Домой Цзян Чэн и Цзянь Синцэ вернулись уже в десятом часу вечера.
Всю дорогу Цзян Чэн хранил молчание, а Цзянь Синцэ не докучал ему расспросами. Лишь переступив порог квартиры, командир произнес:
— Посиди пока внизу, я соображу что-нибудь поесть. Перекусишь — и пойдешь отдыхать.
Цзян Чэн молча кивнул.
Цзянь Синцэ разгрузил пакеты с покупками — домашними мелочами и продуктами, — после чего с заметной неловкостью приступил к хлопотам на открытой кухне.
Цзян Чэн чуть поджал губы и направился вслед за ним.
— Даже ничего не спросишь? — он изогнул бровь, глядя на Цзянь Синцэ. — Мои отношения с родителями наверняка совсем не такие, как ты себе представлял?
По дороге в больницу Цзянь Синцэ, должно быть, думал, что юноша погрузился в себя от тревоги за приемных родителей, и подбадривал: мол, раз очнулись, это уже добрый знак. Командир явно полагал, что их связывают теплые, глубокие узы. А на деле столкнулся с удушливой фальшью и абсолютным равнодушием.
Цзян Чэн усмехнулся.
Признаться, поначалу он и сам терзался виной, словно занял чужое место и отнял любовь у их настоящего сына. Теперь же от этого чувства не осталось и следа. Была лишь тихая досада. Возможно, где-то в глубине души он и надеялся на каплю родительского тепла, но реальность оказалась горше. В прежней жизни, среди стен детского дома, ему жилось куда спокойнее и свободнее.
— Тут не о чем спрашивать, — отозвался Цзянь Синцэ. Разглядывая баночки со специями, он добавил: — Теперь по крайней мере понятно, в кого у тебя такая сестра.
Одного беглого взгляда в палате хватило, чтобы раскусить их натуру. Стоило Цзян Чэну добиться успехов в карьере, как эти люди мгновенно сменили гнев на милость, демонстрируя корыстную любовь. От одного воспоминания о них на душе становилось тошно.
Цзянь Синцэ перевел взгляд на юношу. Тот стоял, опустив голову и безучастно разглядывая белоснежную мраморную столешницу. Он выглядел настолько подавленным, что у Цзянь Синцэ сжалось сердце, а неприязнь к его приемной семье вспыхнула с новой силой.
Легонько коснувшись макушки Цзян Чэна, он тихо произнес:
— Если не хочешь больше с ними пересекаться, я сам возьму на себя все хлопоты с больницей.
Цзян Чэн вскинул голову и с удивлением посмотрел на него.
— Не бери в голову, ты и так сделал для них более чем достаточно, — встретив его взгляд, твердо закончил Цзянь Синцэ. — На мой взгляд, они тебя попросту недостойны.
— Не думал, что ты так скажешь, — тихим голосом признался Цзян Чэн. Помолчав, он продолжил: — Что касается больницы... я действительно не хочу больше нянчиться с ними. Раз они очнулись, пусть сами решают свои вопросы. Но, так или иначе, они меня вырастили. Расходы на лечение я покрою — попрошу У Юна все уладить.
Ему совсем не хотелось, чтобы Цзянь Синцэ связывался с этим семейством. В особенности напрягал липкий, оценивающий взгляд матери Жун.
— И тебе с ними контактировать ни к чему, — добавил Цзян Чэн.
Заметив, как уголки губ юноши чуть опустились, Цзянь Синцэ мгновенно понял, что тот чувствует.
— Хорошо, — с полуулыбкой согласился он. — Сделаю, как скажешь.
— Вода закипела, — напомнил Цзян Чэн, заглядывая в кастрюлю. — Тогда ужин на тебе? Сваргань что-нибудь по-быстрому.
Цзянь Синцэ окинул взглядом гору ингредиентов вокруг и на мгновение замешкался, не зная, с чего начать. Впрочем, он тут же решительно выпроводил юношу из кухни:
— Иди посмотри телевизор или поиграй. Нечего тебе дышать гарью.
Цзян Чэн и без того вымотался за этот вечер. Заставлять его учить кого-то кулинарному искусству было бы кощунством — пусть лучше отдохнет.
Достав телефон, Цзянь Синцэ открыл инструкции, присланные приятелем. На экране висела цепочка вопросительных знаков от Хун Аньсиня. Черкнув короткий ответ, он приступил к делу, строго следуя рецепту.
