Когда Цзян Чэн добрался до берега, день ещё был в самом разгаре. На первый взгляд приток реки Дяньмянь казался обманчиво спокойным, но под гладкой поверхностью бурлили мощные подводные течения.
Прищурившись, юноша прошёл вдоль уреза воды и остановился лишь у загнутой песчаной отмели.
— Вот здесь удобное место для спуска лодки, — произнёс он, обращаясь к камере. — Пожалуй, тут неподалёку и разобьём лагерь.
Он указал бамбуковой пикой на побережье:
— Видите этот мох? По нему проходит отчётливая граница. Всё, что ниже неё, во время разливов регулярно уходит под воду. Ночью река может вспухнуть, а мне совсем не хочется проснуться среди затопленной стоянки.
[Вот это деталь! Если бы Учитель Цзян не сказал, кто вообще обратил бы внимание?!]
[+1! Да и мох этот не сказать чтобы прям отчётливо виден... По мне так обычный берег, ничем от других мест не отличается (тихонько)]
[Ору! Я только собрался конспектировать, а потом дошло: я даже мох от грязи не отличу! И толку мне от этой теории?!]
[Ха-ха-ха-ха! Зрители на стриме Учителя Цзян — титаны теории, но абсолютные нули на практике!]
Цзян Чэн с улыбкой мазнул взглядом по бегущим строчкам чата, покачал головой и поднялся выше по пологому склону.
Отойдя на несколько метров от воды, он с силой вонзил бамбуковое копьё в слежавшуюся землю, отметив границы:
— Здесь в самый раз. Времени до темноты полно, так что сделаю укрытие пошире, чтобы нормально отдохнуть.
Он планировал построить надёжный шалаш, а если останется время — сразу прибраться к сборке деревянного плота на завтра.
Юноша углубился в джунгли. Единственным плюсом тропического леса было изобилие поваленных деревьев и сушняка. В противном случае с его скромным охотничьим ножом рубка толстых стволов превратилась бы в сущую муку.
— К счастью, сейчас не сезон дождей, — пояснял Цзян Чэн, присматриваясь к материалам. — Посмотрите на стволы этих старых деревьев: мох поднимается по ним почти на сорок сантиметров. В период ливней всю эту низменность заливает водой.
Вокруг лежал бурелом. Ему даже не приходилось валить живые деревья — достаточно было срубить сухие крепкие ветви с уже упавших гигантов.
Трижды вернувшись в лагерь с охапками древесины, Цзян Чэн приступил к стройке.
Место он выбрал у подножия массивного валуна. Сначала вбил по углам четыре самых толстых ствола, создав устойчивый каркас. В основании связал их поперечинами в жёсткие треугольники, а затем уложил несущие балки, сформировав ровный настил.
Таких настилов Цзян Чэн сделал два — нижний должен был служить нарами, а верхний должен был защитить от непогоды.
Скрепляя узлы гибкими лианами, он на мгновение прервался, переводя дыхание:
— Пока собирал ветки, заметил неподалёку верхушки масличных кокосов. Закончу с укрытием — схожу проверю. Если это правда масличный кокос, считайте, нам крупно повезло.
Он отер пот со лба и указал за спину:
— А вон те деревья в чаще — идеальный материал для плота.
Рукава, мешавшие работать на жаре, юноша закатал до локтей. От постоянной нагрузки мышцы предплечий налились силой, под светлой кожей натянулись рельефные жилы, придав его облику диковатую, суровую выразительность.
Первый уровень платформы был готов. Цзян Чэн забрался на него, проверил прочность — конструкция держала на удивление крепко.
Крышу он обустроил по тому же принципу, но дополнительно накрыл настил веером из гигантских широких листьев, а сверху уложил плотный пласт дёрна с влажным мхом. Теперь даже проливной ночной дождь не смог бы промочить его сухую обитель.
Завершив работу, Цзян Чэн взял ручную GoPro и подробно продемонстрировал результат:
— Внизу я развяжу костёр. Даже если к ночи похолодает, здесь будет тепло. К тому же дым отпугнёт мошкару и хищников.
[Ого, сегодня прямо настоящий домик! Какая красота!]
[И правда! Смахивает на миниатюрную бамбуковую пагоду! Учитель Цзян — топ!]
[Вчера избушка на курьих ножках, сегодня бамбуковый терем... Интересно, чем Учитель Цзян удивит нас завтра?]
[Если сравнить с остальными... Наш Цзян Чэн хоть и пашет без продыху, зато всё у него чинно да ладно!]
[Ха-ха-ха, точно! Вчера разница была не так заметна, а сегодня просто контраст века: остальные из последних сил цепляются за жизнь, а Цзян Чэн будто на курорт приехал!]
Обустроив ночлег за какой-то час с небольшим, Цзян Чэн вновь ушёл в лес и быстро разыскал замеченные ранее пальмы.
— Точно, масличный кокос! — обрадовался он, разглядывая плоды. — Вот это находка!
[Недаром её называют масличной, вылитая кокосовая пальма!]
