Пока сетевая общественность взахлёб обсуждала свежие слухи, Цзян Чэн — одна из главных фигур этого шума — во второй половине дня уселся в минивэн и направился на телестудию для съёмок в шоу. Он и понятия не имел, что их первую встречу с командиром Цзянем фанаты в своих фантазиях уже превратили едва ли не в свадьбу века.
Чего там только не сочиняли: от романтичного спасения с первого взгляда до нерушимой любви, зародившейся в испытаниях.
У Юн велел команде внимательно следить за реакцией сети, так что Да Шэн с коллегами неустанно обновляли страницы форумов и Вейбо. На их глазах супертопик фанатов, шипперивших владельца агентства и их инструктора, стремительно набирал популярность, хотя в нём состояла пока всего сотня человек.
«Ну и проницательность у народа», — мысленно поцокал языком Да Шэн.
Он ведь сам только недавно узнал от У Юна, что тайный роман Учителя Цзяна получил официальное одобрение, а в сети уже вовсю смаковали чистую правду.
— Какая ещё проницательность? — раздался любопытствующий голос Цзян Чэна.
Он сидел в гримёрке, пока Сяо Тун колдовала над его лицом, и, уловив тихий бубнёж ассистента, удивлённо приоткрыл один глаз.
Да Шэн вздрогнул. Неужели он произнёс это вслух? Да ещё так громко? Вот уж попал: с потрохами выдал свои фанатские мысли прямо перед объектом обожания!
Поспешно кашлянув, он выкрутился:
— Да я говорю, у Сяо Тун отличный глаз! С ходу поняла, какой образ вам лучше всего подойдёт. Настоящая проницательность!
Цзян Чэн прикрыл глаза и лишь неопределённо хмыкнул. Он почувствовал, что ассистент лукавит, но придавать этому значения не стал.
Цзянь Суйчжи пришёл на полчаса позже. Он до этого участвовал в съёмках другого проекта в том же телецентре, так что добрался без задержек, едва освободился.
Перекинувшись парой слов, Суйчжи поинтересовался:
— Вчерашнее дело удалось уладить?
Цзян Чэн на мгновение удивился:
— А ты откуда знаешь?
Цзянь Суйчжи осекся, сообразив, что чуть не сдал своего дядюшку с потрохами. В панике соображая, какую бы выдумать отговорку, он заметно нервничал, но Цзян Чэн сам нашёл логичное объяснение:
— Ах да, у нас же один менеджер. У Юн рассказал? Всё в порядке, вопрос закрыт.
Он тепло улыбнулся певцу.
Суйчжи с облегчением перевёл дух и, поправив привычную маску невозмутимого Небесного короля, слегка кивнул:
— Вот и отлично. В следующий раз, если возникнут подобные неприятности, сразу отправляй У Юна. Сам не влезай.
Цзян Чэн согласился.
Вскоре подошла Су Наньнань, а вслед за ней с папкой материалов появился улыбающийся Хуан Дахэн:
— День не виделись, а кажется — вечность прошла! Как поживают мои дорогие соратники?
— Очень надеемся, что на твоём родном поле нас не раскатают в блин, — пошутила Су Наньнань, листая сценарий. — Учитель Хуан, конкурсы в вашей программе всё такие же извращённые, как и раньше.
В папке содержалось описание состязаний и примерный круг вопросов. Это было нечто вроде ориентировочной базы, без жёсткого распределения побед и поражений. Хотя шоу шло по сценарию, итоговые результаты получались спонтанными и нередко приводили к неожиданным поворотам.
Посмотрев в свой экземпляр, Цзян Чэн ознакомился с заданиями.
Гостям предстояло переносить напарников через узкий мостик, ходить по массажным коврикам с шипами, соревноваться в прыжках в высоту, а также угадывать песни, пущенные в обратной перемотке. Проигравших ждало наказание: «адские напитки» от создателей «Дикой природы» — от вытяжки из горькой тыквы до адски острого и вышибающего слезы кислого соуса. Настоящая проверка на прочность.
