После шумихи вокруг журнала «Глобус» Цзян Чэн снова будто растворился для широкой публики.
Даже в его официальном фан-клубе понятия не имели, куда запропастился кумир и чем планирует заниматься дальше. Складывалось ощущение, будто вся команда артиста сплошь состояла из сотрудников службы безопасности.
У Юн видел стенания поклонников, но лишь тяжело вздыхал: выдать правду он не мог, а поделать с этим — и подавно ничего.
Агент уже велел готовить контракт на участие в размеренном реалити-шоу о жизни, обговаривая графики и гонорары, когда внезапное вмешательство сверху разнесло все планы в пух и прах. И главное — отказаться от этого предложения было невозможно при всём желании.
Несколько дней назад У Юну позвонил Ван Янь, заместитель директора Государственного управления по международным делам. Они уже связывались однажды — когда Цзян Чэна только-только эвакуировали из Долины дикарей и отправили в госпиталь на обследование. Тогда чиновник нанёс ему личный визит.
У Юн успел благополучно выбросить тот разговор из головы. Он решил, что дело обошлось без их Учителя Цзяна и ведомство давно нашло более эффективные пути — всё-таки с той поры прошло почти два месяца.
Как выяснилось, всё только начиналось. Всё это время тянулась дипломатическая волокита, и лишь теперь, согласовав детали, стороны утвердили примерные сроки операции в Долине дикарей.
Повторный звонок Ван Яня был лишь формальной данью вежливости. Замдиректора напрямую связался с самим Цзян Чэном, благо его контакты у него имелись.
У Юну оставалось лишь смирно кивать. В делах подобного масштаба любые съёмки и контракты отступали на задний план. Куда разумнее было проявить дисциплину и оказать полное содействие — глядишь, и заработаешь пару очков в глазах высокого руководства.
Экспедицию в Долину дикарей сформировали из двух отрядов. Первый — элитная группа Особого района Цзянхань, второй — спецподразделение из Антитеррористического отряда самообороны Юэмянь.
Их объединили в совместную оперативную группу, а Цзянь Синцэ и Цзян Чэна пригласили в качестве проводников.
Получив задание, оба согласились без лишних раздумий.
Предстояла совместная разработка плана. До завершения операции любая информация сохраняла статус строгой секретности.
Именно поэтому Цзянь Синцэ и Цзян Чэна доставили на базу Особого района Цзянхань, где им предстояло провести некоторое время за выработкой стратегии и усиленными тренировками по выживанию.
Цзян Чэн и подумать не мог, что в этой жизни снова ступит на столь знакомую землю.
Стоило миновать КПП, как в груди поднялась волна гордости и невольного чувства дома. Выпрямив спину, он подтянулся и сжал губы.
Цзянь Синцэ почувствовал, как напрягся спутник. Сжав его ладонь, он взглянул на него с глубоким уважением и негромко произнёс:
— С возвращением.
Цзян Чэн на мгновение замер, затем повернулся к нему, едва заметно тронув уголки губ улыбкой:
— И тебя... С возвращением.
* * *
О прибытии гостей тут же доложили, и к ним отправили сопровождающего.
Ещё не дойдя до зала заседаний, они услышали доносившийся оттуда ожесточённый спор. В воздухе мешались фразы на двух языках; оппоненты орали, совершенно не заботясь о том, понимают ли их. Даже снаружи ощущался явственный запах пороха.
Цзян Чэн приподнял бровь и перевёл взгляд на Цзянь Синцэ.
В своей прошлой жизни ему не раз приходилось работать с иностранными группами. Честно говоря, уступчивостью там и не пахло — каждый норовил выпятить грудь и показать, кто главный. Когда вспыхивала перепалка, переводчики обычно забивались по углам, тише воды и ниже травы. Впрочем, в них и не было нужды: стороны прекрасно «общались» на родных языках, ничуть не смущаясь языкового барьера.
Судя по шуму за дверью, сейчас там намечалось не просто обсуждение, а полноценный мордобой.
Цзянь Синцэ слегка нахмурился, но, увидав ироничную ухмылку Цзян Чэна, расслабил брови. Всё равно командовать процессом теперь предстояло не ему. Стоило перенять настрой возлюбленного и отнестись к происходящему как к бесплатному зрелищу.
Они толкнули тяжелые двери. Внутри кипели знакомые лица.
Цзян Чэн первым делом заметил в углу двух сжавшихся переводчиков, ухватившихся за головы. Картина выглядела до боли знакомой и одновременно забытой.
Цзянь Синцэ же сразу углядел Юэ Цзиньяня. Командир эскадрильи с мрачным лицом восседал во главе стола напротив капитана отряда самообороны. Искры между ними сыпались снопами.
Шум мгновенно стих. Все присутствующие как по команде повернули головы к вошедшим.
Глаза Лу И и Юэ Цзиньяня вспыхнули. Быстро поднявшись, они шагнули к Цзянь Синцэ и крепко обняли его:
— С возвращением!
— Цзян Чэн, снова рад видеть, — тут же пожали они руку и Цзян Чэну.
Тот ответил теплой улыбкой. В его прежней жизни, когда он сам поступил на службу в спецрайон, этих двоих в строю уже не было, так что близко знаться им не довелось.
Зато среди сидевших за столом бойцов он узнал нескольких старых знакомых — бывших подчинённых из своего прошлого отряда. Из тех самых, что в своё время прожужжали ему все уши байками о «славных подвигах» командира Цзяня. Сверить воспоминания с реальностью казалось странным.