[Это съедобно? Что-то плодов не видать...]
[Да сейчас же не сезон, откуда плодам взяться?]
— Плоды есть, — возразил Цзян Чэн, читая чат. — Сезон плодоношения действительно прошёл, но под деревьями полно опавших костянок, которые ещё не успели сгнить.
Он опустился на корточки, выбрав из кучи несколько крепких плодов, и сложил их в рюкзак:
— Масличный кокос также называют масличной пальмой. Они известны как «короли растительных масел». В этих плодах полно жиров, их можно есть сырыми или отжимать масло. А подпорченные отлично сгодятся для розжига — загораются моментально.
Вернувшись на стоянку, Цзян Чэн истолок несколько плодов. Сочный маслянистый мякиш выдавил прямо на сухую труху и щепу.
Добывание огня трением заняло считаные секунды: как только показался дымок, первая же искра, попав на пропитанную маслом стружку, вспыхнула ярким язычком пламени.
Разведя костёр прямо под навесом, чтобы прогреть и просушить землю, юноша скинул обувь и с наслаждением забрался на деревянный настил.
— Честно говоря, в джунглях ужасно сыро и душно. Обувь и одежда промокают насквозь за час ходьбы. Возможность просушить ноги у огня — настоящая роскошь.
Он вытянул босые ноги к костру. Из-за того что солнцу редко удавалось пробиться сквозь густые кроны, кожа у него была светлой, почти фарфоровой, с контрастной полосой загара чуть выше щиколоток.
[Учитель Цзян вообще нас за чужих не считает, выкладывает всё как есть, ха-ха-ха!]
[Нет-нет-нет, Учитель Цзян, ваше тело — это чистое искусство! Дать нам, смертным, взглянуть на него — уже милость!]
[Шёпотом: у него даже стопы безупречные... Изящные, белые, но вовсе не выглядящие слабыми!]
[Ох, кажется, я попал... Учитель Цзян попадает аккурат во все мои фетиши!]
[Признаюсь честно: я озабоченный. +1!]
Пока сохли вещи, Цзян Чэн решил заняться транспортом на завтра.
В лесу он наткнулся на огромное поваленное дерево толщиной в обхват. Ствол выглядел массивным, но юноша шутливо обратился к зрителям:
— Хотите фокус? Сейчас покажу вам Моряка Папая!
Он наклонился, обхватил бревно с одного конца и без видимых усилий легко поднял его над землёй.
[Че-о-о-о?!]
[Такую дуру от земли оторвал?! Откуда у него эта гигантская сила?!]
[Это точно не оптический обман? Ракурс подгадали?]
Цзян Чэн со смехом отпустил ствол. Дерево с глухим гулом рухнуло на землю, подняв тучу пыли и развеяв все сомнения скептиков.
— Это бальсовое дерево, — пояснил он. — Самое лёгкое дерево в мире. Любой человек рядом с ним может почувствовать себя супергероем: его древесина в восемь раз легче воды. При этом растёт она с невероятной скоростью — до пяти-шести метров в год.
Подобрав пару подходящих стволов метров по десять длиной, Цзян Чэн взвалил их на плечи, словно коромысло, и не спеша пошагал к лагерю.
[Даже зная, что оно лёгкое, смотреть, как он тащит эти бревнышки, всё равно дико!]
[Учитель Цзян с виду такой хрупкий и нежный, а вытворяет такое, что шаблон рвётся...]
Разрубив стволы на мерные заготовки для будущего плота, Цзян Чэн приготовил ужин: насадил на прут очищенную тушку ящерицы и водрузил над углями.
Кожица быстро съёжилась, пустив аппетитный сок.
— Запах специфический, немного с дичинкой, но чертовски аппетитный, — пробормотал Цзян Чэн, сглатывая слюну. Срезав ножом верхний румяный слой хрустящего мяса, он осторожно отправил его в рот: — Горячо... Но как же вкусно!
Заедая мясо масличными орехами, юноша пересчитал оставшиеся запасы: восемь штук. Этого вполне хватит им с Цзянь Синцэ на пару дней.
При мысли о командире он ненароком вслух задался вопросом:
— Интересно, как там Командир Цзянь?
[Ха-ха-ха, Учитель Цзян уже соскучился по напарнику!]
[Переживает, наверно, что Командир сидит голодный. С его-то невезухой!]
[Он же рвётся изо всех сил, чтобы догнать Цзян Чэна. А вдруг выдохнется раньше времени?]
Цзян Чэн прочитал комментарии и уверенно качнул головой:
— Для Инструктора Цзянь такой марш-бросок — тьфу, детский лепет. Он же без полной выкладки идёт, считай, обычный кросс по пересечённой местности. Не стоит недооценивать Главного командира Особого района Цзянхань.
Юноша усмехнулся:
— А уж за его пропитание тем более не переживайте. У Командира Цзянь желудок из лужёной стали. В его глазах любая живность в этом лесу мгновенно пересчитывается в граммы белка и калории. Всё, что не ядовито и не внесено в Красную книгу, должно опасаться, как бы он сам это не съел!
