Цзян Чэн заперся в ванной и не выходил оттуда добрых полчаса. Голова раскалывалась от воспоминаний об увиденном во сне.
С какого перепугу ему приснилось такое?!
Во всём виноват тот старый ювелир из серебряной лавки. После его слов Цзян Чэн невольно попытался представить, как будет выглядеть будущая спутница командира Цзяня. Но какого черта он подставил на её место себя?
Цзян Чэн обхватил голову руками, а затем тряхнул головой, отгоняя наваждение. Всё это было дикостью.
Но в памяти намертво застыл один-единственный кадр: они в шаге от поцелуя. Самое паршивое — мысль о том, что смотрелись они вместе удивительно гармонично и даже... счастливо, не вызывала ни малейшего отторжения.
Сглотнув сухой ком в горле, Цзян Чэн снова плеснул в лицо ледяной водой.
— Цзян Чэн? Ты скоро? — Постучав в дверь, Цзянь Синцэ нахмурился.
Изнутри ответа не последовало: Цзян Чэн опустил лицо в раковину, полную холодной воды, и слышал лишь шумящую из крана струю.
Поколебавшись долю секунды, Цзянь Синцэ толкнул дверь. Увидев Цзян Чэня, ушедшего с головой под воду, он в два шага преодолел расстояние и вытащил парня наверх.
Цзян Чэн всё ещё находился в прострации. С лица стекала вода. Открыв глаза и увидев совсем близко лицо командира Цзяня, он вспомнил недавний сон и в ужасе отпрянул на шаг:
— Ко... командир Цзянь?
Цзянь Синцэ нахмурился. Накинув на голову юноши сухое махровое полотенце, он принялся энергично растирать его мокрые волосы.
От Цзян Чэня так и веяло холодом. Хоть в номере и работало отопление, на дворе стояла лютая зима — подобные строптивые выходки выглядели полнейшим безумием.
— Решил избрать столь изысканный способ уйти из жизни — утопиться в раковине? — строго спросил Цзянь Синцэ. — Цзян Чэн, ты уже взрослый человек, к чему эта дурость?
— Я просто хотел остудить голову... — виновато пробормотал Цзян Чэн, пытаясь выхватить полотенце.
Командир растирал так усердно, что волосы наверняка спутались в колтуны. Поскольку махровая ткань накрывала голову с головой, Цзян Чэн потянулся наослеп и вместо полотенца случайно сжал ладонь Цзянь Синцэ.
Слова застряли у него в горле. Словно получив разряд тока, Цзян Чэн мгновенно отдёрнул руку.
Цзянь Синцэ не придал значения прикосновению, отреагировав лишь на оправдание парня:
— Ледяной водой? Уверен в своём железном здоровье?
Цзян Чэн промолчал. Пользуясь тем, что лицо скрыто под полотенцем, он недовольно поджал губы.
«А кто, спрашивается, виновник всего этого сумасбродства, если не сам командир Цзянь?»
Не успел он закончить мысль, как полотенце сдёрнули. Цзян Чэн не успел сменить выражение лица и попался с поличным.
Цзянь Синцэ увидал поджатые губы и опущенный, по-собачьи обиженный взгляд.
Вся строгость командира мгновенно улетучилась. Поджав губы, Цзянь Синцэ тяжело вздохнул и сокрушённо качнул головой:
— Выходи. В комнате хотя бы тепло.
— Угу, — отозвался Цзян Чэн и направился к выходу.
Только тут Цзянь Синцэ заметил, что тот шагает по холодному полу босиком. Жилка на виске командира снова нервно дёрнулась.
Цзян Чэн забрался на кровать и спрятал зябнущие ноги под одеяло. Поток теплого воздуха из кондиционера заставил его слегка поежиться — тело действительно пробрал озноб.
Вернувшись из ванной с феном, Цзянь Синцэ включил его в розетку у изголовья:
— Повернись спиной.
Посчитав, что командир всё ещё сердится, Цзян Чэн не стал возражать и послушно повернулся.