Спустя час Цзянь Синцэ поставил на стол две пиалы с лапшой, два мясных блюда и одно овощное, после чего позвал Цзян Чэна.
Лапша, сваренная первой, успела немного слипнуться, но в остальном выглядела аппетитно: зелень и румяное яйцо-пашот поверх бульона. В качестве дополнения шли обжаренная спаржа с беконом, готовые говяжьи шарики с сыром и свиные ребрышки с пюре из таро, приготовленные на пару по совету друга. Цзянь Синцэ помнил предупреждение У Юна о легкой диете для заживления ран, поэтому полностью исключил острые и жирные соусы.
— Ничего себе размах! — удивился Цзян Чэн. А когда Цзянь Синцэ достал пару бокалов и налил ледяного пива, юноша не сдержал улыбки: — Красота!
— Как-никак наш первый ужин на новом месте, — улыбнулся в ответ Цзянь Синцэ. — Пусть и на скорую руку, но накрывать кое-как не годится.
Увидев счастливую улыбку на лице Цзян Чэна, он понял, что целый час суеты у плиты окупился сполна. Они обменялись теплыми взглядами и тихо соприкоснулись бокалами.
В доме работал теплый пол, и сделать глоток ледяного пенного напитка в уютном зимнем тепле было ни с чем не сравнимым удовольствием. Цзян Чэн легко вздохнул и, щурясь от удовольствия, произнес:
— Спасибо, командир Цзянь. Первое новоселье удалось на славу!
Они уплетали стряпню под тихий бубнеж телевизора. В новостях передавали то о ледоходе и эвакуации прибрежных деревень, то о пожаре из-за взорвавшегося аккумулятора. Молодые люди не обращали внимания на диктора, пока в эфире не прозвучало:
«Вчера в уезде Линчэн произошла жестокая уличная драка...»
Цзян Чэн и Цзянь Синцэ одновременно переглянулись. Отставив пиалы, они поднялись и подошли к экрану.
На кадрах показался вчерашний шашлычный павильон. Судя по ракурсу, запись велась с уличной камеры видеонаблюдения, а перед выпуском картинку замазали пикселями, так что силуэты лиц разглядеть было почти невозможно.
«... В итоге нападавшие были обезврежены двумя пострадавшими и переданы сотрудникам полиции», — комментировал диктор на фоне кадров, где несколько хулиганов лежали на земле, скрученные по рукам и ногам.
Убедившись, что их лица невозможно распознать, Цзян Чэн облегченно перевел дух. Судьба отморозков — и в частности их верховода по кличке Утоу — его не волновала. По разговору дежурного он понял, что на место прибыл заместитель командира Лу из Особого района Цзянхань. В прошлой жизни Цзян Чэн знал его как человека бескомпромиссного, не прощающего ни малейшего проступка. Было очевидно: бандитам не отвертеться, тем более что Утоу оказался в руках правоохранителей. Замкомандира Лу ни за что не упустит столь ценную нить. На этот раз Утоу попался куда раньше, чем в прошлый раз — возможно, теперь вся история пойдет по иному пути.
Задумавшись, Цзян Чэн машинально отхлебывал бульон. Цзянь Синцэ, решив, что тому наваристый отвар пришелся по вкусу, поднялся и налил еще пиалу:
— В кастрюле еще осталось.
Цзян Чэн недоуменно перевел взгляд с командира на наполненную до краев пиалу и невольно издал сытый вздох:
— А?..
«Да кто просил-то?» — с улыбкой подумал он, едва сдерживая смех. Впрочем, пиалу опустошил до дна — не пропадать же стараниям командира Цзяня.
Вскоре после выпуска новостей в сети начали всплывать публикации, сравнивающие размытые силуэты из Линчэна с Цзян Чэном, однако из-за паршивого качества записи всерьез их никто не воспринял. Все изменилось на следующий день, когда в интернет слили короткий ролик, снятый с близкого расстояния. На нем отчетливо виднелся главарь шайки, с откровенной злобой стоящий прямо перед Цзян Чэном.
Автор видео явно торопился, поэтому звук записался отрывками:
«... Мерзкий пидор!»