Он вспомнил байки бывалых сослуживцев Цзянь Синцэ: в засаде тот мог просидеть трое суток без движения, поедая всё сырьём, чтобы дым от костра не выдал позицию. Зато операции под его началом всегда завершались с минимальными потерями.
Зрители в чате буквально заходились от хохота.
Вспыхнувший над рекой Дяньмянь кроваво-красный закат заставил Цзян Чэна насторожиться:
— Красота, конечно, неописуемая... Но знак недобрый. Скоро хлынут ливни, а жара усилится. Джунгли превратятся в настоящую паровую баню.
До темноты он успел сплести из ветвей и гигантских листьев широкое парусное полотнище.
[Ничего себе! Настоящий парус из листьев и лиан?! Учитель Цзян рукодельник!]
[Аха-ха, Цзян Чэн объединяет в себе нежность и брутальность!]
Внезапно в густых кустах неподалёку раздался громкий треск. Кто-то крупный напролом пробирался сквозь чащу.
Цзян Чэн мгновенно изменился в лице. Выдернув нижнее несущее бревно из конструкции костра, он в секунду погасил пламя — этот хитроумный очаг затухал мгновенно, стоит разнять угли.
Оказавшись в полной темноте, юноша бесшумно вспрыгнул на крышу навеса и припал к настилу, превратившись в готового к броску хищника. В руке заблестело лезвие ножа.
Шорох в кустах стремительно приближался.
[Что там?!]
[Мамочки, опять дикие звери?! Вчера кабан, а сегодня кто?!]
[Неужели запах жареного мяса привлёк хищника?!]
Тёмный силуэт с треском раздвинул ветви и выскочил на поляну.
Цзян Чэн, разглядев пришельца, мгновенно расслабился и с тихим вздохом облегчения растянулся на крыше.
— И надо же было мне подумать, будто на меня напал дикий зверь... — с улыбкой прошептал он, маша рукой стоящему внизу мужчине. — Командир Цзянь!
Цзянь Синцэ поднял голову. В темноте он не сразу заметил юношу, слившегося с ночной тенью.
— Нашёл тебя, — выдохнул Цзянь Синцэ. Его сердце сумасшедше заколотилось от радости.
Он подошёл к навесу, протянул руки и легко сдёрнул Цзян Чэна вниз, заключив в крепкие объятия.
Юноша уткнулся носом в его плечо. От мужчины пахло потом, сырой землёй и диким лесом, но Цзян Чэн лишь сильнее прижался к нему:
— Командир...
[А-а-а-а! Я будто на их свадьбе присутствую!]
[Наконец-то встретились! Командир — настоящий мужик!]
[Мать запрещает вам расставаться! Только вместе!]
Цзян Чэн быстро восстановил костёр, откопал спрятанную в горячем песке ящерицу и вручил её Цзянь Синцэ:
— Ты наверняка толком не ел эти дни. На, подкрепись!
Он тут же очистил для него несколько масличных орехов.
Цзянь Синцэ взял угощение прямо из его рук, слизнув крошки:
— Масличный кокос? Отличная находка. Как ты провёл эти дни?
— Вполне неплохо, крыша над головой была, — Цзян Чэн принялся увлечённо рассказывать о своих приключениях, а потом с хитрой улыбкой спросил: — А ты? Говорят, ты украл птичьи яйца и тебя клюнула разъярённая мамаша?
— Не клюнула, — сдержанно парировал Цзянь Синцэ.
В ходе разговора выяснилось, что Командир Цзянь среди прочего успел перекусить зажаренной на костре сороконожкой. Цзян Чэн аж скривился от ужаса: ну и суровый же мужик!
Закончив расспросы, Цзян Чэн отправил вымотанного напарника на верхний настил:
— Ложись спать, тебе надо отдохнуть.
— А ты? — Цзянь Синцэ нахмурился, глядя на тесное укрытие.
— Доделаю парус и присоединюсь.
— Завтра доделаем вместе, так будет быстрее. Поднимайся.
Цзянь Синцэ потеснился к скале, освобождая место. Настил жалобно заскрипел под весом двух взрослых мужчин, но выдержал.
Они легли вплотную друг к другу.
— Надеюсь, кровать не развалится, — прошептал Цзян Чэн.
— Не развалится, если будешь лежать спокойно.
— Я всегда сплю спокойно!
Цзянь Синцэ тихо хмыкнул, прикоснувшись кончиком носа к его носу:
— Подтверждаю.
Цзян Чэн почувствовал, как запылали уши.
— Напоминаю... Камера всё ещё работает.
— Знаю, — шепнул Цзянь Синцэ, уткнувшись лбом в его лоб. — Спи.
Цзянь Синцэ мгновенно заснул, едва услышав ровный стук сердца юноши. Цзян Чэн долго всматривался в его мужественные, расслабленные во сне черты лица и невольно улыбался. Сердце в груди трепетало, как безумное.
«До чего же неловко...» — подумал он, прижимая ладонь к груди и счастливо улыбаясь в темноте.