Толстый слой подкожного жира помогает капибаре удерживать тело на воде. Особенно массивные отложения скапливаются у неё в районе крупа. Когда Цзян Чэн срезал этот пласт и вытопил сапонец, вытопленного жира хватило, чтобы доверху наполнить два бамбуковых туеса.
Но хотя сама туша весила под тридцать килограммов, после обвалки, удаления костей и жира съедобной мякоти осталось не так уж много.
Пока Цзянь Синцэ укладывал мясо над углями, Цзян Чэн вызвался оглядеть окрестности.
Они всё ещё выбирались из зоны затопления. Поживать в плотных заросших проходах болотных каналов приходилось с нулевой видимостью: лишь благодаря колоссальному опыту и выучке им удавалось осторожно вести плот сквозь этот извилистый лабиринт. Зато теперь, оказавшись на твёрдой земле, стоило подняться пониже к какому-нибудь возвышению и сверять направление движения.
Навряд ли они сбились с пути, но осторожность лишней не бывает.
Цзян Чэн, гибкий и ловкий, в пару прыжков взобрался на крутой склон и сразу заприметил бьющий к небу густой столб сигнального дыма.
— Направление верное. К полудню выберемся к руслу реки неподалёку от костра, — сообщил он, сбегая чуть ниже.
[Ура! Наши, похоже, в числе первых добрались!]
[Наша команда — просто огонь!]
[Опять началось? Это ведь только первое сужение. Не хочу портить праздник, но какой толк быть первыми сейчас? Важно оказаться в безопасной зоне на последнем этапе, а пока это всё пустые понты.]
[Первый этап тоже задаёт темп! Некоторые даже до первого сужения не дотянули!]
[Вот-вот!]
[А тот, кто это пишет, сам-то хоть из кресла вылезти способен?]
В чате трансляции немедленно вспыхнула ядовитая перепалка.
Цзян Чэн мельком глянул на экран плавающего рядом планшета и спокойно пояснил для зрителей:
— По правилам турнира сокращение зоны проводится дважды: на десятый и двадцатый дни. На сам переход участникам выделяется ровно трое суток. Это означает, что крайний срок для входа в безопасную зону — полночь тринадцатого и двадцать третьего дней. На тридцатый день происходит финальное сужение, и команды, оказавшиеся внутри кольца, считаются финалистами. Окончательные места распределяются по сумме набранных баллов.
Он сделал паузу, переступая через поваленный ствол, и продолжил:
— А итоговый рейтинг складывается из множества факторов: учитывается время, затраченное на преодоление первых двух этапов, количество захваченных контейнеров с припасами и так далее. Каждая деталь влияет на финальный результат.
[Понял-понял! Выходит, расслабляться вообще нельзя, выкладываться надо по полной!]
[Да уж, на таком турнире перевести дух просто не дадут.]
[На дикой природе один раз расслабишься — и прощай, жизнь.]
[Погодите, а почему сигнальный дым зажгли раньше? Сегодня ведь только десятый день... Или я уже сбился со счёта?]
[... Логично, точно раньше времени зажгли!]
— Это первый этап, — задумчиво проговорил Цзян Чэн. — Организаторы, скорее всего, дали участникам небольшой запас времени на адаптацию. На втором этапе такой халявы точно не будет.
Они с Цзянь Синцэ и сами не ожидали, что сигнальный костёр зажгут раньше срока. Впрочем, на подобных соревнованиях неизбежны накладки, требующие вмешательства организаторов. Всплывающий интерактивный планшет служил ещё и приёмником экстренных оповещений. В правилах мелким шрифтом отдельно оговаривалось: организационный комитет оставляет за собой право вносить гибкие корректировки в график. Дополнительное уведомление рассылать не стали — дым подняли всего на полтора суток раньше положенного, дав участникам на весь путь в общей сложности четверо суток и пять ночей.
— Точка сбора оказалась ровно там, где мы и предполагали. К счастью, ещё во время прошлой ночёвки мы взяли курс на север, иначе пришлось бы потратить вдвое больше сил, чтобы уложиться в срок.
Держа в памяти всю карту местности и зная первую точку сужения, Цзян Чэн уже мог приблизительно просчитать конфигурацию следующих зон — радиус ведь ужимается от центра.
Убедившись с возвышенности в правильности маршрута, он собрался было спускаться обратно к костру, как вдруг его взгляд зацепился за неожиданную находку.