Не успел тот договорить, как Цзян Чэн с ледяной яростью на лице рванулся вперед. Снимавший, похоже, испугался — камера резко дрогнула, а за кадром раздались вопли избиваемых хулиганов. На сей раз четкость была безупречной: лицо артиста просматривалось до мельчайших деталей.
Ролик мгновенно разлетелся по соцсетям!
«Офигеть! Я вчера слышал про замес на ночном рынке, но даже не подозревал, что там была звезда! Знать бы раньше — в тапочках бы туда побежал!»
«Ага, сегодня видел фотки с вокзала! Похоже, это реально Цзян Чэн! Он что, только из Линчэна вернулся??»
«Ничего себе, драка в общественном месте. Все, приплыл парнишка».
«Почему его отпустили? За решетку вместе со всеми! Или для звезд законы не писаны? Цзян Чэн явно первым набросился!»
«Да у него волосатая лапа наверху, сто пудов».
«Чувак просто слово сказал, а Цзян Чэн сразу с кулаками. И кто тут бандит? Гопников аж жалко стало».
«Так он и есть мерзкий педик, уже и сказать нельзя? Тьфу!»
«Только-только симпатией к нему проникся... Образ из шоу развалился за секунду».
«Разговоров-то было... Когда он корейского тренера отшлепал, все аплодировали. Ну че, прозрели теперь?»
«Народ, с корейцем отдельная тема была, за дело получил! А тут у парня явно проблемы с башней и склонность к насилию».
Видео заполнило весь интернет. У Юн, впервые увидев съемку с такого ракурса, едва не схватился за сердце. Впрочем, взяв себя в руки, агент быстро сообразил: что-то здесь не сходится. Цзян Чэн никогда не отличался вспыльчивостью и уж точно не стал бы лезть в драку из-за пары брошенных слов.
У Юн немедленно набрал номер подопечного и велел срочно посмотреть ролик, после чего перезвонить.
Озадаченный паническим тоном агента, Цзян Чэн положил трубку и открыл Мессенджер. Экран пестрел от сообщений: рабочий чат команды, переписка с Цзян Чи и Цзян Цзинь, чат «дорожной группы», приватные сообщения от Хуан Дахэна и даже от режиссера реалити-шоу.
Первым делом он открыл файл от У Юна — короткую пятнадцатисекундную нарезку. Досмотрев ролик, Цзян Чэн мрачнел с каждой секундой. Набрав агента, он честно выложил:
— На видео действительно я. Но все было совсем не так. Это злонамеренный монтаж.
Цзян Чэн подробно описал настоящую хронологию событий. У Юн облегченно вздохнул — интуиция его не подвела.
— Похоже, твой стремительный взлет встал кому-то поперек горла. Смонтировано грамотно, я и сам чуть не повелся... Я уже поручил ребятам поискать видео с других ракурсов.
Агент сделал паузу и продолжил:
— В ближайшее время выкатим официальное заявление и вчиним иск за клевету. Правда, без исходников переломить мнение толпы будет непросто.
Цзян Чэн сжал губы:
— Я понял.
— Пару дней в сеть лучше не заглядывай. Хорошо еще, что ты у господина Цзяня, а то я бы извелся, оставив тебя одного, — проговорил У Юн.
Цзян Чэн потер переносицу:
— Даже если бы я жил один, переживать не о чем. Меня такой чепухой не сломать.
Затем он добавил:
— Кстати, есть еще кое-что, о чем я вчера не успел сказать. Приемные родители очнулись после аварии.
У Юн изумился и тут же поздравил:
— Отличная новость! Только смотри, пока им о скандале не заикайся. Кстати... они в курсе твоего каминг-аута?
Цзян Чэн криво ухмыльнулся:
— Мои отношения с ними далеки от идеала. Знают они или нет — не имеет значения. Все расходы на их лечение я оплачивал и продолжу оплачивать, но заниматься всеми бумажками и организацией прошу тебя. Я не хочу поддерживать с ними личную связь.
У Юн запнулся и осторожно поинтересовался:
— У вас все настолько натянуто?
— Просто я окончательно прозрел, — отрезал Цзян Чэн. — Сохраним худой мир.
У Юн не стал докучать расспросами:
— Понял тебя.
— Спасибо тебе, У-гэ, — искренне поблагодарил юноша, прекрасно сознавая, сколько головной боли свалилось на агента.
