.
Подув на горячий кусок, он с аппетитом оторвал ломтик мяса, ловким движением вынул мелкие косточки и причмокнул:
— На вкус совсем как говядина! Только поплотнее, почти без жира — чистый белок.
Глядя, с каким наслаждением Цзянь Чэн уплетает свою порцию, Цзянь Суйчжи сглотнул набежавшую слюну и, сам от себя не ожидая, протянул руку к куску:
— Правда?..
Цзянь Чэн уже доедал, не забывая сдувать пар:
— Очень даже недурно. Жаль только, специй нет, а то вообще пальчики оближешь.
Превозмогая страх, Су Наньнань зажмурилась. Слова Цзянь Чэня и предательское урчание в голодном желудке перевесили брезгливость.
— Была не была! — решительно выдохнула она. — Всё лучше, чем голодать.
То ли сыграл роль психологический настрой, заданный Цзянь Чэнем, то ли проснулся дикий аппетит, но, сделав осторожный укус, Су Наньнань обнаружила, что всё далеко не так страшно. Вкус оказался вполне приятным. Вскоре она совершенно освоилась и даже попросила добавки.
— Кстати, инструктор, вы говорили, что ночью может быть небезопасно. Что вы имели в виду? — вспомнила Су Наньнань, доедая свой кусок и поворачиваясь к Цзянь Синцэ.
Цзянь Суйчжи тоже вспыхнул любопытством. Слушая дядю, он чувствовал, что за этими словами кроется реальная история. Учитывая богатейший опыт Цзянь Синцэ, тот наверняка сталкивался со множеством опасностей, вот только рассказывал о них крайне редко.
Это был отличный шанс. Цзянь Суйчжи тут же поддержал расспросы, подтолкнув заодно и Цзянь Чэня:
— Учитель Цзян, неужели тебе не интересно?
Цзянь Чэн, увлечённый ужином, даже не поднял головы. От двухметрового полоза каждому досталось по приличному куску. Услышав, что к нему обращаются, он отмахнулся:
— Конечно интересно. — Выплюнув тщательно очищенную кость, он добавил: — Но только если командир Цзянь сам захочет рассказать.
Цзянь Суйчжи ухмыльнулся про себя: «Если тебе интересно, дядя точно не откажет».
Он перевел взгляд на Цзянь Синцэ, но наткнулся на его пристальный, чуть прищуренный взор, отчего чуть не выронил остатки своего ужина.
Цзянь Синцэ спокойно отвёл взгляд и произнёс:
— По ночам в пустыне оживает куда больше тварей, чем днём. Есть те, о ком вы знаете, и те, о чьём существовании даже не догадываетесь. Охотники и жертвы... Стоит на мгновение потерять бдительность, и вы легко поменяетесь с ними ролями.
Он сделал паузу и добавил:
— Если вам действительно интересно, мне не жалко поделиться.
— Хотим! Очень хотим! — закивала Су Наньнань.
Посиделки у костра с жутковатыми историями — кто перед этим устоит?
Однако Цзянь Синцэ не спешил начинать. Он открутил крышку фляги и сделал глоток воды.
Цзянь Чэн, утерев губы, поддакнул:
— Я тоже с удовольствием послушаю!
История из первых уст от самого командира Цзянь — кто перед этим устоит?
Цзянь Синцэ мельком взглянул на Цзянь Чэня и за приподнятой флягой скрыл едва заметную теплую улыбку.
Закрутив крышку, он кивнул:
— Однажды мне довелось ночевать в пустыне, и мы столкнулись со стаей пустынных гиен. Днём от них не было и следа, но с наступлением тьмы они вышли на охоту. Твари заранее выбрали цель и начали брать нас в кольцо со всех сторон.
— Пустынные гиены?! — Цзянь Чэн от неожиданности даже выпрямился и подался вперед к Цзянь Синцэ.
Он ожидал услышать о привычных для пустыни ядовитых ящерицах или змеях, но никак не о стае гиен!
В полупустынях и саваннах самые опасные хищники — вовсе не гепарды и не львы. Гепарды редки и никогда не нападают на людей, львы не станут атаковать человека без крайней причины — разве что если их разъярить или довести до голодного безумия. Самую страшную угрозу представляют именно стаи гиен.
Размер такой стаи огромен: от десятка особей в некрупных кланах до шестидесяти-семидесяти в больших. Встреча с ними — сущий ад.
