Небольшой обвал в ледяном тоннеле заставил всех переживать заново перенесённый испуг.
Особенно тяжело приходилось Чжалэсу. Молодой проводник, прежде с усердием ручавшийся за безопасность пути, теперь словно воды в рот набрал. Он проходил этот маршрут раз семь или восемь и понятия не имел, что тоннель был прорублен в леднике древнего синего льда.
И прямо у него на глазах свод рухнул!
Повесив голову, Чжалэсу удручённо подошёл к Цзянь Синцэ.
— Командир Цзянь, я подставил всех под удар... Я...
Цзян Чэн перевёл взгляд на парня. Только что тот держался дерзко, словно молодая овчарка, а теперь стоял перед Синцэ, опустив плечи и полностью пав духом.
Цзян Чэн прекрасно понимал его состояние. Взяв на себя роль проводника, ты отвечаешь за чужие жизни, и груз этой ответственности поистине неподъёмен. Но раз уж Чжалэсу выбрал такое ремесло, он обязан выдерживать давление и обладать нужной выдержкой. Это вопрос элементарной безопасности.
Цзян Чэн краем глаза проследил за реакцией Цзянь Синцэ.
Синцэ повернул голову к юноше. В его памяти всё ещё был жив образ сопливого мальчишки, прятавшегося за спинами отца и брата от лютой стужи. Теперь же перед ним стоял взрослый мужчина, опытнейший проводник с солидным багажом походов за плечами.
Он был самостоятельным человеком со своим мнением и привычками. Синцэ не приходился ему ни отцом, ни старшим братом, ни наставником, чтобы читать нотации.
К тому же Чжалэсу и без того едва не захлёбывался виной и страхом. Добавь Синцэ сверху ещё суровый выговор — и парень сломается, навсегда потеряет уверенность в себе и станет бояться гор. А для того, кто гордится своей профессией, нет ничего страшнее.
Хотя прямо сейчас Чжалэсу, кажется, жаждал именно нахлобучки — так его совесть хоть немного успокоилась бы.
Опыт психологической помощи у Цзянь Синцэ был скудным, зато армейская закалка подсказывала, как работать с людьми разного склада. Он смерил юношу строгим взглядом:
— Расправь плечи. Голову выше.
Чжалэсу поспешно выпрямился.
— Ледник древнего синего льда — редчайшее явление, — спокойно продолжил Синцэ. — Я говорю это не ради твоего оправдания, а констатирую факт. Ты проложил лучший маршрут, опираясь на свой опыт и знания. И на всём пути я видел твою работу.
Цзян Чэн невольно удивился. Он слышал легенды о суровом командире Цзяне, чьи нагоняи доводили до слёз бывалых бойцов. Чтобы тот проявлял такую мягкость?
С чего вдруг такое снисхождение к молодёжи? Чжалэсу кажется ему слишком юным? Или сказалось прошлое знакомство? Цзян Чэн мысленно покачал головой: всё это не вязалось с характером Синцэ. Но иной причины в голову не приходило.
«Что же ты на острове меня так безжалостно гонял?» — с лёгкой досадой подумал Цзян Чэн.
Хуан Дахэн, услышав разговор, тоже решил поддержать проводника:
— Вот именно! Ты же не мог знать наверняка. Не бери всё на себя.
Су Наньнань знала, что Чжалэсу иногда бывает резковат — особенно в разговоре с ней, — но видела, что парень искренне печётся об их безопасности. Глядя на его удручённый вид, она смягчилась:
— Никто тебя не винит. Не дави на себя так. Пойдём дальше?
Чжалэсу смотрел на Цзянь Синцэ снизу вверх. Командир казался ему нерушимой скалой — точно так же, как в детстве, когда этот человек защищал его с братом и отцом от лютой метели. Рядом с командиром Цзянем можно было спать спокойно, не боясь замерзнуть во сне навсегда.