У Юн лишь усмехнулся в ответ:
— Если бы не было скандалов, значит, ты еще недостаточно знаменит. Вот тогда бы я нервничал. Не бери в голову.
Повесив трубку, У Юн действовал без промедления: на официальной странице студии в Вэйбо появилось заявление с красной печатью, а самым рьяным новостным пабликам улетели предсудебные претензии. И хотя официальный документ не смог мгновенно заглушить гневный гул в сети, он дал верным фанатам необходимую точку опоры.
Положив трубку, Цзян Чэн все же не удержался и тихонько заглянул в Вэйбо. Искать ничего не пришлось — личные сообщения ломились от грязи и оскорблений. Пользуясь анонимностью интернета, пользователи плевали желчью не стесняясь.
Не успел он прочесть и пару строк, как всплыло уведомление от агента:
«У Юн: Ты зашел в Вэйбо? Живо выйди!»
Цзян Чэн вздрогнул и послушно заблокировал экран.
Выйдя из приложения, он принялся отвечать на сообщения многочисленных друзей, беспокоящихся за его судьбу. Посреди переписки на экране высветился входящий вызов от контакта «Мама». Сердце Цзян Чэна пропустило удар, но он тут же вспомнил: это приемная мать.
Звонить в такой момент... Юноша нахмурился. Спустя пару гудков он принял вызов:
— Алло?
— Ты почему так долго не берешь? Только проснулся? — раздался визгливый голос матери Жун. — Мне сестра сказала, ты там в неприятности влип! В драку влез на чужбине?! Мы только в себя пришли, а ты такое вытворяешь! Как нам людям в глаза смотреть?! Соседи же коситься будут на всю семью! Сестренка твоя совсем еще юная, а у нее брат — драчун да скандалист! Кто ее теперь замуж возьмет?
Похоже, осознав, что переборщила с напором, она слегка сбавила тон:
— Да и работа твоя как же? После такого тебя вообще на экраны пустят?
Цзян Чэн усмехнулся и нарочно бросил:
— На ближайший месяц никаких съемок.
Вообще-то У Юн просто отправлял его в отпуск перед Чуньцзе, но объяснять это юноша не стал.
— Как это «нет съемок»?! — ахнула мать Жун. — Опять как в прошлый раз?!
Она имела в виду историю, когда из-за сплетен о Цзянь Суйчжи прежний менеджер Ван Чэнь упрятал Цзян Чэна в «заморозку», обещав вернуть на экраны, как только уляжется шум. В итоге «заморозка» растянулась на долгие месяцы, превратив его в никому не нужного ноунейма.
— И что теперь делать?! — запричитала она. — У тебя деньги-то остались? Наше лечение оплатить хватит? Если не хватает... иди найди, у кого занять!
Цзян Чэн хмыкнул. Ему стало тошно от этой неприкрытой меркантильности. Вместо того чтобы успокаивать мать, он решил сгустить краски:
— Никто мне ничего не займет, у меня и друзей-то нет.
Сделав паузу, он невинно добавил:
— К тому же через пару дней этих бандитов отпустят из участка, и они потребуют с меня компенсацию... Может, вы мне подкинете денег на первое время? Да и вам с Жун Цзюань надо быть настороже. Говорят, они непростые гопники, у них серьезные покровители.
Мать Жун задохнулась от ужаса. Лицо ее мгновенно побледнело:
— Ты... Да что с тобой такое?! Зачем ты связываешься с такими людьми?! Денег ни гроша, так еще и на нас с дочерью беду навлекаешь! За какие грехи мы тебя усыновили, горе ты наше!..
Ее ничуть не волновала судьба Цзян Чэна. Главным страхом было то, что бандиты придут к ним в дом.
— Бедная моя доченька, за что ей такие мучения... — запричитала она в слезах.
Цзян Чэн лишь ухмыльнулся, включил громкую связь и отправился в ванную умываться.
Поплакав в трубку и не дождавшись ответа, мать Жун передала телефон дочери. Раздался резкий голос Жун Цзюань:
— Мама! Скорее расторгай с ним договор об усыновлении! Он уже взрослый! Я узнавала: если он согласен, можно оформить все частным порядком! Тогда мы не будем иметь к нему никакого отношения, бандиты до нас не доберутся, а все долги останутся на нем!