Впрочем, если говорить о жестокости, то до реальных испытаний этим конкурсам было далеко. Цзян Чэн пролистал страницы и про себя отметил, что всё выглядит вполне безобидно.
Когда они проходили подготовку в армии, то использовали методы, заимствованные из арсенала командира Цзяня. Бег с грузом под ледяными струями из брандспойтов, многочасовое выстаивание на солнцепёке для выработки идеальной выправки, удерживание снайперской винтовки с подвешенным на стволе кирпичом — малейшее колебание каралось лишней тридцатиминуткой мучений.
Вот это действительно было сурово.
Порой, глядя на самого Цзянь Синцэ, Цзян Чэн вспоминал перенесённые муштры и испытывал непреодолимое желание спросить: как вообще можно было додуматься до столь изысканных истязаний?
Впрочем, позже, став главным инструктором, Цзян Чэн и сам доработал немало упражнений, за что новобранцы за глаза звали его Демоном — о чём он, разумеется, не догадывался.
— Я слышала, во второй части программы к нам присоединятся другие гости? — поинтересовалась Су Наньнань у Хуан Дахэна.
Ведущий кивнул:
— Наш канал сейчас крутит новый сериал. Мы пригласили исполнителей главных ролей и вторую актрису. Для вас высвободили первую половину эфира под эксклюзивный блок, а они подключатся ближе к финалу.
Су Наньнань понимающе кивнула. Списки участников им раздали заранее: работать-то предстояло на одной площадке, и если бы между артистами существовала неприязнь... что ж, пришлось бы натянуть дежурные улыбки и изображать вежливость.
Как правило, в проектах Хуан Дахэна избегали сталкивать лбами заведомых врагов по шоу-бизнесу, хотя другие передачи не гнушались подобными трюками ради рейтинга.
С троицей актёров из второй части ни Цзянь Суйчжи, ни Су Наньнань личных дел не имели, хоть и слышали их имена. Сериал с их участием как раз набирал популярность, так что совместный эфир обещал быть взаимно полезным в плане продвижения.
Для Цзян Чэна эти имена не значили вовсе ничего — он просто никого из них не знал.
Хуан Дахэн перед съёмкой подошёл к нему тет-а-тет и спросил, не хочет ли тот исполнить небольшой вокально-танцевальный номер — эдакое скромное возвращение на сцену после айдол-проекта, чтобы подогреть интерес аудитории.
Цзян Чэн отказался без колебаний. Одно лишь пение заставляло его нервничать из-за риска сфальшивить, а уж о танцах и речи быть не могло. Разве что выйти и продемонстрировать перед камерами комплекс армейского рукопашного боя.
Решив, что парень просто стесняется его беспокоить, Хуан Дахэн лишь добродушно улыбнулся и не стал настаивать:
— Ну ладно. Если появятся другие идеи — смело говори мне или режиссёру. Мы постараемся пойти навстречу. Всё-таки это моя родная площадка, тут я могу кое-что решить.
— Спасибо, — отозвался Цзян Чэн.
Стоявший рядом У Юн добавил:
— Благодарю за заботу, Учитель Хуан.
— Не стоит. Мне и самому ещё предстоит полагаться на помощь Учителя Цзяна, — рассмеялся Дахэн, и Су Наньнань с остальными понимающе улыбнулись.
На Цзян Чэне сегодня был костюм свободного кроя: удлинённые полы пиджака и чёткая линия плеч подчёркивали его высокую, подтянутую фигуру.
Причёску слегка обновили. Волосы Цзян Чэна росли не слишком быстро, но успели немного удлиниться; стилист слегка завил их, зачесал назад на прямой пробор и зафиксировал средством для укладки, создав эффект лёгкой, артистичной небрежности.
Черты лица у него были безупречными: высокая, выразительная переносица — Сяо Тун даже не пришлось использовать скульптор; сочные, чётко очерченные губы, слегка тонкая верхняя губа придавала облику строгую собранность. Высокие надбровные дуги гармонировали с мягкой линией скул, благодаря чему лицо не выглядело чересчур «западным» или резким.