— Командир Цзянь! — с радостным гулом высыпала гурьба бойцов. Они обступили Цзянь Синцэ, шумя и резво кружась, точно двадцатилетние новобранцы.
Здоровяки едва не подбросили бывшего начальника в воздух; спасло лишь вмешательство Юэ Цзиньяня, вовремя заступившего путь.
Цзянь Синцэ тепло улыбнулся, сдерживая смех:
— На сей раз мы лишь консультанты и проводники.
— Э-э, командир, ну что вы такое говорите! — Юэ Цзиньянь смущённо почесал затылок. — Пока вы здесь, кто станет слушать меня? Я и сам готов выполнять ваши приказы!
Иностранные бойцы отряда самообороны с изумлением наблюдали за этой сценой. Неуступчивый офицер, только что выглядевший смурнее Яньло-вана, растаял на глазах.
Кто эти двое?
Едва кто-то из юэмяньцев подал голос, как переводчик, обретя дар речи, поспешил пояснить:
— Это эксперты нашей совместной операции. Именно они обнаружили Пещеру Белых Костей.
И, наконец поймав нужную волну, добавил:
— Господин Цзянь Синцэ — бывший главный командир Особого района Цзянхань, ныне пребывающий в отставке. А господин Цзян Чэн — признанный специалист по выживанию в дикой природе.
Цзян Чэн едва заметно повел бровью. Специалист по выживанию? Что ж, звучное обозначение придумали, чтобы утрясти формальности.
Он адресовал иностранной делегации вежливую, хоть и слегка прохладную улыбку.
Капитан юэмяньцев произнёс:
— Спасибо вам. Благодарим за содействие и надеемся на прочную дружбу между нашими сторонами.
Но тут же твёрдо добавил:
— Однако я настаиваю: операция не терпит отлагательств. Сроки нельзя сдвигать даже на месяц.
Цзян Чэн перевёл взгляд на Юэ Цзиньяня и Лу И.
Лу И хмуро объяснил суть конфликта:
— Они требуют выходить в Долину дикарей буквально через десять дней, а лучше — прямо сейчас, чтобы забрать останки. Мы же указываем, что там в самом разгаре сезон дождей. Риск неоправданно велик, и нет никакой нужды спешить, выигрывая этот месяц-другой.
Юэ Цзиньянь недовольно буркнул себе под нос:
— Кости пролежали в нашей пещере двадцать лет. Что с ними станется за пару месяцев? Заплесневеют или пятнами пойдут? По мне, так жизнь нашего солдата дороже старых скелетов!
Цзянь Синцэ строго бросил на него взгляд, предостерегая от лишних слов.
Юэ Цзиньянь тут же прикусил язык.
Цзян Чэн мысленно усмехнулся. Резкие слова командира звучали грубовато и в дипломатическом плане сомнительно, но суть передавали верно: рисковать живыми людьми ради извлечения останков во время ливней — безумие. Какая радость добавлять новые жертвы к давней трагедии? Куда разумнее дождаться благоприятной погоды.
— Вот на этом всё и заглохло, — резюмировал Лу И. — Слово за слово, началась ругань.
— Почему они так торопятся? — спросил Цзянь Синцэ.
— Не успели выяснить, — хмыкнул Юэ Цзиньянь. — Наткнулись на стену из претензий. Мы только выдвинули возражение, а они уже шарахнули кулаками по столу. Ну и с чего нам расплываться в реверансах?
Цзян Чэн сокрушённо качнул головой. Выходит, они попали с корабля на бал, прямо в разгар скандала. Опоздай они на пару минут — и, авось, стороны уже успели бы выслушать друг друга.
Он обратился к иностранному капитану на английском, выясняя причину спешки. Английским Цзян Чэн владел вполне свободно.
Юэ Цзиньянь, наблюдавший за этим, удивлённо моргнул и, подавшись к Цзянь Синцэ, прошептал:
— Командир Цзянь... А у вашего парня отличный английский!
Цзянь Синцэ лишь молча скосил на него взгляд.
В своё время Цзянь Синцэ тоже интересовался, где Цзян Чэн так натаскался в языке. Обычного армейского минимума для подобной беглости явно не хватило бы, если не заложить базу ещё в школьные годы.
Позже Цзян Чэн обмолвился, что в его прежнем отряде делался особый упор на международные стандарты и элитарность. Владение языками считалось первичной базой, за которой следовало освоение зарубежной техники и вооружения. Как ни крути, передовые образцы армейского снаряжения по-прежнему производились за рубежом, и, хотя отечественный ВПК развивался бурными темпами, период активного заимствования опыта ещё продолжался.
Спецназовцам элитного крыла приходилось усваивать эти навыки в обязательном порядке. Цзян Чэн тогда вспоминал учёбу с содроганием: пахать в классе над грамматикой для мужиков, привыкших стрелять, крушить и разбирать мины, оказывалось тяжелее любых марш-бросков.
Под уважительными взглядами Юэ Цзиньяня и Лу И Цзян Чэн наконец выяснил у капитана причину столь непреклонной позиции.
Слегка нахмурившись, он повернулся к своим:
— Через месяц у них Национальный день. Они хотят, чтобы останки павших вернулись на родину аккурат к этой дате.
Представители спецрайона на мгновение замолкли.
— По-человечески их можно понять, — вздохнул Юэ Цзиньянь. Он взглянул на своих бойцов, а затем перевёл вопросительный взор на Цзянь Синцэ.
— Ты — главный руководитель операции, — напомнил тот, качнув головой.
Юэ Цзиньянь сжал губы и после короткой паузы решительно произнёс:
— Что ж... Раз так, нам понадобится куда более подробный и продуманный план.