Задолго до того, как горный туризм стал прибыльным промыслом, Чжалэсу слышал сотни историй о людях, сгинувших в снегах. Если бы не отряд Синцэ, они с семьёй давно превратились бы в ледяные изваяния. Он сам стал проводником только ради того, чтобы походить на командира Цзяня — вести людей в горы и возвращать их живыми и невредимыми.
И надо же было совершить такую оплошность на глазах у своего кумира! Чжалэсу ждал гнева, разочарования, уничтожающей критики... А вместо этого услышал сухие, но поразительно тёплые слова поддержки.
— С другой стороны, — тон Синцэ сделался строже, — этот случай показал, насколько коварна и непредсказуема природа. Опыт — наш главный союзник, но нельзя слепо полагаться только на него. Нужно учиться новому и смотреть в оба.
Синцэ не любил долгих речей, да и с парнем нельзя было говорить так же прямолинейно, как с подчинёнными в отряде.
— Нам пора идти. Веди группу, Чжалэсу.
Закончив, Синцэ едва заметно перевёл дух.
У Чжалэсу подступили слёзы. В его глазах вспыхнул такой восторженный, почти фанатичный блеск, что Цзян Чэн невольно усмехнулся.
«Как будто на себя со стороны смотрю», — подумал Цзян Чэн. Разница заключалась лишь в том, что Чжалэсу выражал свой восторг открыто и пылко, тогда как слепое поклонение самого Цзян Чэна со временем переросло в глубокую привязанность, доверие и тихую привычку быть рядом.
«Значит, командир Цзянь так мягко относится ко всем своим фанатам?» — Цзян Чэн ещё раз пристально посмотрел на Синцэ.
Заметив этот долгий взгляд, Синцэ спросил:
— Что-то не так? Почему ты всё время на меня смотришь?
— Да ничего. Просто вдруг понял, какой наш командир, оказывается, чуткий с молодёжью, — уголки губ Цзян Чэна дёрнулись.
Вогнав ледоруб глубоко в плотный снег, он ловко скользнул вниз по склону. Движение вышло настолько изящным и выверенным, что он за пару секунд оказался далеко внизу.
Синцэ даже не успел понять скрытого подтекста этой фразы, как Цзян Чэн уже ждал их у подножия.
«Это похвала или?..» — Синцэ слегка нахмурился. Впрочем, следовать примеру Цзян Чэна он не мог: нужно было подстраховывать Цзянь Суйчжи и остальных при спуске. Вопросы пришлось отложить.
Су Наньнань, спускавшаяся следом за Цзян Чэном, услышала его реплику. Она хотела пошутить, что тот звучит как старший ребёнок, ревнующий родителей к младшему, но, увидав, с какой стремительной грацией Цзян Чэн скатился вниз, осеклась.
Какая там ревность первенца! Это больше похоже на подколы ревнивой половинки.
Су Наньнань поспешно мотнула головой, прогоняя нескромные мысли.
«Ничего подобного! Учитель Цзянь просто демонстративно блеснул мастерством!»
Чжалэсу после разговора заметно преобразился. Он стал куда заботливее: подражая Синцэ, держался возле участников и подсказывал, куда вернее всаживать ледоруб.
До него наконец дошло: задача проводника — не просто уберечь людей, а научить их двигаться уверенно и безопасно.
Синцэ, наблюдавший за ним, одобрительно кивнул. Чжалэсу расплылся в счастливой улыбке, словно ребёнок, получивший конфету.
Цзян Чэн стоял у подножия и, задрав голову, наблюдал за этой идиллией. Глаза его слегка сузились.
— Учитель Цзянь, вы просто невероятны! — тяжело дыша, проговорил Хуан Дахэн, сползший со склона при помощи Чжалэсу. — Мы сверху только и успели заметить: «Вж-жух!» — и вы уже внизу! Будто со встроенным навигатором!
Суйчжи тоже дивился: как можно так ловко обходить скрытые под снегом камни?
