Да Шэн пересчитал имена на листе: выходило, что между ними и предыдущим контрольным пунктом застряли сорок восемь участников. Остальные пока даже не добрались до второй точки.
У Юн тем временем сверял галочки в регистрационном журнале:
— Это все, кто уже миновал пункт?
Волонтёр кивнул:
— Первый пробежал минут двадцать-тридцать назад.
У Юн хмыкнул и подсчитал отмеченных — получилось двадцать восемь человек. Считая Цзян Чэна, двадцать девять.
* * *
Цзян Чэн тоже получил уведомление от организаторов о приостановке гонки и мельком перевёл дух. По крайней мере, остальные атлеты, узнав о решении, должны были укрыться в подходящем месте и ждать эвакуации.
Вот только на этом отрезке трассы укрытий, способных защитить от лютой стужи, почти не водилось. Единственное место, о котором мог подумать Цзян Чэн, — старая землянка на склоне, в нескольких сотнях метров в стороне от основного маршрута. Её-то он и держал в голове как крайний вариант.
После четвёртого контрольного пункта тропа превращалась в сущий ад: крутые каменистые подъёмы, где местами приходилось карабкаться на четырёх конечностях, не выпуская из рук трекинговые палки. Никакой горный мотоцикл здесь пройти не мог. Именно поэтому Цзян Чэн придавал этой зоне такое значение и решился на риск — лично отправился на поиски людей.
Если кто-то из спортсменов свалится здесь с тяжёлым переохлаждением, спасатели физически не смогут прибыть так же быстро, как на открытых участках. На этой верхотуре всё решала мускульная сила, а значит, неизбежно терялось драгоценное время.
Как и говорил Цзян Чэн, они вели наперегонки войну со временем.
Горный ветер дул злой, колючий. Температура рухнула за считаные минуты, и Цзян Чэн ощутил, как порывы ветра вместе со сплошной моросью мгновенно выдувают остатки тепла из тела. От ледяного прикосновения его аж передёрнуло.
У Юн прислал сообщение: третий пункт миновали двадцать восемь атлетов, и продвинуться далеко по такой погоде они вряд ли смогли.
Цзян Чэн выдохнул облачко белого пара, с силой растёр озябшие ладони и быстро сделал несколько берпи прямо на месте, чтобы разгнать кровь.
Из-за непрерывного дождя ущелья затянула белёсая пелена. Туман рос прямо на глазах, превращая и без того коварную тропу в смертельную ловушку.
Разметочные флажки где сдуло, где сломало шквалистыми порывами. Разветвлений на склоне хватало с избытком, и в такой круговерти заблудиться не составляло труда — даже с работающим GPS.
Туман поднимался невероятно быстро. Буквально за несколько мгновений густое молоко затопило всё по пояс, а видимость упала метров до тридцати.
Цзян Чэн нахмурился, достал налобный фонарь и закрепил его на голове.
Яркий луч прорезал пелену. Среди серой пустоты и чахлого кустарника Цзян Чэн внезапно уловил яркое красное пятно — похоже, у камней кто-то лежал.
Сердце ёкнуло. Он бросился туда.
Из-за размытой грязи следы на тропе смешались, но в эту сторону вела лишь одинокая цепочка отпечатков — несчастный явно сбился с пути.
Добежав до красной точки, Цзян Чэн увидел лежащего ничком человека. Перевернув его на спину, он встретил незнакомое лицо, но бандана на голове парня оказалась эксклюзивной, с эмблемой Сяо Сюнмао.
Спортсмен был без сознания. Цзян Чэн несколько раз громко окликнул его. Лишь тогда тот с трудом разомкнул веки, бесцельно поведя мутным взглядом.
Взгляд пострадавшего никак не мог сфокусироваться. Он дрожал мелкой дрожью и, точно хватаясь за соломинку, вцепился занемевшими пальцами в куртку Цзян Чэна.
Убедившись, что парень хоть немного пришёл в себя, Цзян Чэн облегчённо вздохнул, с ходу взвалил его на спину и громко выкрикнул:
— Не смей отключаться! Держись ещё немного!
Возвращаться на прошлый пункт было слишком далеко и бессмысленно. Оглядевшись, Цзян Чэн решил тащить его к землянке на склоне.
Шагая сквозь туман, он непрестанно заговаривал с висящим на плечах парнем, заставляя того хоть что-то отвечать.
Постепенно отключавшийся было бедолага стал подавать признаки жизни и откликаться всё чаще, хоть сам идти всё ещё не мог.
