Цзян Чэн и Цзянь Синцэ волокли срубленные деревья к лагерю. Смастерить самый простой плот было куда проще и быстрее, чем кажется: под рукой имелся паракорд, которым они надежно связали бревна в два слоя для большей плавучести.
Едва они закончили, на землю спустились сумерки. Цзян Чэн остался на берегу тесать весла, а Цзянь Синцэ отправился к озеру — испытать удачу в поисках пропитания.
У берега глубина едва достигала груди. Вооружившись сапёрной лопаткой, Цзянь Синцэ вошел в воду. Прозрачная гладь озера тут же помутнела, подняв со дна густую взвесь ила и песка.
Цзян Чэн аккуратно обтёсывал древесину — рукояти весел требовалось тщательно очистить от заноз и отшлифовать до идеальной гладкости, иначе за целый день гребли руки неизбежно скроются кровавыми мозолями. Занятый работой, он то и дело вытягивал шею, поглядывая в сторону командира, и с усмешкой под нос пробормотал:
— Интересно, добынет ли наш командир хоть пару рыбин? Рыбалка — штука хитрая, тут с наскока ничего не выйдет.
Зрители в прямом эфире тут же взорвались комментариями:
«Учитель Цзян дерзко и беззастенчиво сомневается в способностях своего лидера! (собачья рожа)»
«Ха-ха-ха, это называется "полное отсутствие веры в добытчика"!»
«Да ладно вам, Учитель Цзян сам недавно водолюбов с жуками перепутал!»
«Какая ещё тараканья братия?! Сказано же вам — водяные скорпионы!»
«Командир Цзянь, не подкачай! Утри нос Цзян Чэну, устрой ему настоящий сёрприз!»
«Сёрприз?»
«Грандиозный сюрприз, ахаха!»
«Малыш Цзян удержит лицо? Учитель Цзян такой: главное, чтобы не инфаркт».
Цзян Чэн прищурился. Спустя некоторое время Цзянь Синцэ выбрался на берег с пустыми руками — судя по всему, безрезультатно. Однако вопреки ожиданиям он не вернулся к костру, а, сжимая в руке сапёрную лопатку, взобрался на массивную валунную глыбу высотой метры в три, возвышавшуюся над самой водой.
Зрители в эфире, наблюдавшие за его маневрами, завалили чат вопросительными знаками:
«Это ещё что за перфоманс? Не поймал рыбу — решил накопать земли?»
«Буквальное "есть землю", ахахаха!»
Цзян Чэн мазнул взглядом по экрану и, заметив реакцию публики, невольно улыбнулся:
— На самом деле он всё ещё пытается оглушить рыбу. Помню, один мой приятель, выросший в прибрежной деревне, рассказывал про такой метод. В детстве они прыгали с высоты прямо в воду: сила удара о поверхность создает мощную гидродинамическую волну, которая оглушает рыбу, плавающую у поверхности. После этого её легко собрать руками.
Едва Цзян Чэн закончил фразу, как Цзянь Синцэ камнем закрутил ласточку и с оглушительным всплеском канул в озёрную гладь.
Когда командир вновь показался над водой, руки его снова оказались пустыми. Зато одежда промокла насквозь и облепила тело так плотно, что рельеф мышц проступал во всех мельчайших подробностях.
«Кажется... метод не сработал?»
«Не-не-не, всё сработало, ещё как сработало! Хе-хе, хе-хе-хе...»
«Рыба уже не важна! Вообще не важна!»
«Эй, а такое HD-качество без цензуры точно бесплатно показывают?!»
Цзян Чэн покашлял, но зрители в чате даже не думали сдерживать восторги.
Впрочем... чего греха таить, он и сам был не прочь полюбоваться.
Сменив заготовку для весла, Цзян Чэн неторопливо продолжил работу, но его взгляд буквально прикипел к фигуре Цзянь Синцэ.
Тот снова ушел под воду. На этот раз, выбравшись на сушу, он вытащил упитанную, увесистую рыбину.
— Ну вот, а я что говорил? Способ рабочий, — сощурился Цзян Чэн. — Рыба отличная, вечером нас ждёт королевский ужин.