Отельный фен шумел вовсю, обдавая затылок приятным теплом. Пальцы Цзянь Синцэ, бережно перебиравшие пряди, касались головы куда мягче, чем когда он орудовал полотенцем. Поглаживания и легкий массаж кожи головы приносили такое удовольствие, что Цзян Чэн невольно прикрыл глаза.
— Что тебе приснилось? — спросил Цзянь Синцэ, решив добраться до сути проблемы.
Цзян Чэн оцепенел. Мысли о реальном командире Цзяне за его спиной моментально смешались с образом командира из сна, отчего вся расслабленность мгновенно улетучилась.
И что от него ждут в ответ? Скажи он прямо: «Мне приснилась наша свадьба», — и командир Цзянь без колебаний выставит его из номера с двуспальной кроватью остывать на мороз.
Суровый натурал вроде него в жизни бы до такого не додумался. Цзян Чэн сжал губы.
Уловив очередную вспышку подавленности у парня, Цзянь Синцэ нахмурился:
— Не хочешь говорить?
— Да нет, просто... бессвязные отрывки без особой логики, — попытался выкрутиться Цзян Чэн, решив рассказать о другой части сна, которая тоже вполне годилась на роль причин ночного кошмара. — Приснилась перестрелка на море, а потом взрыв. Вот и проснулся от страха.
Цзянь Синцэ приподнял бровь:
— Переиграл днём в аркады или повлияли вечерние катки перед сном?
— Наверное, всё вместе, — ухватился за соломинку Цзян Чэн.
На самом деле Цзян Чэн помнил своё последнее прижизненное задание. Оно действительно проходило в море, у самой границы нейтральных вод, где развернулся настоящий плавучий форпост. Во время финального штурма завязался жестокий бой; патроны были на исходе, и отряду оставалось лишь держаться до подхода подкрепления.
Картины из сна походили на ту операцию, хотя детали уже сгладились из памяти.
Цзянь Синцэ продолжал размеренно массировать его голову:
— Впредь никаких видеоигр перед сном.
— Понял-понял, — с готовностью согласился Цзян Чэн, прищурившись.
— По-моему, уже хватит, — слегка повернул голову Цзян Чэн. — Волосы сухие.
— Сухие? Сам ведь ушёл под воду с головой, забыл уже? — осадил его Цзянь Синцэ.
Цзян Чэн покорно умолк и почесал кончик носа.
Получив приказ сидеть смирно, он решил не нарываться на новые нотации.
Однако мысли не давали покоя. Должны ли обычные друзья сушить друг другу волосы? Цзян Чэн ни разу не видел, чтобы Хуан Дахэн сушил шевелюру Цзянь Суйчжи.
Впрочем, их отношения с командиром были несравнимо крепче и ближе.
Цзян Чэн не находил подходящего примера для сравнения, но подсознательно ощущал некую нестыковку. С другой стороны, раз командир Цзянь не видит в этом ничего дурного, значит, всё в пределах нормы?
Откашлявшись, Цзян Чэн аккуратно закинул удочку:
— Командир Цзянь, а вы кому-нибудь раньше сушили волосы?
Рука Цзянь Синцэ замерла. Он с лёгким удивлением взглянул на юношу:
— С чего такой вопрос?
Цзян Чэн опустил голову, скрывая выражение лица. Его слегка удлинённые волосы пепельно-зеленого льняного оттенка стали мягкими и тёплыми. Прикасаться к ним было настоящим удовольствием, и Цзянь Синцэ с наслаждением пропускал шелковистые пряди сквозь длинные, узловатые пальцы.
— Да просто движения у вас уж больно ловкие, — со смешком отшутился Цзян Чэн.
Цзянь Синцэ едва заметно улыбнулся:
— Набивал руку исключительно на собственной шевелюре.
Помолчав секунду, он спросил:
— Нравится?
Цзян Чэн кивнул. В душе затрепетала радостная искорка.
Улыбка на лице Цзянь Синцэ стала чуть явственнее.
Закончив сушку, Цзянь Синцэ отнёс нагревшийся фен в ванную, после чего вернулся, лёг в кровать и погасил свет.