Гиенам всё равно, кто перед ними — человек или зверь. В суровых условиях, когда еды катастрофически не хватает, голодная стая атакует любого, кого посчитает слабым звеном в пищевой цепи.
В отличие от волков, обладающих мощным взрывным рывком, но быстро устающих, гиены сочетают феноменальную скорость с невероятной выносливостью. Справиться с ними куда сложнее.
Это законченные математики от мира хищников: стоит жертве показать хоть малейшую слабость, дать слабину — и стая набросится всей сворой.
Цзянь Чэн и подумать не мог, что Цзянь Синцэ не повезло столкнуться с такой ордой.
— Гиены... Эти твари, похоже, повсюду водятся, — вздохнул Хуан Дахэн.
Все его знания о гиенах ограничивались документалками о дикой природе: пара-тройка обшарпанных зверей греется на солнышке в саванне да иногда безуспешно пытается отбить гну у львов. В обществе за ними закрепилась репутация трусливых падальщиков, поэтому Хуан Дахэн искренне не понимал, чем они могут быть так страшны.
— Саванны, пустыни, побережья — это всё их охотничьи угодья, — пояснил Цзянь Чэн. — Заросли кустарника, высокая трава, расщелины в скалах — они способны раствориться где угодно. Камуфляжная окраска делает их практически невидимыми.
Цзянь Чэн повернулся к Цзянь Синцэ:
— И сколько их было в той стае?
— Около тридцати-сорока голов, — спокойно ответил Цзянь Синцэ.
Цзянь Чэн мысленно ахнул и тут же спросил:
— И как тебе удалось?..
— Со мной было мачете «Хуса», — ответил Цзянь Синцэ.
Цзянь Чэн слегка удивился. У него у самого когда-то было такое мачете — наградное, из армейского арсенала. Знаковая вещь, чья символическая ценность кратно превышала практическую.
— Гиены не глупы, они всегда оценивают риски, — продолжал Цзянь Синцэ, глядя на Цзянь Чэня. — Получив жесткий отпор и умывшись кровью, стая поджала хвосты и отступила. К тому же всю ночь горел костер, а огня они опасаются.
Цзянь Чэн качнул головой. Командир Цзянь уложил всю драму в пару скупых фраз, но на деле всё наверняка было куда страшнее и сложнее.
— Значит, главное — чтобы горел огонь, тогда мы в безопасности, — подытожил Хуан Дахэн.
Су Наньнань добавила:
— Да и нам бояться нечего. В прошлый раз у инструктора была маленькая группа, а нас вон сколько!
Цзянь Чэн взглянул на нее и покачал головой:
— Всё не так просто. Если наткнуться на такую же стаю из сорока голов, наше количество их не испугает. Если они решат напасть, большая группа — это скорее минус.
— Гиены безупречно находят слабые места. Командира Цзянь им пробить не удалось, но среди множества людей стоит хотя бы одному дать слабину — и стая вцепится в него мертвой хваткой, — продолжал Цзянь Чэн. — Три-четыре гиены — не проблема. Но они никогда не охотятся в одиночку. Они призывают сородичей воем, и когда вокруг собираются тридцать-сорок свирепых тварей, даже леопардам и львам приходится уступать добычу и отступать.
Он заметил недоверие на лицах Хуан Дахэна и остальных.
Он понимал: для большинства людей гиены — лишь персонажи из передачи «В мире животных». А там редко показывают стаи по тридцать-сорок особей. Обычно в кадре мелькает от силы десяток.
Одиночки или мелкие группы действительно доедают падаль и часто упускают добычу. Но это не значит, что гиены уступают львам или леопардам. Напротив, в дикой природе они — доминирующие хищники, и это львам чаще приходится отбирать у них еду.
Цзянь Чэн продолжал:
— Когда стая начинает слаженную охоту, стоит жертве допустить ошибку — и её мгновенно облепляют со всех сторон. Твари рвут горло, вскрывают мягкое брюхо, подрезают жилы на лапах...
Цзянь Чэн пальцем указывал на уязвимые точки на теле Хуан Дахэна. Тот аж вздрогнул.
— Учитель Цзян... — дрожащим голосом пискнул Хуан Дахэн.
Но Цзянь Чэн не останавливался:
— Жрут гиены ужасающе жадно. Чтобы львы не успели отнять добычу, стая набросится всем скопом, разрывая плоть на куски и заглатывая её целиком. И получаса не пройдёт, как от полутонного дикого буйвола останется лишь груда обглоданных костей.