Оно обладало той самой благородной, чистой красотой, которая так мила отечественному зрителю.
Сяо Тун лишь немного подкорректировала форму глаз — миндалевидный разрез с мягким изгибом век придавал взгляду теплоту, когда Учитель Цзян улыбался. Но стоит ему стать серьёзным — и во внешности проступала сдержанная строгость, заставлявшая окружающих подсознательно держать дистанцию.
Гримёр просто подчеркнула эту особенность, зная, что их артист смешлив и часто улыбается на камере, а это неизбежно покорит аудиторию.
— Учитель Цзян, посмотрите в зеркало. Как вам результат? — поинтересовалась Сяо Тун. Они работали вместе недавно, поэтому она старалась сверять вкусы.
Цзян Чэн послушно распахнул глаза, взглянул на своё отражение и улыбнулся. Хотя длинные волосы могли придать образу мягкость, грамотная укладка и макияж подчеркнули мужественность, сделав облик открытым и обаятельным.
Стоило ему улыбнуться, как глаза чуть прищурились, наполнившись мягким светом. Сяо Тун, продолжая наносить последние штрихи, приложила руку к груди. Да кто вообще способен устоять перед Учителем Цзянем? Ещё пару таких взглядов — и она начнёт принимать всё на свой счёт. Настоящий вор сердец, ей-богу.
Спустя час приготовления завершились. Получив от режиссёрской группы сигнал, гости направились к выходу на сцену.
Хотя программа шла в записи, зал был полон зрителей. Часть билетов менеджмент раздал фанатам в качестве бонуса, остальное поступило в свободную продажу. Присутствие Цзянь Суйчжи и его компании взвинтило интерес до предела — перекупщики продавали билеты по две тысячи юаней за штуку.
«А-а-а-а, Небесный король, ты шикарен!»
«Богиня! Какая красавица!!»
«Цзян Чэн наконец-то снова на сцене!!»
«Чёрт, да Цзян Чэн сегодня просто разрывает своим образом!!»
Стоило Цзянь Суйчжи и остальным ступить на подмостки, как зал взорвался оглушительными криками.
Цзян Чэн слегка прищурился, привыкая к ярким слепящим софитам.
— Цзян Чэн! — прорезал девичий визг густой, басовитый мужской выкрик.
Цзян Чэн на автомате повернулся в сторону звука.
— Я люблю тебя! — во весь голос затянул фанат.
Хуан Дахэн на мгновение опешил. За долгие годы работы ему редко приходилось слышать, как мужчина во всеуслышание признаётся в любви артисту-парню. Пожалуй, только Цзян Чэн, пройдя через публичный скандал и совершив триумфальное возвращение, мог добиться подобного.
Сдержав смешок, ведущий ловко повернул ситуацию в нужное русло и протянул микрофон Цзян Чэну:
— Учитель Цзян, представьтесь нашим зрителям.
— Здравствуйте всем, я — Цзян Чэн, — произнёс он в микрофон и тут же попытался передать его дальше.
Су Наньнань не стала брать прибор, глазами призывая его добавить ещё пару слов.
Строго говоря, это было первое появление Цзян Чэна на крупном центральном телевидении после перерыва, и развёрнутое приветствие помогло бы закрепить образ в памяти публики.
Программа «Субботняя юность», которую вёл Хуан Дахэн, считалась долгожителем эфира, выходила как на сетевых платформах, так и на спутниковом ТВ, имея огромную постоянную аудиторию. Актеры и певцы мечтали попасть сюда ради рекламы новых работ, даже если приходилось делить эфир с десятком других гостей.
Сегодня же на сцене присутствовало всего шестеро участников, причем первая половина шоу полностью отводилась под команду «Привет, дикая природа» — эксклюзив, устроенный из уважения к Дахэну. Чем меньше гостей, тем больше экранного времени достается каждому.