— Смотри-ка! Видишь то дерево?
Зрители трансляции устремили взоры вслед за его указательным пальцем и увидели высокое дерево, чьи ветви буквально ломились под тяжестью крупных плодов.
— Хлебное дерево! — радостно воскликнул Цзян Чэн. — Настоящий сокровищник. Набрести на такое в дикой природе — огромная удача, проходить мимо ни в коем случае нельзя.
Схватившись за свисавшую вдоль кручи длинную лиану, он ловко соскользнул вниз. Склон состоял из сухой твёрдой породы, в отличие от низины, где любой неверный шаг грозил погружением в зыбучие торфяники.
Оказавшись внизу, Цзян Чэн подхватил длинный шест и, внимательно прощупывая почву перед собой, двинулся вперёд. В торфяниках часто прячутся опасные карстовые провалы: подземные воды вымывают известь, образуя глубокие ямы, забитые жидкой грязью и илом. На вид глубина кажется ничтожной — не больше метра, но густая, словно цементный раствор, жижа затягивает намертво. Выбраться из такой ловушки без посторонней помощи почти невозможно — это ничем не лучше зыбучих песков.
— Опасность не в глубине, а в колоссальной силе всасывания, — пояснял Цзян Чэн, обходя обнаруженную шестом топкую яму. — Чем тяжелее объект, тем быстрее он погружается. Бывали случаи, когда такие провалы целиком поглощали небольшие внедорожники.
Он обогнул ненасытную топь по дуге и добавил:
— В некоторых странах подобные ямы возникают прямо возле жилых поселков, у лесных троп. Нам в академии спецназа разбирали случай: любитель утренних пробежек сошёл со стежки и провалился в такую каверну. Его нашли только на третьи сутки.
Зрители в чате выдохнули: слава богу, живой!
— Живой-то живой, — хмыкнул Цзян Чэн. — Парню повезло: он не ушёл с головой, торчал из грязи по плечи. К тому же стояла пасмурная погода и шёл дождь, иначе бы он просто сгорел на солнце. Вот только когда его вытащили, он был уже без сознания. Вся нижняя часть тела, погружённая в ил, оказалась буквально изъедена болотными паразитами и личинками. За эти три дня он пережил кошмар, который трудно даже представить.
[Ё-мое, у меня аж мурашки по кожи побежали...]
[Заткнись, пожалуйста! Хватило бы и первой половины истории!]
[Я так и знал! Если Цзян Чэн начинает рассказывать случай из практики, хэппи-энда не жди...]
[Господи, его жрали заживо?! Я думала, это просто грязевая лужа...]
[В глубоких пластах жизни действительно нет, но в верхних слоях кишеть кишело всякой тварью... Жирная влажная грязь — идеальный дом для всякой нечисти.]
[У меня дядя в деревне из-за такой ямы ноги лишился. В детстве провалился, пока вытащили — всё от пояса и ниже сгнило. Еле выходила клиника.]
Обойдя опасное место, Цзян Чэн подошёл к подножию хлебного дерева. Оно возвышалось метров на десять — высотой с трёхэтажный дом. Ствол у него был абсолютно гладким, без единой ветви внизу, за которую можно было бы зацепиться.
Зрители в чате взволновались: неужели придётся уйти ни с чем? Они привыкли видеть, как Цзян Чэн и Цзянь Синцэ легко порхают по густым кронам, но на это голое дерево взобраться казалось нереальным.
[Какое гладкое! Каким образом туда залезть?]
[Видит око, да зуб немет... Засада.]
[Неужели впустую прогулялся?]
Цзян Чэн критически осмотрел ствол, расшнуровал берцы и связал шнурки между собой, получив крепкое петлевое кольцо. Накинув его на ноги, он упёрся стопами в кору: получился отличный импровизированный упор, увеличивающий трение и сберегающий силы.
Сложившись, как гусеница-шелкопряд, он мощными толчками поясницы и бёдер начал стремительно двигаться вверх по голому стволу.
[Да вы гоните! И так можно?!]
[Чуть не забыл, что это же фирменный трюк Учителя Цзяна!]
[Помню, как в самый первый раз ошалел от его сноровки!]
[А я думал, первыми тебя поразили муравьиные яйца...]
[... Молчи, ради всего святого!]
[Пока есть еда, для Цзян Чэна преград не существует!]