Однако, подойдя ближе, Цзянь Синцэ выложил на траву не только рыбу, но и двух небольших крабов, ловко перевязанных стеблями жесткой травы.
Рыбу насадили на вертел над костром, а крабов отправили вариться в бамбуковом колене. Когда панцири покраснели, Цзянь Синцэ вытряхнул их, разломил бронированные спинки и обнажил густую, ало-оранжевую икру и сочное белое мясо.
— Потрясающе... — восхитился Цзян Чэн, пробуя угощение. — Никаких приправ не надо, вкус свежайший, а мясо аж сладковатое.
Едва они расправились с крабами, поспела и рыба — еще немного, и обуглилась бы. Цзянь Синцэ тут же снял её с огня.
Достав нож, он ловким движением вылущил из рыбьей головы оба глаза и один из них протянул Цзян Чэну.
Цзян Чэн замер.
Цзянь Синцэ посмотрел на него, видя замешательство, и невозмутимо произнес:
— Открывай рот.
Цзян Чэну ничего не оставалось, кроме как послушно приоткрыть губы. Скользкий глаз никак не поддавался, проскальзывая во рту то влево, то вправо. Пришлось придержать его пальцами и с усилием раздавить зубами. Из лопнувшей оболочки фонтаном брызнула пресная вода вперемешку с внутриглазной жидкостью, мгновенно выливаясь за уголки губ.
Цзян Чэн судорожно сглотнул и с непередаваемым выражением лица уставился на командира.
— В рыбьих глазах содержится много ненасыщенных жирных кислот, а главное — чистая пресная вода, — пояснил Цзянь Синцэ, встретившись с ним взглядом. Заметив подтёки на подбородке юноши, он тихо хмыкнул. — В условиях дикой природы, когда питьевой воды не хватает, нельзя упускать ни единой возможности пополнить запасы жидкости.
С этими словами Цзянь Синцэ прикрыл рот ладонью и тоже раскусил второй глаз. Наученный чужим опытом, он сработал аккуратнее и обошелся без брызг.
В чате поднялась буря:
«Мать твою...»
«Фонтан брызнул, свалите меня семеро! Настоящий жидкий взрыв, а-а-а-а!»
«Спасите-помогите! Брызги прямо на камеру полетели, SOS! Вид от первого лица просто уничтожил!»
«Учитель Цзян... ну как оно на вкус?!»
«Рыбьи глаза и так-то вонючие, а тут ещё и брызги... Ужас, даже представить страшно!»
«Командир в этот раз принес нормальную еду, но почему сам процесс поглощения выглядит как ритуал из ада?!»
«Учитель Цзян даже в статусе парня не избежал этой экзекуции!»
«Так потому и поделился, что любимый парень! Лучшее — близким! (собачья рожа)»
«Цзян Чэн такой: "Послушай меня и просто... спасибо!"»
Покончив с ужином, оба рухнули спать. Ночь прошла удивительно спокойно и безмятежно. Когда они проснулись, солнце еще не взошло, но небосвод уже налился предрассветной лазурью.
Цзян Чэн высунулся из шалаша и замер. Дыхание перехватило. Переведя дух, он едва слышно шепнул Цзянь Синцэ:
— Взгляни скорее!
В каких-то ста метрах от их убежища, у самого уреза воды, мирно паслась огромная отара: мохнатые гну и полосатые зебры неторопливо пили воду и щипали сочную траву. Идиллический пейзаж казался сошедшим с картинки, а численность табуна легко переваливала за сотню голов.
Осторожно выбравшись наружу, Цзян Чэн и Цзянь Синцэ постарались обойти стадо по дуге, чтобы не спугнуть величественных исполинов.
«Обалдеть! Вот это кадр! Так близко!»
«За такой вид в Африке отвалишь кучу денег за ночь!»
«Оно того стоило, Учитель Цзян! Этот вид утрирует любой медовый месяц! Объявляю это официальным началом вашего свадебного путешествия!»
«Ха-ха-ха, уже и медовый месяц распланировали? Фанатские фантазии опережают реальность!»
Хотя открывшаяся картина завораживала своей первозданной красотой, Цзян Чэн и Цзянь Синцэ не стали тратить время попусту. Подобный пейзаж — редкая удача, но впереди ждал путь. Прихватив подготовленный накануне плот, они отыскали тихую заводь и спустили плавсредство на воду.