Хуан Дахэн судорожно сглотнул. В тишине ночи этот звук прозвучал до крайностей громко.
Су Наньнань спустя пару секунд выдавила из себя нервный смешок:
— Учитель Цзян... Если бы тебя пригласили озвучивать «В мире животных», передача превратилась бы в хоррор.
Цзянь Чэн лишь криво ухмыльнулся:
— Встретить стаю гиен в пустыне — это и есть настоящий хоррор.
Су Наньнань снова ёжилась:
— Нас же много... Они ведь не посмеют напасть?
— В обычных условиях — вряд ли, — вмешался Цзянь Синцэ. — Но помимо гиен в пустыне хватает другой смертоносной твари. Не стоит расслабляться. Дополнительное оружие никогда не помешает, тем более что у мачете полно и других применений.
Су Наньнань немного перевела дух.
Хотя ей и хотелось увидеть диких животных в их естественной среде, уродливые и свирепые гиены явно не входили в список её мечтаний.
Едва солнце скрылось за горизонтом, температура воздуха в пустыне резко обвалилась. Посиделки у костра подошли к концу. Цзянь Синцэ поднялся:
— Время позднее, пора разойтись по палаткам и отдыхать.
Су Наньнань и остальные отозвались и расползлись по своим убежищам, плотнее кутаясь в куртки.
Тепло от костров струилось к палаткам. Чем ближе к очагу, тем комфортнее казалась ночь. Су Наньнань плотнее завернулась в одежду и с наслаждением вздохнула.
— Ну и денёк... Днём жара до сумасшествия, а ночью колотун такой, хоть бери и отпиливай кусок дневного зноя, — донесся из соседней палатки голос Хуан Дахэна.
Су Наньнань, съёжившись, отозвалась:
— И не говори!
— А вы как хотели? Не будь тут таких перепадов, разве превратилась бы пустыня в безжизненную пустошь? — зевнул Цзянь Суйчжи. — Давайте спать. Заснём — и холод чувствовать не будем.
— Небесный король Цзянь, давай прижмёмся поближе, погреемся, — дрожа от холода, Хуан Дахэн вместе со своим изоматом придвинулся вплотную к Цзянь Суйчжи.
Цзянь Суйчжи молча вздохнул.
Пришлось покориться ночному холоду.
Двое взрослых мужчин прижались друг к другу, точно родные братья.
Цзянь Суйчжи с каменным лицом произнёс:
— О том, что произошло этой ночью, знаем только ты, я да небеса.
— И больше ни одна живая душа! — тут же поклялся Хуан Дахэн.
— О чём это вы там шепчетесь? Я всё слышала! Предупреждаю: никаких сепаратных сговоров и раскола в команде! — подала голос Су Наньнань. Её палатка стояла совсем рядом, так что силуэты мужчин, подсвеченные костром, отлично проецировались на ткань.
Она приоткрыла полог и, увидав сцепленные тени двух мужчин, напоминающие эстрадный номер акробатов, не удержалась от смешка.
Быстро задернув полог обратно, она сделала вид, что ничего не заметила.
В её палатке было весьма уютно. Очаги с двух сторон отдавали тепло, а сам Цзянь Чэн модернизировал её жилище: настелил на землю слой сухих листьев для изоляции от холодной земли, сверху уложил самодельные коврики из ткани лишних палаток, да ещё и набил куртку сухой листвой для сохранения тепла.
«Всё-таки Учитель Цзян к девушкам относится с особым трепетом», — подумала Су Наньнань и с этой приятной мыслью погрузилась в сон.
В соседней палатке Цзянь Чэн лежал с открытыми глазами. Слушая возню на стороне Цзянь Суйчжи, он еле сдерживал смех. Повернувшись к Цзянь Синцэ, он тихо прошептал:
— Эти двое — просто гении. Нашли способ греться! Я ведь при них забивал сухими листьями куртку Сестры Нань, и хоть бы один догадался повторить!
Цзянь Синцэ спокойным голосом ответил:
— Повоют от холода одну ночь — быстро научатся.
Цзянь Чэн хмыкнул, повернулся на бок лицом к Цзянь Синцэ и присмотрелся к его профилю. При таком освещении и на близком расстоянии был отчётливо виден длинный шрам от ожога, тянувшийся от уголка глаза к лбу.