Цзян Чэн слышал каждое слово. Похоже, драгоценная сестренка давно вынашивала эту мысль. Усмехнувшись, он вытер лицо бумажным полотенцем и вышел из ванной. Навстречу ему быстрыми шагами шел Цзянь Синцэ.
В этот момент из динамика снова раздался голос матери Жун, теперь исполненный фальшивого причитания:
— Чэнчэн... ты натворил дел, мы с отцом в больнице, а весь груз упал на плечи твоей сестры. Я же должна думать о ее будущем... Ты ведь поймешь нас, правда? Может, ты прямо сегодня найдешь юриста, чтобы поскорее оформить расторжение? Сам знаешь, сбережений у нас нет. Если придут бандиты, мы же ничего не сделаем... А нам еще жить в этом городе, не хочется до конца дней терпеть косые взгляды соседей, Чэнчэн...
Цзянь Синцэ замер от неожиданности и мгновенно перевел взгляд на юношу. Цзян Чэн стоял перед ним с мокрыми волосами, с капельками воды на ресницах, выглядя донельзя уязвимым. У командира сокрушительно сжалось сердце.
Что еще за выкрутасы?! И все это — из-за какого-то сомнительного ролика в интернете?!
Цзян Чэн не дал матери договорить и ровным тоном отрезал:
— Хорошо. Во второй половине дня я приеду с юристом.
— Чэнчэн, а у тебя самого-то деньги есть? Вдруг... эти типы реально к тебе заявиться решат? — поинтересовалась мать Жун.
— Немного, — уклончиво бросил Цзян Чэн.
Он не питал иллюзий относительно ее «заботы». Мать Жун просто опасалась, что если у него не окажется денег на откуп, бандиты все равно выйдут на их семью. Да и вдруг юноша снова станет знаменитым?
В свое время гадалка предсказала, что судьба этого ребенка несет как небывалую удачу, так и смертельную опасность: он способен осыпать благами близких, но с тем же успехом может навлечь на них беду. Сейчас казалось, что семья Жун окончательно идет ко дну из-за него. Сдаваться на полпути матери не хотелось, но перед глазами до сих пор стояла картина избиения из новостей.
— Ну... хорошо, — с неловкостью пробормотала она. — А если эти типы все-таки отыщут нас...
— Не переживай. Как только расторгнем договор, я сделаю так, чтобы мои проблемы вас не коснулись, — ответил Цзян Чэн, прекрасно раскусив ее подлинные мотивы.
Мать Жун заметно повеселела:
— Тогда до встречи после полудня?
— До встречи.
Цзян Чэн сбросил вызов.
Цзянь Синцэ нахмурился. Достав мягкое полотенце, он накинул его на голову юноши и аккуратно отер влагу с его лица.
— Если тебе больно... не держи в себе, — тихо проговорил он.
Цзян Чэн сдернул полотенце и с удивлением воззрился на него:
— С чего мне плакать?
Тут же сообразив, о чем речь, он усмехнулся — от былого напряжения не осталось и следа.
— Разорвать с ними связи — лучшее, о чем я мог мечтать! Я всего лишь хотел слегка подпортить им нервы, а они сами предложили то, к чему я стремился. Теперь их проблемы меня совершенно не касаются.
Не избавься он от этих узов, пришлось бы вечно ломать голову над замашками сводной сестрицы. Судя по натуре Жун Цзюань, без жесткого контроля со стороны родителей она наделает кучу глупостей. Впрочем, отныне это не его забота.
Заметив сомнение в глазах Цзянь Синцэ, который явно не верил в искренность его слов, Цзян Чэн хотел было прибавить еще пару фраз, но телефон снова звякнул уведомлением. На экране висели пропущенные от Цзян Чи.
Увидев целый ворох минутных голосовых сообщений, Цзян Чэн сокрушенно покачал головой.
— Похоже, тоже насчет того ролика, — обратился он к Цзянь Синцэ. — Сейчас отвечу им.
Командир лишь кивнул.
У Цзян Чэна, Цзян Чи и Цзян Цзинь был общий чат, созданный еще во время похода в ресторан. Юноша решил черкнуть пару строк туда, чтобы прояснить обстановку.
Не успел он отправить сообщение, как Цзян Чи перезвонил:
— Ты как? Не ранен?!