Как только оба забрались на палубу, деревянный настил просел под их весом на несколько сантиметров, так что верхний слой бревен ушел под воду.
Толчок веслом о берег — и плот плавно скользнул по зеркальной глади озера.
Они встали по обе стороны, синхронно взмахивая веслами, пока утренний зной еще не вступил в свои права, надеясь преодолеть как можно большее расстояние по прохладе.
Глубина озера Анлокас в самых глубоких местах достигала семи метров, а общая площадь сравнима с несколькими крупными стадионами. В центре водоема хаотично россыпью лежали небольшие островки. Самые крошечные из них напоминали простые каменные гряды высотой не более семи-восьми метров, на которые можно было взобраться без особого труда.
Вода оставалась безмятежной, без единой ряби, так что гребля не требовала чрезмерных усилий.
Солнце поднялось стремительно: сначала горизонт окрасился яркой ало-оранжевой полосой, затем разгоревшаяся полоса стала шире, и из-за края земли показался краешек светила. Стоило на миг отвлечься или моргнуть — и утреннее солнце уже зависало высоко в небе, заставив воду слепить глаза.
С восходом температура подскочила градусов на пять-шесть. Озерная гладь отражала палящие лучи, отчего жара ощущалась куда сильнее, чем на суше.
Сделав по нескольку глотков воды из запасов, путешественники оценили пройденный путь: за утро они одолели ровно половину водного маршрута.
Плавание по озеру казалось монотонным, но всё же куда менее гнетущим, чем бескрайнее одиночество открытого моря. Ощущение тревоги и неопределенности не давило на психику.
Прозрачный озерный мир просматривался до мелочей: в толще воды стайками метались рыбы. Казалось, протяни руку — и поймаешь, хотя на деле они шли на глубине более метра.
— Глянь туда, — неожиданно произнес Цзян Чэн, указывая веслом на кружившую над близлежащим островком стаю птиц.
Подойдя ближе, они разглядели огромных грифов, выписывавших плавные пике над вершиной холма.
Глаза Цзян Чэна мгновенно вспыхнули:
— Это грифы!
— На берег, — лаконично отрезал Цзянь Синцэ.
Причалив к островку, они привязали плот к прибрежному дереву, чтобы его не унесло течением.
— Многие ошибочно полагают, будто грифы питаются исключительно падалью, — на ходу пояснял Цзян Чэн зрителям эфира, карабкаясь по склону. — Но на самом деле всё с точностью до наоборот. Хоть они и не прочь поживиться чужой добычей, к свежести пищи они предъявляют жесточайшие требования. Лежалое мясо они есть не станут. Так что кружащие грифы — верный признак того, что где-то рядом лежит свежая туша.
Островной холм оказался невысоким, хоть и довольно крутым. Поднявшись на вершину, они обнаружили причину ажиотажа: в траве лежала туша только что погибшего муравьеда, над которой уже хлопали крыльями три пернатых падальщика.
Завидев приближающихся людей, птицы с угрожающим клекотом взмыли в воздух. Однако грифы славятся своенравием и свирепостью: не желая уступать добычу двуногим пришельцам, птицы из кружившей в небе стаи внезапно камнем пошли на таран!
«Чёрт-чёрт-чёрт! Это реально грифы! Боже, какие же они уроды, SOS!»
«А-а-а-а, почему они атакуют?!»
«Вот это дерзость! Они что, всерьёз решили сцепиться с нашими парнишками?!»
«На минуточку, грифы без страха отжимают добычу у гиен и львов! С чего бы им бояться людей?!»
Цзян Чэн и Цзянь Синцэ мгновенно сориентировались: сбросив куртки, они накинули их на головы и шеи, защищая уязвимые места.
Цзянь Синцэ принялся отмахиваться сапёрной лопаткой, сдерживая напор нападающих падальщиков. Воспользовавшись моментом, Цзян Чэн метнулся к туше муравьеда и быстрым, точным движением срезал несколько увесистых кусков мяса с тех мест, до которых птицы еще не успели добраться.
Добыча вытянула килограмма на три. Сходу упрятав вырезку в рюкзак, Цзян Чэн отрывисто скомандовал:
— Уходим!