Повернувшись к парню, он тихо спросил:
— Теперь уснёшь?
— Угу, — Цзян Чэн чинно сложил руки на животе, приняв максимально правильную позу для сна, и зажмурился. — Если не усну сейчас, наступит рассвет.
Цзянь Синцэ хмыкнул:
— Договорились.
Пока дыхание рядом лежащего человека становилось всё более ровным и глубоким, Цзян Чэн снова открыл глаза и уставился в потолок.
Чёртова бессонница.
Он принялся разбирать по косточкам собственные мысли. Был ли тот сон случайным слепком дневных впечатлений или же проявлением скрытых желаний?
Командир Цзянь ему безусловно нравился. Нравилось проводить вместе время, нравилось понимание с полуслова, дарившее чувство собственной уникальности. Нравилась и та особенная забота, которой командир его окружил. Но можно ли назвать это любовью? Был ли это тот самый романтический трепет?
В прошлой жизни Цзян Чэн никого не любил и понятия не имел, каково это.
С одной стороны, сказывалась специфика службы. Сходиться с девушкой казалось эгоистичным: заставлять кого-то годами ждать тебя со спецзаданий — плохая затея.
С другой стороны, банально не хватало времени. В казармах и сослуживцы-женщины со временем воспринимались исключительно как боевые товарищи. А уж когда посыпались непрерывные операции, времени не оставалось даже на то, чтобы навестить родной детский дом, не говоря о романтике.
К тому же Цзян Чэн не представлял, есть ли у Цзянь Синцэ хоть какой-то симметричный интерес. Командир по природе своей опекал всех своих подчиненных: замечал любые травмы на тренировках, помогал семьям сослуживцев. Проявление чуткости для него было естественной нормой.
Да и то недосягаемое взаимопонимание, которым Цзян Чэн тайком гордился... Разве могло оно сравниться с взаимовыручкой, закалённой в боях и выверенной годами совместной службы с бывшими боевыми товарищами? Нет, конечно.
Однако командир Цзянь сам признался, что никому раньше не сушил волосы.
Этот факт определённо засчитывался в плюс.
И всё же гадать о чужих чувствах, не разобравшись в собственных, было верхом глупости. Выглядело бы так, будто он готов отвечать взаимностью только при условии, что его уже полюбили.
Маленький человечек в голове Цзян Чэня отчаянно замотал головой.
Чем больше он погружался в эти думы, тем дальше отступал сон.
Поэтому на следующее утро, открыв глаза, Цзянь Синцэ обнаружил Цзян Чэня сидящим на кровати с тёмными кругами под глазами и залипающим в телефоне.
Цзянь Синцэ замешкался:
— Ты что, совсем не спал?
— Спал... просто плохо, — вяло отозвался Цзян Чэн.
Он упорно обновлял страницу знакомого анонимного форума. Рано утром он выложил туда пост с призывом о помощи:
«Как понять, что ты влюбился в друга своего пола?»
Из-за раннего часа комментариев набралось не густо, да и те сводились к одному:
«Раз задаёшься таким вопросом, 100% влюбился.»
«Ну или как минимум готов сменить ориентацию.»
«Эх, мужская дружба — вещь прекрасная!»
Цзян Чэн озадаченно вступил в диалог с первым комментатором:
«С чего такие выводы?»
«Сам факт, что ты об этом задумался, говорит о симпатии. Будь ты наглухо натуралом, подобная мысль даже не пришла бы тебе в голову, дурачина!»
Цзян Чэн приложил ладонь к груди. Звучало логично, хотя вроде и не на сто процентов убедительно.
Вернувшись из ванной после утреннего умывания, Цзянь Синцэ увидел, что Цзян Чэн всё так же сидит с телефоном с отсутствующим, потускневшим взглядом — типичный вид человека после бессонной ночи. Качнув головой, командир спросил:
— Умылся?
— А, сейчас! — спохватившись, Цзян Чэн спрыгнул с кровати и рысцой пустился в ванную.