Чжалэсу искренне восхитился:
— Не похоже, что ты впервые в горах. Отличная техника.
Цзян Чэн сдержанно кивнул в ответ.
Синцэ покосился на Цзян Чэна. Ему показалось, что тот слегка задет, но неуловимая тень недовольства тут же испарилась, будто её и не было.
Не успели они пройти и пары сотен метров, как в тишине заснеженной долины резко зазвонил спутниковый телефон Синцэ.
— Режиссёр, — ответил Синцэ.
Съёмочная группа только сейчас узнала о ночном обвале и в панике обрывала связь.
Оператор Цзян Чэна, услышав разговор, смущённо кашлянул:
— Ой... Совсем забыл отчитаться режиссёру Хаю, что мы в порядке.
Сначала они планировали связаться после спуска со склона, а потом зрелище рухнувшего ледника полностью выбило всё из головы.
Режиссёр Хай на том конце провода облегчённо вздохнул:
— Слава богу! Нам только что звонили из диспетчерской службы Гунлай. Сообщили, что группа туристов попала под завал в районе отмели Древнего дракона и подала сигнал SOS. Я уж грешным делом подумал на вас.
Синцэ насупился:
— Там были люди? Когда это случилось?
— Минут пятнадцать-двадцать назад. Туда уже отправили спасательный вертолёт. Всех нашли, но они без сознания, личности пока не установили, везут в больницу. Кстати, мы уже на месте сбора. Вы где?
Синцэ взглянул на Чжалэсу. Тот сориентировался мгновенно:
— С нашим темпом — около часа ходу.
Синцэ закончил разговор, тщательно упаковал телефон в герметичный чехол и убрал в клапан рюкзака.
— Что там у режиссёра? — поинтересовался Хуан Дахэн. — Я слышал что-то про вертолёты?
Синцэ коротко пересказал суть.
Чжалэсу мрачнел на глазах:
— Этот тоннель — ключевая точка на многих маршрутах. Рядом отмель Древнего дракона, место популярное.
— Теперь популярным не будет, — отрезал Синцэ.
Все снова мысленно поблагодарили судьбу за то, что Цзян Чэн вовремя увёл их от опасности.
Встреча со съёмочной группой состоялась даже чуть раньше намеченного. Трансляцию проекта «Привет, дикая природа» запустили на полчаса раньше обычного.
Перед включением камер Хуан Дахэн пошутил, что режиссёру следовало бы наложить им грим: лица у всех были мятыми после бессонной ночи, а мешки под глазами висели едва ли не до подбородка.
Су Наньнань и Цзянь Суйчжи переглянулись, оценивая внешний вид друг друга: оба остались вполне привлекательными даже без косметики.
— На таком морозе отекать нечему, — успокоил их Цзян Чэн. — А наденешь горнолыжные очки — половины лица всё равно не видать. Хоть глаза из орбит вывалятся, никто не заметит.
Хуан Дахэн поперхнулся:
— Звучит логично... пусть и жутковато.
Чтобы выполнить дневную норму, им требовалось пересечь замерзшее озеро и заночевать на противоположном берегу. Переход по льду обещал быть не из лёгких.
— На той стороне и поставим лагерь, — сверяясь с картой, проговорил Чжалэсу. — Путь займёт около трёх часов. К четырём часам дня будем на месте. Сегодня заночуем пораньше, а остальные задачи отложим на завтра.
Цзянь Суйчжи с облегчением кивнул. За последние несколько часов это были самые приятные слова.
* * *
[- Похоже, все ужасно устали... Вроде только второй день начался? Не выспались?]
[- Да они выглядят так, будто их всю ночь пытали, а не просто "не выспались" хддд]
[- Ночёвка в снегах — дело непривычное, вот и не отдохнули нормально.]
[- Народец, вы слышали? Из службы Гунлай передали, что у отмели Древнего дракона завалило группу туристов!]
[- Отмель Древнего дракона? Это же прямо там, где они вчера эфир завершили?!]