Почувствовав, что к парню возвращаются силы, Цзян Чэн спросил:
— Откуда у тебя эта бандана? Когда её дали? Тот человек побежал дальше или свернул куда-то?
Спортсмен отозвался лишь спустя пару секунд, заплетающимся языком:
— Давно... не... не знаю...
Цзян Чэн только вздохнул: полезной информации не густо.
— Помогите... На помощь... — донёсся сквозь шум ветра обрывистый, глухой крик.
Цзян Чэн мгновенно замер, затаив дыхание и вслушиваясь. Но звук оборвался. Казалось, это просто завывание горного шквала.
Ощущая, как дрожит бедолага у него на спине, Цзян Чэн осмотрелся, но туман стоял плотной стеной. Пришлось двигаться дальше.
Сделав пару шагов, он снова услышал слабый зов о помощи — на этот раз слева и чуть впереди. Голос отличался от первого.
Теперь Цзян Чэн не сомневался. Он прибавил шаг.
Побродив по туманному склону минут пять-шесть, он наконец разглядел под большим выступом скалы трёх или четырёх человек, сбившихся в плотную кучу.
Эти выглядели получше того, что висел на его плечах — у них хотя бы оставались силы и сознание, чтобы кричать.
— Идти сможете? — сразу окликнул их Цзян Чэн. — За мной, в укрытие! Здесь вы до костей промёрзнете!
Спортсмены подняли головы и стучащими от холода зубами едва выговорили:
— Куда... за тобой? Это далеко? Мы... мы так замёрзли... Думали тут ждать спасателей...
— Недалеко, минут десять хода! Вы справитесь! Разведём там хороший костёр, отогреемся и спокойно дождёмся помощи.
— Костёр?.. — Кое-кто из сжавшихся фигур дёрнулся и привстал.
— Да! — закрепил успех Цзян Чэн. — Согреем воды, заварим горячего супу, лапши! Десять минут потерпеть — и мы на месте!
Сжав зубы, остальные тоже поднялись на ноги. Обещание горячего бульона подействовало как глоток жизни: ещё минуту назад всё казалось кончено, а теперь спасение было совсем рядом — надо лишь сделать усилие.
Они побрели, поддерживая друг друга. Цзян Чэн быстро оценил состояние группы, затем снял свою бандану и протянул миниатюрной девушке с самым бледным лицом:
— Надень на голову. Пока голова в тепле, всё тело быстрее согреется.
— С-спасибо... — прошептала она, натягивая бандану.
Таща за собой цепочку обессилевших людей, Цзян Чэн наконец добрался до землянки. Внутри оказалось сухо — дождь сюда не забивал.
Выбрав ровное место, Цзян Чэн велел одному из парней помочь расстелить на земле термоодеяло, после чего осторожно уложил на него спасённого спортсмена.
Землянка надёжно защищала от бешеного ветра.
Контраст с ледяным адом снаружи был разительным. Страх сгинуть от гипотермии понемногу отступил, и более-менее крепкие участники начали приходить в себя.
Цзян Чэн раздал из рюкзака шоколад и энергетические батончики:
— Ешьте все, у кого есть силы жевать.
Сам он тем временем принялся обшаривать укрытие. Землянка явно осталась от старой производственной бригады. В глубине Цзян Чэн отрыл настоящее сокровище: старые ватные одеяла, пару жёстких валенок и топорщащиеся ватники.
Не раздумывая, он притащил всё это к людям. Бедолаги скинули мокрую верхнюю одежду и с головой зарылись в пахнущие прелью, но тёплые ватники и одеяла, а девушке досталась стёганая куртка.
Убедившись, что люди отходят от шока, Цзян Чэн занялся огнём.
Сухих дров в заброшенном укрытии хватало с избытком. Перерыв кучу хлама, Цзян Чэн нашёл не только ветки и сухую траву, но даже огниво.
Он с облегчением вздохнул, быстро нащипал сухой травы, распушил её и выложил поверх растопки.
Огниво выбило несколько снопов искр, прежде чем трут наконец затлел. Цзян Чэн бережно прикрыл огонёк ладонями, боясь, как бы сквозняк из входа не погасил эту хрупкую надежду.
За его манипуляциями, затаив дыхание, следила вся группа.
Раздувая огонёк осторожными, мягкими порывами воздуха, Цзян Чэн добился устойчивого пламени, после чего стал понемногу подкидывать тонкие сучки.