Лишь ополоснув лицо, он сообразил: командир сегодня не принимал душ с утра, душ был полностью сухим.
— Какие планы на сегодня? — спросил Цзянь Синцэ, прислонившись к дверному косяку.
Отвлекшись от мытья, Цзян Чэн задумчиво предложил:
— Может, сходим на массаж и СПА-процедуры?
Уезд Линчэн городок небольшой, развлечений тут раз-два и обчелся. Полноценный комплексный отдых с массажем казался Цзян Чэню идеальным вариантом — как раз для того, чтобы снять напряжение с мышц.
Цзянь Синцэ, никогда не бывавший в подобных заведениях, на мгновение запнулся:
— На «комплексный массаж»?
— Ага, можно завалиться в бани вроде «Цзилэтан», поотмокать в купелях, посидеть в парной. Там обычно работают мастера массажа — разомнут так, что заново родишься, — воодушевленно объяснял Цзян Чэн. — К тому же там наверняка есть ресторан, выберем место получше, вдруг даже шведский стол окажется!
Цзянь Синцэ не удержался от улыбки: вот он, узнаваемый Цзян Чэн, у которого любой досуг неизбежно сводился к главному вопросу — еде.
— Я слышал, современные банные комплексы — это целый мир! Там и кино крутят, и развлечений куча, — добавил Цзян Чэн. — Сейчас поищу лучший вариант, позавтракаем и сразу двинем.
— Идёт, — согласился Цзянь Синцэ.
Выплюнув зубную пасту и прополоскав рот, Цзян Чэн пошел за резинкой для волос — распущенные пряди мешали умываться.
Резинки у него расходовались с катастрофической скоростью: то рвались, то терялись. Достав запасную, он с удивлением обнаружил, что осталась последняя.
Быстро собравшись, они вышли на улицу в поисках завтрака и заглянули в одну из местных лавок.
Заведение только-только открылось. Цзян Чэн заказал порцию мелких вонтонов в остро-кислом бульоне с яйцом и хрустящим хворостом-юйтяо. Цзянь Синцэ взял пиалу горячей рисовой лапши в остром бульоне, тоже дополнив заказ яйцом и юйтяо.
Пока готовилась еда, Цзян Чэн открыл агрегатор в поиске лучшего банного центра Линчэна. Выбор пал на пятизвездочный комплекс в центре города со средним чеком около двухсот юаней на человека.
— Смотрите: парный абонемент стоит триста девяносто восемь юаней, выйдет выгоднее. В стоимость входит шведский стол и неограниченное время пребывания, — потыкал в экран Цзян Чэн.
Цзянь Синцэ кивнул:
— Руководи, я полностью в твоем распоряжении.
Цзян Чэн вскинул бровь:
— Неужели вы ни разу не были в подобных местах?
— Заведения с «массажем», которые посещал я, обычно закрывали на принудительную приостановку деятельности, — усмехнулся Цзянь Синцэ.
Цзян Чэн поперхнулся. Ему ли не знать! В прошлой жизни он и сам не раз участвовал в рейдах по злачным местам, прикрывавшимся вывесками «оздоровительного массажа».
Неудивительно, что реакция командира при слове «массажный салон» показалась странной.
Смущенно откашлявшись, Цзян Чэн поспешил загладить оплошность:
— Уверяю вас, наше место абсолютно приличное и законное!
Цзянь Синцэ приглушенно рассмеялся:
— Я знаю. Или ты собирался притащить меня в притон?
Цзян Чэн мысленно представил командира Цзяня при полной форме, врывающегося с рейдом в подобные заведения, и едва удержал смешок.
Вскорости хозяйка крикнула, что завтрак готов.
— Я принесу, — Цзянь Синцэ поднялся, придержав Цзян Чэня за плечо.
Цзян Чэн кивнул и остался за столиком. Проследив взглядом за спиной командира, он вытащил телефон и снова обновил ветку на форуме.
Ответов заметно прибавилось, но их смысл оставался монолитным:
«Ого, знакомый стиль заглавия! Дерзну предположить: ты тот самый парень из треда про двуспальную кровать?»