Су Наньнань и Цзянь Суйчжи давно закрепились на вершине шоу-бизнеса и пришли скорее из уважения к ведущему и ради продвижения «Дикой природы». К борьбе за внимание аудитории они относились спокойно и не возражали уступить часть внимания Цзян Чэну.
Вот только сам Цзян Чэн, похоже, совершенно не думал о подобных тонкостях.
Поняв настрой Су Наньнань, Хуан Дахэн снова взялся за дело:
— Учитель Цзян, вы слышали крик вашего преданного поклонника? Найдётся, что ответить?
Зал отозвался добродушным смехом. Атмосфера, слегка остывшая после чересчур лаконичного приветствия Цзян Чэна, снова разогрелась.
Цзян Чэн смущённо улыбнулся. Ему ещё не приходилось слышать подобные признания на людях, и ситуация смущала его.
Покрутив микрофон в руках, он с улыбкой признался:
— Честно говоря, когда он гаркнул моё имя, я сперва подумал, что меня вызывают на разборку.
Слишком уж мощно и надрывно прозвучал тот выкрик.
Хуан Дахэн не ожидал такого ответа. Замешкавшись на секунду, он расхохотался так, что едва не пустил слезу. Су Наньнань и Цзянь Суйчжи тоже не удержались и прыснули, прикрыв лица.
После слов Цзян Чэна тот выкрик действительно стал смахивать на боевой клич перед дракой.
Публика в зале зашлась в овациях. Площадка окончательно ожила, а Цзян Чэн успешно спихнул микрофон дальше, избежав долгих речей.
После короткой приветственной части перешли к игровой программе.
Глаза Цзян Чэна слегка блеснули. Игры — это уже ближе к его профилю.
— Первый конкурс — угадай песню по отрывку, пущенному в обратную сторону! Режиссёрская группа исказила тексты и запустила записи задом наперёд. Участники отвечают по праву первого нажатия кнопки. За правильный ответ даётся 1 балл, за ошибку — вычитается 1 балл. Число попыток не ограничено, пока кто-то не даст верный вариант. В конце мы подведём итоги, и тот, кто наберёт меньше всех очков, отправится пить «адский коктейль»! — объявил правила Хуан Дахэн.
Огонёк в глазах Цзян Чэна мгновенно погас. Угадывать песни, да ещё и в обратной перемотке... Это лежало далеко за пределами его подготовки.
Первые раунды превратились в дуэль Су Наньнань и Цзянь Суйчжи. Цзян Чэн слушал искажённые звуки с полным недоумением: мелодии казались ему не просто незнакомыми, а вообще инопланетными.
— Учитель Цзян, вы что же просто наблюдаете? Включайтесь в процесс! — со смехом поддел его Дахэн. — Будете пассивничать — окажетесь на дне таблицы и выпьете всю эту гадость.
Цзян Чэн поинтересовался:
— А сколько у них сейчас очков?
Хуан Дахэн бросил взгляд на табло с результатами и вдруг замолчал.
Цзян Чэн подошёл ближе, глянул на цифры и не удержался от смешка.
— Су Наньнань — минус 3 балла. Цзянь Суйчжи — 1 балл. Цзян Чэн — 0 баллов. По-моему, у меня отличный результат, — повернулся он к ведущему.
Су Наньнань страдала азартом при полном отсутствии слуха: едва уловив знакомый мотив, она жмакала кнопку первой. Количество ошибок росло быстрее, чем удачные ответы, ведь штрафные очки за промахи суммировались.
— С системой подсчёта что-то не так. Настаиваю на пересмотре! — заявила Су Наньнань, тоже изучив табло.
Хуан Дахэн мгновенно перестроился:
— Хорошо! Изменяем правила: за верное название песни — 1 балл, за исполнителя — ещё 1 балл. Итого за раунд можно получить 2 балла. При ошибке снимается только 1 балл, и можно тут же дать новый вариант.