[-... Неужели наши рванули от обвала в последний момент?!]
[- Да ну, от обвала пешком не убежишь, совпадение просто.]
* * *
К полудню погода резко испортилась. На плато ударил шквалистый ветер. Участникам пришлось плотнее натянуть балаклавы и застегнуть шлемы, защищаясь от колючего холода.
Ветер не утихал, напротив — набирал силу. Каждые десять шагов давались с боем, наледи под ногами стали скользкими.
Когда они подошли к озеру, Чжалэсу резко замер и сорвал очки, неверяще уставившись вперёд.
— Что стряслось? — не поняла Су Наньнань. — Нам разве не через озеро?
Чжалэсу перекрикивал ревущий ураган:
— Озеро вскрылось!
Су Наньнань и Хуан Дахэн выскочили вперёд и ахнули.
Вместо монолитной ледяной глади перед ними простиралось бушующее месиво из мелкого крошева и мелких ледяных глыб. Шквалистый ветер вздымал над водой облака брызг, похожих на клубы густого пара. Озеро казалось гигантским кипящим котлом.
Дикое, нереальное зрелище.
Су Наньнань открыла рот, но порыв ледяного воздуха мгновенно забил дыхание, заставив её зайтись от кашля.
Цзян Чэн и Цзянь Синцэ быстро подошли ближе.
* * *
[- Мать твоя! Что с озером?!]
[- Жесть! Оно реально как будто закипело!]
[- Выглядит так, будто вода там обжигающе горячая...]
[- Вот это попадос. И как теперь переправляться? Вплавь?!]
[- Моржевание заказывали?]
[- Какое моржевание, тут за минуту дуба врежешь!]
* * *
Чжалэсу перекрикивал ветер, обращаясь к Синцэ:
— Это самое узкое место! Дистанция наименьшая, но подводное течение тут бешеное! Такое иногда случается. Нужно брать западнее! Пойдём дальше — найдем крепкий лёд!
Цзян Чэн нахмурился:
— Насколько ты уверен?
— На восемьдесят процентов! — выкрикнул Чжалэсу. — Я с таким сталкивался. На широкой воде лёд толще, его так просто не разламывает.
Он опустился на колено и набросал веткой на снегу контуры озера:
— Озеро похоже на песочные часы или тыкву-горлянку. Мы сейчас как раз в перемычке. Если сделаем небольшой крюк и обойдём этот участок, потеряем максимум час. До темноты успеем.
Синцэ сжал губы, оглядываясь на участников. Те выглядели измотанными.
— При такой погоде они дальше не пойдут, — отрезал он. — Силы на исходе, внимание рассеяно.
Он несколько раз вонзил трекинговую палку в наст — под глубоким снегом лежал плотный наст.
— Ставим палатки и переждём пик ветра. Выходить на открытый лёд в ураган слишком опасно: если шторм усилится, укрыться будет негде.
Цзян Чэн согласился. Чжалэсу тоже пришлось кивнуть.
Суйчжи и остальные достали снеговые лопаты, но застыли в растерянности. С чего начинать? Сколько копать?
Синцэ и Цзян Чэн первыми вонзили лопаты в наст, очерчивая границы:
— Вынимайте грунт вот в этих пределах. Полметра глубины хватит.
Синцэ поднял взгляд к небу. Из-за пурги видимость упала метров до ста, а в низине ущелья разглядеть что-либо было ещё сложнее.
Он нахмурился и тихо сказал Цзян Чэну:
— Помоги им поставить штормовые палатки. Я поднимусь на гребень, осмотрюсь.
Цзян Чэн мгновенно схватил его за рукав:
— Видимость нулевая! Лезть на кручу в такую метель — безумие!
— Если с соседних пиков накроет ещё один фронт, нас здесь занесёт насмерть, — возразил Синцэ. — Я должен проверить.