Когда пламя разгорелось, затопив ярким светом всю землянку, в глазах людей вспыхнул живой восторг. Даже лежавший на полу спортсмен с трудом подполз ближе к теплу.
Миниатюрная девушка, жуя шоколад, окликнула его:
— Эй, не дёргайся! Тебе надо лежать неподвижно...
Цзян Чэн пододвинул парня вместе с термоодеялом вплотную к очагу. Они обложили огонь камнями и вкопали фляги с водой в горячую землю у костра. Вскоре вода нагрелась, и её аккуратно вытащили с помощью веток — можно было и руки согреть, и напиться.
Цзян Чэн разлил кипяток по фляжкам пострадавших, оставив себе лишь пару глотков, чтобы согреть горло.
Поднявшись на ноги, он обратился к людям:
— Сидите здесь и не выходите. Попробуйте связаться с организаторами.
— Погоди, ты куда? — перебил его кто-то.
Девушка, получившая бандану, тоже всплеснула руками:
— Там же лютая стужа! Замёрзнешь насмерть, парень, не ходи!
— Там ещё остались люди. Я должен поискать, — отрезал Цзян Чэн и кивнул на лежащего. — Присмотрите за ним.
Девушка осеклась. Поняв, что спорить бесполезно, она сорвала с головы бандану и протянула её обратно, плотнее кутаясь в ватник:
— Надень. Мне в одеяле и так тепло, а тебе нужнее.
Цзян Чэн спорить не стал, подхватив рюкзак и молча шагнув в туман за порогом.
— Слушай, землячка, брось ещё дров в огонь, они как раз под рукой у тебя, — попросил один из парней.
Девушка подкинула полено и предложила:
— Может, познакомимся? Так проще общаться будет.
— Давай. Я Да Му. В трейлане уже лет шесть, — отозвался мужчина, закутанный в одеяло по самый нос.
Двое других парней, жавшихся друг к другу под одним ватником, тоже назвали свои имена.
— А ты? — спросил Да Му у девушки.
— Меня А-Ле зовут. Увлеклась забегами недавно, вообще я медик.
— А-а, так вот почему ты нас заставила под той скалой засесть! — осенило Да Му. — Если б мы дальше побежали, легли бы точно так же, как этот бедолага.
Да Му кивнул на парня на термоодеяле.
А-Ле подобралась к нему ближе, едва переставляя ноги от усталости:
— Ему ещё повезло, сознание не потерял.
Она накрошила шоколад в фляжку с тёплой водой, взболтала и попросила:
— Парни, помогите приподнять его и напоите сладкой водой. Ему сейчас это жизненно необходимо.
Да Му бережно приподнял подбородок пострадавшего, и они по капле влили растворённый шоколад.
Когда тот проглотил жидкость, А-Ле перевела дух, отползла обратно к костру и протянула руки к огню.
— У кого-нибудь сеть ловит? — Да Му достал телефон, пытался отправить сообщение в чат, но без толку.
Остальные тоже вытащили гаджеты — результат тот же.
— В горах из-за бурана связи нет, — вздохнула А-Ле. — Я ещё снаружи проверяла.
Да Му побледнел:
— И что делать?! Как нас найдут?!
— Не паникуй. Нам повезло куда больше, чем остальным: мы в тепле, с водой, едой и огнём. Дождёмся прояснения, — А-Ле держалась куда спокойнее мужчин. — Меня больше вот этот беспокоит.
Она кивнула на тяжёлого больного:
— Тут поможет только физический обогрев...
Не успела она договорить, как у входа обрисовался силуэт.
А-Ле попыталась приподняться:
— Это тот парень вернулся?
— Я, — раздался густой, уверенный голос Цзян Чэна.
Все вздохнули с облегчением, но тут же увидели: он вернулся не один. На плечах Цзян Чэн тащил ещё одного обессилевшего участника!
Народ обомлел и быстро освободил место.
Да Му, глянув на синюшную кожу новоприбывшего, тут же уступил своё термоодеяло:
— Что с ним?!
Цзян Чэн аккуратно уложил мужчину, сдёрнул с него промокшую насквозь штормовку и, тяжело дыша, ответил:
— Нашёл его на склоне. Он бредил, заговаривался и даже палки в руках не держал.
Цзян Чэн подвинул его ближе к огню и обложил вокруг нагретыми камнями, создавая экран для теплового излучения.
А-Ле пригляделась к пострадавшему. Бедолага вдруг начал дико рвать на себе одежду, выкрикивая: «Жарко! Мне жарко!»