Су Наньнань согласилась — если уж она знала песню, то и певца назвать могла без труда.
Цзян Чэн спорить не стал: какая разница, всё равно он ничего не знал.
Цзянь Суйчжи, уверенно лидировавший в гонке, тем более не возражал. Как профессиональный музыкант, он чувствовал себя в этой стихии как рыба в воде.
Сыграли ещё несколько отрывков, но Цзян Чэн так и сидел в сторонке, напоминая зрителя с вип-билетом в первом ряду.
Хуан Дахэн решил надавить на его слабое место, воспользовавшись опытом совместных съёмок:
— Бездействие приравнивается к прогулу, Учитель Цзян! Вычтем из гонорара!
Цзян Чэн мгновенно приуныл и стал послушно вслушиваться. В итоге ему удалось выхватить очки чисто на везении — он просто соединил обрывки ответов Су Наньнань и Цзянь Суйчжи, случайно угадав нужную комбинацию и получив свои 2 балла.
— Финальный раунд! Очки распределились очень кучно: у Цзянь Суйчжи пять баллов, у Су Наньнань — четыре, у Цзян Чэна — два! — огласил ведущий.
Звукорежиссёр включил запись. Из колонок раздался чеканный, маршевый мотив.
Су Наньнань отчаянно защелкала пальцами — мотив вертелся на языке, но название никак не всплывало.
Цзянь Суйчжи тоже быстро узнал песню, но отчаянно пытался вспомнить имя исполнителя.
Пока певец собирался назвать вариант наудачу, скромно сидевший в тени Цзян Чэн неожиданно для всех первым вскинул руку:
— Я знаю! — выпалил он с гордостью вызвавшегося ученика.
Хуан Дахэн усмехнулся:
— Учитель Цзян, руку поднимать не обязательно, просто отвечайте.
В зале раздался смех.
— «В единстве — сила»! Исполняет хор! — отчеканил Цзян Чэн громко и отрывисто, словно на параде.
Дахэн удивлённо сверялся с карточкой, после чего кивнул:
— Верно! Плюс два балла.
— Исполнитель... хор? — переспросил Цзянь Суйчжи, глядя на ведущего.
Хуан Дахэн объяснил:
— Эта композиция традиционно исполняется хоровым коллективом, конкретного автора выделить сложно. Так что ответ засчитан.
— Итак, у Учителя Цзяна и Богини Су ничья — по четыре балла. Назначается дополнительный раунд! — объявил ведущий. — Вопрос для финала я вытащу из коробки сам.
— Учитель Хуан, только не надо тянуть время, — пошутила Су Наньнань.
— Вынуждаешь закрутить интригу? Ну держись, выберу посложнее, — шутливо огрызнулся Дахэн, доставая карточку и передавая ее режиссёрам.
Зазвучал новый фрагмент. На этот раз Су Наньнань даже не пыталась наиграть мотив — на её лице застыло такое же растерянное выражение, какое недавно было у Цзян Чэна.
Эта мелодия казалась ей незнакомой, запусти её хоть в прямом, хоть в обратном порядке.
Цзянь Суйчжи, хоть и не участвовал в перестрелке, тоже навострил уши, но лишь недоумённо пожал плечами.
— Я знаю, знаю! — Цзян Чэн снова подал голос, на этот раз без поднятия руки. — «Когда настанет этот день»! Исполняет тоже хор, причина та же.
Хуан Дахэн даже не стал смотреть в бумажку — сам он песню не знал, а потому просто взглянул на режиссёрский пульт:
— Правильно?
Режиссёр с изумлением кивнул:
— Точно в цель.
За кулисами только что обсуждали, что Дахэну выпал самый неудачный жребий — из категории редких армейских маршей. Организаторы уже подумывали, как замять заминку, если никто не ответит.
И надо же — Цзян Чэн, весь конкурс просидевший молча, мгновенно выдал правильный ответ.
— Учитель Цзян получает два балла и побеждает! — объявил Хуан Дахэн.