Задерживаться он не собирался. Цзянь Синцэ мгновенно прикрыл отход.
Разъярённая стая преследовала их еще метров тридцать, пока они не скатились по склону, и лишь затем повернула назад к туше.
Цзян Чэн быстро отвязал паракорд и столкнул плот на воду.
Вся вылазка заняла от силы полчаса, зато обогатила их солидным запасом свежего мяса. Зрители в прямом эфире лишились дара речи, а иностранные пользователи, переключившиеся на их стрим, и вовсе пребывали в шоке.
«Шедевр! Отжать еду у стаи грифов?!»
«Грифы такие: "Мать твою, всю жизнь МЫ у всех всё отбирали! С чего вдруг нагнули НАС?!"»
«О Боже мой, эти двое просто невероятно свирепы и хитроумны!»
«"Свирепы и хитроумны"? Будем считать это комплиментом, ха-ха!»
«Ржу! Но как дёру-то дали, без тени сомнений! Ахаха!»
«Цзян Чэн: вовремя унести ноги — тоже искусство».
«Игроки Цзян Чэн и Цзянь Синцэ получают предмет [Свежая тушка муравьеда]. Игроки Цзян Чэн и Цзянь Синцэ получают почетный титул [Враг грифов — гроза чужих обедов!]»
«Ахахаха, чёрт возьми, комментарий выше — просто топовый!»
Забравшись на плот, они снова оказались посреди озера. Одеяния обоих плачевно пострадали: куртки были изрядно изодраны острыми когтями и клювами грифов, везде торчали нити.
Переглянувшись, они не удержались от смеха. Погоня вышибла из них лоск, вид у обоих был довольно трепёный. Цзянь Синцэ заботливо смахнул застрявшую в волосах Цзян Чэна травинку и выбросил её в воду.
— Жара страшная. Если ждать, пока причалим и разведём костер, мясо просто сгниет, — Цзян Чэн посмотрел на палящее солнце. Полдень вступил в свои права.
Они дрейфовали посередине водоема, вокруг — ни земли, ни приюта, а на недавний островок возвращаться нельзя: грифы всё еще кружили там.
Достав из тактического рюкзака добытые куски мяса — алые, брызжущие кровью, распространяющие вокруг тяжелый дух сырости — Цзян Чэн представил аудитории зрелище не для слабонервных.
«Погодите... Это что значит? Всухую грабили? Есть нельзя?»
«Да чтобы Учитель Цзян отдал добычу?! С каких пор то, что попало ему в руки, остается несъеденным?!»
«Тогда...»
На глазах у изумленной публики Цзян Чэн ножом разделил сырое мясо на две равные порции: одну протянул Цзянь Синцэ, вторую оставил себе.
Цзянь Синцэ оценил положение солнца, взглянул на бесконечную озерную гладь и кивнул:
— Что ж, вариант только один.
У них оставался последний бамбуковый огниво-фитиль, разводить костер на плоту было безумием.
Приняв свою долю, командир без тени сомнения вонзил зубы в мякоть, отпластал кусок и, сделав пару тщательных жевков, проглотил.
Цзян Чэн не отставал. Оба действовали без колебаний: выбросить с таким трудом добытый белок было бы преступлением.
Сырое мясо поддавалось с трудом, волокна тянулись, так что Цзян Чэну пришлось с силой мотнуть головой, чтобы оторвать кусок.
Превозмогая жесткость, он проговорил на камеру:
— Эта порция даст нам калорий на два дня активной работы. Оно того стоит.
Лишь убедив себя в ценности каждого грамма питательных веществ, можно было заставить себя проглотить это без отвращения.
«Мать... твою...»
«Спасите, помогите! Учитель Цзян, молчите, ради бога! У вас же все губы в крови, а-а-а-а-а!»
«Я думал, Учитель Цзян даже в роли вампира будет выглядеть красавчиком... Но поедание сырого мяса вживую — это же чистый фильм ужасов, SOS!»
«Закрой глаза и представь, что это стейк прожарки тартар...»
«Ну, сырая говядина вообще-то вкусная... Наверное...»
«Фу-у-у, бе-е-е! Разве это можно сравнивать с парной говядиной?! Ни в коем разе!»