Цзянь Чэн опустил взгляд чуть ниже, не желая смущать спутника пристальным рассматриванием шрама, и остановился на полуприкрытых веках Цзянь Синцэ.
— Командир Цзянь, — тихо спросил он, — тогда, при встрече с гиенами... ты был один?
— Втроём, — ответил Цзянь Синцэ.
Как и говорил Цзянь Чэн, стоит кому-то показать слабость, и гиены превращаются в безумных акул, почуявших кровь.
Тогда один из бойцов на мгновение поддался панике и разорвал строй. Гиены мгновенно вцепились в образовавшуюся брешь: вырвали кусок плоти из его руки и до костей разворотили когтями спину.
Запах настоящей крови довел стаю до экстаза.
— У гиен матриархат. Самка занимает высшее положение в клане. Стоило свалить её — и стая отступила, — пояснил Цзянь Синцэ.
— Как у волков: обезглавить стаю, — кивнул Цзянь Чэн.
— Нет. С волками нельзя упускать даже волков-разведчиков, — Цзянь Синцэ слегка искривил губы в ухмылке. — Их нужно уничтожать до того, как они подадут сигнал стае. А если волки уже пришли... вожака одолеть куда сложнее, чем альфа-самку гиен.
Цзянь Чэн удивленно взглянул на него:
— И с этим ты тоже сталкивался?
— Если много ходить по миру, чего только не увидишь, — ответил Цзянь Синцэ.
Их боевые задачи не ограничивались городскими спецоперациями. Куда чаще приходилось работать в абсолютно диких, безлюдных местах. Наркокартели и террористические группировки любят прятаться среди зверей и непроходимых дебрей — дикая природа служит им идеальным прикрытием.
Цзянь Чэн ничего не ответил, лишь мысленно ахнул.
В своё время он изучал послужной список Цзянь Синцэ — своего предшественника на посту главного инструктора Особого района Цзяньхань. Их послужные списки казались схожими: количество секретных и особо секретных операций совпадало, хотя их детали оставались под грифом «совершенно секретно». Но сам Цзянь Чэн с подобным кошмаром ни разу не сталкивался.
Стаи гиен, волчьи облавы... Наткнуться на такое хотя бы раз в жизни — невероятное везение.
— Замёрз? — заметив, что Цзянь Чэн умолк, Цзянь Синцэ чуть приоткрыл глаза и окинул его взглядом.
Цзянь Чэн уткнулся носом в воротник куртки, выглядя необычайно тихим и умиротворенным.
Он качнул головой:
— Да нет, нормально.
Его ветровка раздулась, точно шарик: набитые внутрь сухие листья отлично удерживали тепло, создавая эффект пуховика — пусть и не такого удобного, но вполне эффективного.
Цзянь Синцэ с лёгким прищуром посмотрел на него. Глядя на эту надувную куклу, он не удержался от тихой ухмылки:
— И откуда у тебя столько странных уловок? В армии подобному точно не учат.
Цзянь Чэн слегка покашлял:
— Это... житейский опыт.
Этому трюку его научили беженцы в одной из пострадавших от катастрофы стран, когда он выполнял задание по эвакуации соотечественников. Люди набивали одежду мятыми газетами и сухими листьями, чтобы спастись от лютого холода.
Цзянь Синцэ удивленно вскинул бровь. Житейский опыт?
Какая же жизнь должна быть у человека, чтобы накопить выживальческие навыки бродяги?
Он посмотрел на Цзянь Чэня: молодой, привлекательный, а в последнее время — благодаря заботе команды У Юна — ещё и посвежевший, расцветший здоровым румянцем.
Внешне он ничем не напоминал человека с тяжелым багажом прошлого, однако время от времени выдавал поразительные вещи.
Цзянь Синцэ помнил их первую встречу: слегка хмельной, бледный, хрупкий на вид — казалось, ткни пальцем, и упадёт. Но когда он шагнул навстречу, в его взгляде блеснула хитрая и решительная хватка дикой лисицы, готовой выпустить коготки.
Инструктор невольно задумался: каково же приходилось Цзянь Чэню до того, как он порвал со своим прежним агентством?
Цзянь Чэн даже не подозревал, на какие мысли натолкнули его слова. Он плотнее поджал ноги, укутался в куртку и сладко, с леньцой пробормотал:
— Всё, командир Цзянь, я спать. Доброй ночи.
— Угу. Доброй ночи, — понизив голос, тихо отозвался Цзянь Синцэ, не сводя с него пристального взгляда.