— Ничего себе камни работают! — удивились двое парней у стены. — Так быстро согрелся?!
— Назад! — в один голос рявкнули А-Ле и Цзян Чэн.
Цзян Чэн вместе с Да Му быстро обложили пострадавшего всеми тёплыми вещами, а флягу с горячей водой, обернув носком, прижали к его подмышке.
— У него тяжелейшая стадия гипотермии! — воскликнула А-Ле. — Срочно поднять внутреннюю температуру!
Да Му порывался растирать ему руки и ноги, но Цзян Чэн заставил его отскочить:
— Не трогай конечности!
— Но ведь всегда так делают?! — растерялся Да Му.
— Ему нельзя! — вмешалась А-Ле. — При сильном переохлаждении растирать руки и ноги смертельно опасно! Сейчас его сердце еле справляется, а если вы погоните ледяную кровь от конечностей к внутренним органам, произойдёт остановка сердца!
Да Му отшатнулся, перепугавшись до смерти.
— И что делать? — спросили парни.
— Только внешнее согревание, термоодеяла и понемногу давать тёплую сладкую воду каждые десять минут, — ответила А-Ле. — Остаётся только ждать спасателей.
Цзян Чэн уважительно посмотрел на девушку:
— Вы медик?
— Да, А-Ле, — подсказал Да Му. — Настоящий специалист!
— Очень к месту, — кивнул Цзян Чэн, опускаясь на землю.
— Слушай, парень, ты бы сам передохнул, — настойчиво произнесла А-Ле, вглядываясь в его побледневшие губы. — Ты на пределе.
Цзян Чэн прикусил губу до крови, чтобы вернуть ей цвет, но А-Ле лишь укоризненно качнула головой. В условиях такого бурана даже его подготовка давала сбой.
— Ладно, переведу дух, — вздохнул он.
Да Му протянул ему флягу:
— Как тебя звать-то, спаситель?
— Цзян Чэн.
Да Му завис на пару секунд, а потом расширил глаза:
— Тот самый Цзян Чэн?! Известный артист?!
— Угу, — сдержанно ответил Цзян Чэн, снимая защитные очки и утирая пот и воду со лба.
Все ахнули. Одно дело — слышать о звёздах, другое — когда эта звезда лично вытаскивает тебя с того света в горах!
Вдруг у входа снова послышались шаги.
— Опять кто-то?!
— Спасатели?!
В землянку влетели двое мокрых, дрожащих от холода парней.
— Учитель Цзян! — закричал Лу Юэцзинь (Сяо Сюнмао). — И вы здесь?!
За ним ввалился Сюн Бэньфу и ещё человек шесть-семь!
Цзян Чэн быстро помог им разместиться и развёл второй костёр.
Сюн Бэньфу нахмурился, глядя на тяжёлых больных:
— Переохлаждение? Спасатели скоро?
— Не раньше завтрашнего дня, — мрачно заметил Сюн Бэньфу. — Техника сюда не пройдёт, а вертолёты в такой шторм и грозу не взлетят.
В землянке снова воцарилось тяжёлое молчание. Но Цзян Чэн твёрдо произнёс:
— Вертолёты взлетят. Я знаю.
Он верил в Цзян Цзинь и в Цзянь Синцэ.
Наступила ночь. За стенами землянки выл ветер, ревели дикие звери. Атлеты сидели прижавшись друг к другу.
Сяо Сюнмао тихо подсел к Цзян Чэну и вложил ему в руку две плитки шоколада:
— Ты всё раздал... На, съешь сам, никому не скажу.
Цзян Чэн улыбнулся, отправив кусочек в рот. Сладкий вкус отозвался приливом сил.
Спустя некоторое время Цзян Чэн, сидевший у самого входа, заметил, как по туману пронёсся яркий сноп света.
Он вскочил!
Над ущельем, превозмогая бурю, висел вертолёт с эмблемой промышленной группы «Циань»! Исполинский прожектор слепил глаза.
Из открытой двери вертолёта, цепляясь за поручни, вниз всматривалась знакомая, родная фигура.
— Мы здесь! — закричал Цзян Чэн, маша руками.
Из землянки выскочили остальные.
Вертолёт завис в тридцати метрах над землёй. Вниз метнулся трос, и через мгновение по нему соскользнул человек в полном снаряжении. Не прошло и шести секунд, как его ноги коснулись земли.
— Цзян Чэн!