Пока чат захлёбывался от восторга, Цзян Чэн уже добрался до раскидистой кроны. Плоды на нижних ярусах были совсем зелёными, зато на самом верху уже налились соком. Выхватив охотничий нож, он срезал ветку за веткой, сбрасывая тяжёлые «хлебные буханки» на землю.
Окинув урожай взглядом снизу, Цзян Чэн срубил ещё одну гроздь и спрятал лезвие в чехол.
— На первое время хватит. Если набрать больше, тяжело будет идти.
Спустившись тем же способом, он отобрал самые спелые плоды, а чересчур твёрдые отбраковал. В итоге у него получилось две увесистые связки — всего около восьми крупных фруктов.
— Вечером запечём их на углях. По вкусу точь-в-точь печёный картофель, зашкаливает содержание крахмала. Отличный источник калорий для восстановления сил.
Плоды размером с крупный грейпфрут казались небольшими, но один такой фрукт мог наглухо забить желудок и дать заряд энергии на полдня.
[Выглядит не так уж и много, на двоих-то...]
[Тебе же говорят, там сплошной крахмал! Съешь одну такую «картофелину» — и сыт по горло.]
[Это точно. В самый раз к жареной капибарятине!]
— В восемнадцатом веке, когда в колониях свирепствовал голод, именно благодаря завозу хлебного дерева удалось спасти сотни тысяч жизней, — заговорил Цзян Чэн, возвращаясь к теме. — Одно такое дерево приносит до двухсот плодов в год. Его урожайность превосходит почти все известные плодовые культуры. Плоды идут в пищу как основное блюдо, древесина идеальна для постройки лёгких лодок и построек, а из волокон коры плетут прочные канаты и ткани. Настоящее дерево жизни.
[Понятно, хлебное дерево попало в разряд "вкусных и полезных".]
[Если Цзян Чэн положил на тебя глаз — суши весла.]
[Без выгоды не уйдет (смеющийся смайл).]
Цзян Чэн улыбнулся, читая комментарии. Кабы не дефицит времени и не дальняя дорога, он бы действительно выжал из этой находки максимум. Поклонники успели изучить его досконально.
Вскоре он вернулся к стоянке. Из-за небольшой задержки у болотного провала путь назад занял чуть больше времени.
— Вернулся? Это ещё что? — Цзянь Синцэ вскинул бровь, разглядывая трофеи в руках спутника. — Хлебные плоды?
— Ага, — Цзян Чэн довольно прищурился и протянул их партнеру. — Запечем про запас.
[Рядом с Цзян Чэном рацион мгновенно взлетает на ресторанный уровень!]
[Девушка сверху, ты уже забыла про гигантскую сороконожку?!]
[Учитель Цзян — человек-загадка, диапазон его кулинарных вкусов безграничен...]
Цзянь Синцэ принял плоды и взамен вручил Цзян Чэну шпажку с подрумяненным мясом капибары.
Цзян Чэн вонзил зубы в сочный кусок, но тут же замер, вопросительно взглянув на Цзянь Синцэ.
В чате тут же поинтересовались вкусом. Цзян Чэн, помедлив, политкорректно выдавил:
— Текстура... как у отварной грудки. Только с очень специфическим, въедливым запахом.
Сжав зубы и затаив дыхание, он быстро прожевал и проглотил кусок.
Вкус был мерзкий, но выбирать не приходилось — калории были необходимы.
Цзянь Синцэ еле заметно ухмыльнулся, оценил дипломатичность ответа. На самом деле мясо отдавало резким аммиачным душком — видать, тушу не удалось идеально вымочить. Пришлось давиться сквозь силу. Впрочем, в местной кухне Анлокаса капибара считалась ходовым блюдом: эти грызуны плодились с бешеной скоростью и уничтожали посевы, поэтому власти ежегодно санкционировали отстрел до восьмидесяти тысяч особей. Это давало региону более двух тысяч тонн мяса, существенно перекрывая дефицит белка.
Быстро перекусив и собрав вещи, они снова тронулись в путь.
К вечеру партнеры наконец вышли к намеченному руслу реки — ближайшей водной артерии, ведущей к точке сигнального дыма. Дальше двигаться можно было только пешком.
Вытащив плот на сушу, они зафиксировали его у подножия массивного дерева. Смеркалось: закатные тени быстро густели, окрашивая небосвод в тёмно-фиолетовые тона. Ночь должна была накрыть джунгли буквально через полчаса.