Цзян Чэн поджал губы, затем обернулся к оператору:
— Свяжись со штабом. Запроси свежую сводку погоды.
Оператор кивнул и принялся вызывать режиссеров. Синцэ, не теряя времени, шагнул в сторону.
Он подошёл к Чжалэсу, копавшему укрытие вместе с Хуан Дахэном:
— Поставите две палатки вместе с Цзян Чэном. Проследи, чтобы все немедленно укрылись. Главное — защита от ветра. Если метель усилится, а я не вернусь — запрашивайте эвакуацию. Безопасность превыше всего.
Чжалэсу побледнел:
— Командир Цзянь, вы куда?! Один?! Это же смертельно опасно! Вы опасаетесь, что с гор Яонян и Дагунян надвигается грозовой фронт?
Синцэ коротко кивнул:
— Торопитесь. Температура падает слишком быстро.
Чжалэсу бросил взгляд на термометр: пару минут назад было минус сорок, а теперь стрелка сползла к сорока пяти.
— Будет буран, — прошептал он.
Оператор подошёл к Цзян Чэну с мрачным видом: из-за урагана связь со штабом прервалась. Последние данные со спутника получали полчаса назад, и тогда штормового предупреждения не было.
Цзян Чэн огляделся — Синцэ нигде не было.
Сердце Цзян Чэна сжалось. Он подбежал к Чжалэсу:
— Где Цзянь Синцэ?!
— Командир Цзянь ушёл, — Чжалэсу виновато опустил глаза. — Я не смог его удержать. Он велел поставить палатки...
— Ты один справишься? — перебил его Цзян Чэн. — Проследишь за ними?
Чжалэсу обомлел:
— Ты идешь за ним?
— Да, — Цзян Чэн быстро повернулся к Цзянь Суйчжи, коротко проинструктировав его, на что обращать внимание и как контролировать состояние остальных.
Суйчжи даже не успел осмыслить происходящее: то ли ужасаться, что дядя ушёл один в метель, то ли переживать за Цзян Чэна... Он лишь на автомате закивал.
Когда Цзян Чэн скрылся в белой пелене, Суйчжи опомнился под крики Хуан Дахэна и Су Наньнань. «Чёрт, надо было его удержать!» — в панике подумал он.
Цзян Чэн на ходу проверял страховочную систему, догоняя Синцэ.
Он включил налобный фонарь. В вихрях снега видимость была скверной, но по мере подъёма ветровая тень уступала место плотному потоку.
Впереди, среди белого хаоса, смутно вырисовывался одинокий силуэт.
В груди у Цзян Чэна болезненно кольнуло. Он понимал мотивы Синцэ: как командир и бывший военный, тот привык брать всю ответственность на себя. Но Цзян Чэн категорически не хотел, чтобы Синцэ снова рисковал в одиночку.
В горах нельзя ходить по одному — это базовое правило. Да и удержать порыв сердца Цзян Чэн просто не смог.
— Синцэ! — крикнул он, но ветер мгновенно забил рот снегом.
Цзян Чэн сплюнул и прибавил ходу. Нагнав Синцэ, он мёртвой хваткой вцепился в его запястье, тяжело переставляя ноги.
Синцэ ошеломленно обернулся:
— Ты сошёл с ума?!
Он оглянулся назад — лагерь уже потонул в снежной мути. Ужас охватил его: если бы Цзян Чэн сбился с пути в этой круговерти?!
— Безрассудство! — гаркнул Синцэ, но тут же с неистовством притянул Цзян Чэна к себе, крепко, почти до хруста рёбер, обнимая его, прежде чем отпустить.
Цзян Чэн ждал нагоняя, поэтому лишь усмехнулся. Сквозь снежную пыль он разглядел, как сурово поджатые губы Синцэ на мгновение дрогнули в тёплой улыбке.
— Пойдём, пойдём, — Цзян Чэн подмигнул ему. — Только сначала застегни карабин. Встряли вместе — значит, наглухо.