— Все в порядке, — ответил Цзян Чэн. Ему было плевать на мнение приемной семьи, но порочить себя в глазах Цзян Чи и Цзян Цзинь совершенно не хотелось. — Ролик смонтирован, я на самом деле не...
— Да бог с ним, с роликом! — перебил Цзян Чи. — У того урода изо рта помойка неслась, так ему и надо! В сети куча народа пишет, что гопники сами напросились. Ты все правильно сделал. Ты мне лучше скажи, с рукой что? В Вэйбо на фотках из аэропорта у тебя кисть забинтована!
Цзян Чэн аж поперхнулся. Такой реакции от Цзян Чи он никак не ожидал. Ему казалось, тот, подобно матери Жун, станет сокрушаться о нажитых неприятностях, но парня это нисколько не волновало.
От слов Цзян Чи на душе стало тепло и смешно одновременно. На вирусном видео казалось, будто он избил человека до полусмерти за пару штампованных ругательств. Назвать такое «правильным поступком»... М-да, Цзян Чи в своем репертуаре.
Цзян Чэн не заметил, как уголки его губ сами собой тронула мягкая улыбка.
— Они напали первыми. Ролик просто урезали. А на руке — ерунда, пара царапин.
— Сказал «ерунда», а сам забинтовался по локоть?! — гаркнул Цзян Чи. — Сестра! Скажи ему!
Не успел Цзян Чэн опомниться, как в трубке зазвучал собранный голос Цзян Цзинь:
— Ты где сейчас? Мы можем приехать?
И не дожидаясь ответа, продолжила:
— Я связалась с твоим агентом насчет видео. Похоже, кто-то намеренно скупил все оригинальные записи, которые могли бы подтвердить вашу невиновность. Сейчас мы пытаемся запросить файлы с камер наблюдения уезда Линчэн, но на это уйдет некоторое время.
Цзян Чэн не ожидал, что даже Цзян Цзинь приложит руку к урегулированию скандала.
— Спасибо огромное, — смущенно произнес он.
— За дело спасибо скажешь. Так где ты? — отрезала Цзян Цзинь с присущей ей деловитостью.
Цзян Чэн метнул неловкий взгляд в сторону кухни, где Цзянь Синцэ возился с тостером. С чего вдруг накатила эта дурацкая робость?
Юноша кашлянул:
— Я... у командира Цзяня. Из-за руки не могу полноценно ухаживать за собой, вот и остался пока у него.
На том конце провода повисла звенящая тишина. Первым от шока оправился Цзян Чи:
— У командира Цзяня?.. У Цзянь... Синцэ?!
— Ну да.
В ответ раздался дуэт пораженных вдохов.
Цзян Чэн невольно вскинул бровь. К чему эти страсти?
Почуяв неладное, он решил поскорее сменить тему:
— Кстати, не поможете мне кое в чем? Есть на примете хорошая юридическая контора?
— Юрист? По поводу иска за клевету? — уточнила Цзян Цзинь. — У студии У Юна есть штатные адвокаты, тебе не о чем беспокоиться.
— Нет, по личным делам, — Цзян Чэн поджал губы, не желая лишний раз навешивать задачи на У Юна. — Приемные родители хотят аннулировать усыновление. Нужен юрист, чтобы грамотно оформить расторжение договора.
Брат с сестрой обомлели.
— С чего ради такая спешка? — пораженно спросил Цзян Чи. А затем сообразил: — Из-за того видео?!
— Угу, — Цзян Чэн не стал вдаваться в подробности. — Так есть кто на примете?
— Да, сейчас скину карточку контакта, — не раздумывая ответила Цзян Цзинь. — Это моя младшая сокурсница, напиши ей.
Почуяв, что юноша избегает расспросов, она не стала лезть в душу, лишь после небольшой паузы добавила:
— Извини... не думала, что все так повернется. Ты в порядке?
— Со мной все хорошо, — мягко ответил Цзян Чэн.
На том конце провода Цзян Цзинь лишь крепче нахмурилась, уловив в его голосе наигранную беспечность.
Впрочем, напроситься в гости они так и не решились. Как-никак жилье принадлежало дяде Цзяню — лезть туда без личного приглашения никто бы не рискнул.
Цзян Чэн же был только рад укрыться под надежным крылом Цзянь Синцэ, наслаждаясь долгожданной тишиной и покойными минутами.