Не теряя времени, Цзян Чэн и Цзянь Синцэ обустроили ночлег. Наклонив бамбуковый плот к стволу под углом, они соорудили надёжный навес-шалаш. Прямо под ним развели костёр, очистив и прогрев землю дымом от насекомых, после чего устроились в получившемся защищённом уголке.
К этому моменту тьма окончательно вступила в свои права.
Цзян Чэн достал из сумки запечённые в углях хлебные плоды, и они с аппетитом съели по штуке на ужин.
— Завтра к утру будем у сигнального костра, — проговорил Цзян Чэн, тихо зевнув. — Первыми мы точно не станем. Те парни, чью стоянку мы видели с холма, были намного ближе. Интересно, какую тактику они выберут? Хотя, если повезёт, разминёмся.
— Завтра разберёмся. Действуем по ситуации, — Цзянь Синцэ слегка сжал пальцами прохладную ладонь Цзян Чэна.
Ночью в джунглях ощутимо похолодало. Прижавшись друг к другу, чтобы сохранить тепло, они погрузились в чуткий сон.
Едва рассвело, они уже были на ногах. Плот оставили на берегу за бесполезностью.
Как и рассчитывал Цзян Чэн, ещё до полудня они подобрались к району, откуда поднимался сигнальный дым. Однако выходить на открытое пространство не стали. Вместо этого они взобрались на высокий каменистый гребень, откуда открывался отличный обзор на всю округу.
— Надо же! Вопреки ожиданиям, там в кустах тоже залегли двое, — усмехнулся Цзян Чэн, разглядывая ущелье. — Похоже, у кого-то мысли двигались в ту же сторону: решили устроить засаду на отстающих.
Ущелье служило своеобразным узким горлышком — естественным проходом для всех, кто двигался с этого направления. За сигнальным костром рельеф выполаживался, лишаясь укрытий, поэтому группа из страны A решила обустроить наблюдательный пункт именно здесь.
— Судя по всему, это либо американцы, либо японцы, либо группа Ду Ма. Только у них в составах есть женщины, — не поворачивая головы, заметил Цзянь Синцэ. — Отсюда точно не разглядеть.
Цзян Чэн прищурился, сканируя окружающие скалы, и заметил едва заметную узкую тропу, вьющуюся по карнизу крутого обрыва. Путь выглядел рискованным и диким, зато выводил прямо на вершину противоположного утеса — уже внутри безопасной зоны.
— Обойдём по той гряде, — предложил он Цзянь Синцэ. — Какая разница, где именно пересекать черту? Главное — занять господствующую высоту внутри кольца.
Цзянь Синцэ бегло оценил маршрут и без лишних слов кивнул.
Действуя слаженно и быстро, они потратили около получаса на штурм отвесной стены. Внизу, в тридцати метрах под их ногами, зияла пропасть. У зрителей трансляции от этого зрелища перехватывало дыхание — никто не ожидал, что они рискнут лезть по столь опасным карнизам.
— Отлично. Здесь и заляжем, — прошептал Цзян Чэн, устраиваясь на вершине утеса.
Достав из запасов пару запечённых хлебных плодов, он протянул один Цзянь Синцэ. Оба улеглись на животы, с аппетитом уплетая угощение, словно школьники на пикнике.
Цзян Чэн сделал укус и с набитым ртом пробормотал:
— Отсюда всё как на ладони. Смотри, вон тот золотистый затылок — точно Винстер из страны A. Его шевелюра на солнце отсвечивает, как медный таз, ни с кем не спутаешь.
В списках участников светлыми волосами отличался только он — представители R-страны и Юэмянь были брюнетами, так что ошибиться было невозможно.
В этот самый момент полковник Винстер, сидевший в засаде на противоположном склоне, громко чихнул и со злостью хлопнул себя по предплечью, раздавив упитанного болотного комара.
— Всё ещё никого? — буркнул он, поворачиваясь к Розе.
— Пока пусто, полковник, — откликнулась та, не меняя позы.
Винстер насупился:
— Черепахи проклятые...
Роза предпочла промолчать. Она терпеливо выжидала добычу в траве, рассудив, что рано или поздно кто-нибудь да попытается пройти через ущелье.
Вот только таким людям, как Цзян Чэн и Цзянь Синцэ, привычные дороги были не указ. Искать их в ущелье было так же бесполезно, как ждать у моря погоды.