Цзянь Суйчжи качнул головой: с таким материалом он спорить не мог и проиграл вполне заслуженно.
— Не думал, что ваши музыкальные познания лежат в такой специфической области, — заметил певец.
Су Наньнань согласно кивнула.
Цзян Чэн лишь скромно улыбнулся. Ещё бы ему не знать эти песни — в прошлой жизни он пропел их тысячу раз во всех возможных вариациях.
Ну хоть где-то старая армейская выучка пригодилась.
— Давайте послушаем отрывок в нормальном звучании, — предложил Хуан Дахэн и тут же повернулся к Цзян Чэну: — Раз Учитель Цзян так хорошо знает эту песню, может, исполните куплет?
Фанаты прежнего Цзян Чэна в зале тут же подхватили идею, заскандировав:
— Спой! Спой!
Цзян Чэн удивлённо хлопнул ресницами, но отказываться не стал:
— Хорошо.
Хотя он понимал, что старых поклонников ждёт сюрприз: эта композиция бесконечно далека от его прежнего айдол-репертуара.
Из динамиков потекла знакомая мелодия. Цзян Чэн редко пел в микрофон, поэтому первые строчки прозвучали немного непривычно, но он быстро поймал нужную интонацию:
— Это было ясное утро,
Звук голубиного свиста вперемешку с сигналом подъёма.
Но мир вокруг далёк от покоя,
И в мирное время бушуют бури...
В прошлую жизнь Цзян Чэн был запевалой в своей роте. Они исполняли эту песню перед отправкой на задания — мощно, собранно, чеканно.
Когда сотня бойцов подхватывает мотив единым порывом, возникает то самое ощущение несокрушимой мощи, которое въедается в память любого солдата на всю жизнь:
«Если вспыхнет война — вернись по призыву, сражайся и побеждай!»
Воспоминания захлестнули его, дыхание на миг сбилось, но следующий куплет прозвучал ещё чеканнее и тверже.
Солдатские песни не требуют изысканных вокальных мелизмов. В них важна только непреклонная воля и железный настрой.
Голос одного человека и хор сотен сослуживцев звучали разрозненно, но несли в себе абсолютно одинаковую силу.
— Готовы ли вы, братья-солдаты?
Когда этот день действительно настанет —
Будь спокойна, Родина,
Будьте спокойны, родные,
Ради победы я смело шагну вперёд...
Свет на сцене приутих, оставив лишь одинокий луч, выхватывающий фигуру Цзян Чэна из темноты.
Его голос, слегка дрогнувший в начале, звучал мощно и чисто. Он поймал кураж, и лишь когда затихли последние аккорды и включилось полное освещение, Цзян Чэн очнулся, сообразив, что находится на съёмочной площадке, а не в строю среди боевых товарищей.
Слегка кашлянув, он вернул микрофон ведущему, смущённо моргнул и тихо шепнул Дахэну, прикрыв ладонью свой капсюль:
— Почему так тихо?
Забыв, что на петличке у самого Хуан Дахэна микрофон остался включённым.
Шёпот гулким эхом пронёсся по всему залу.
Цзян Чэн: «...»
Вот она, социальная смерть во всей красе.
Хуан Дахэн опомнился первым и, видя растерянное лицо парня, добродушно рассмеялся:
— Тишина — это высшая похвала артисту! Все просто замерли, слушая вас. Не ожидал, что армейская тематика в вашем исполнении звучит настолько...
Опытный ведущий на секунду запнулся, подбирая точное слово.
— Органично, — подсказал Цзянь Суйчжи.
Он всматривался в Цзян Чэна с откровенным любопытством, всё чётче замечая в нём черты своего дядюшки.
Хуан Дахэн активно закивал:
— Именно!
Су Наньнань зааплодировала от души, не жалея ладоней:
— Не знаю, как описать словесно, но это было здорово!
Зал поддержал её шквалом оваций. Это не походило на стройное «ура» армейского батальона, но пробирало до мурашек, заставляя кровь быстрее бежать по венам.