«Чёрт, реально он?! Ахахаха, так ты всё-таки латентный?!»
«Ржу, за одну ночь такой качественный прорыв! Ужасно любопытно, что у вас там произошло!»
«Занимаю место в зрительном зале!»
«Постойте, автор же писал, что у него односторонняя симпатия к натуралу? Бедняга, сочувствую...»
Цзян Чэн пробежал глазами ответы, и у него едва телефон из рук не выпал. Эти ищейки вычислили его моментально?!
Сгорая от смущения, он торопливо закрыл вкладку. Нынешние пользователи сети — просто монстры какие-то.
Цзянь Синцэ принес поднос с двумя дымящимися пиалами. Поверхность бульона покрывал аппетитный слой красного перечного масла, от одного вида которого бросало в жар. В пиалу с вонтонами Цзян Чэн до кучи влил порцию уксуса — острый и кислый аромат манил невероятно.
В морозный зимний день пара ложек такого супа мгновенно прогоняла сырость и холод, на лбу проступала лёгкая испарина.
Поблагодарив, Цзян Чэн разломил две пары бамбуковых палочек и вручил одну командиру, после чего с аппетитом принялся за еду.
Такие старые городские забегаловки редко подводили с вкусовыми качествами. Классическая стряпня Линчэна — сочная, острая, с характерной кислинкой — была Цзян Чэню знакома с раннего детства.
Наблюдая, с каким наслаждением уплетает суп парень, Цзянь Синцэ тоже решил поэкспериментировать. Попросив у хозяйки бутылочку с темным выдержанным уксусом, он щедро плеснул его в свою лапшу.
— Эй-эй, поосторожнее! — спохватился Цзян Чэн. — Здешний выдержанный уксус — ядрёный до жути! Если не привыкли к такому, лучше капните совсем чуть-чуть на пробу.
Цзянь Синцэ размешал бульон и зачерпнул солидный моток лапши.
Едва еда оказалась во рту, как жестокая кислинка вперемешку с остротой ударила прямо в нос и резнула по глазам. Заходившись в кашле, командир вынужден был отвернуться.
Едва удержавшись от смеха, Цзян Чэн подскочил и заботливо похлопал его по спине. Похоже, здешний уксус с перцем заслуживал отдельной медали, раз сумел пробить даже стальную выдержку командира Цзяня.
— Как вы? С непривычки тяжко? Если совсем невмоготу, отдайте мне, а себе возьмите новую пиалу, — улыбаясь во весь рот, предложил Цзян Чэн.
Цзянь Синцэ прикрыл рот рукой и, с трудом справившись с кашлем, качнул головой:
— Всё в порядке... нормально.
Заметив, что темп поедания лапши у командира заметно снизился, Цзян Чэн понял: вкус оказался чересчур специфическим. Недолго думая, он крикнул хозяйке ещё одну порцию горячей лапши и попросил пустую пиалу.
— Давайте я отложу себе половину. Когда принесут свежую, смешаете бульоны, вкус сбалансируется и станет самое то, — пояснил Цзян Чэн и бесцеремонно переложил половину лапши из чаши Цзянь Синцэ к себе.
Увидев, с какой естественностью юноша уплетает лапшу, которую тот только что ел, Цзянь Синцэ тихо заалел кончиками ушей.
— Кха... Да уж, уксуса вы бахнули от души, меня и самого пробрало! — Цзян Чэн слегка кашлянул и задорно рассмеялся.
Услышав перекрёстный кашель за столиком, хозяйка подошла со свежей пиалой. Взглянув на опустевшую на треть емкость с уксусом, она всплеснула руками:
— Батюшки, да кто ж так льёт?! Вы бы сразу бутыль целиком туда опрокинули!
Цзян Чэн заходился от смеха ещё пуще. Забрав свежую лапшу, он подал её командиру.
Цзянь Синцэ смущённо смешал содержимое двух пиал. Теперь вкус действительно сбалансировался. Густой, ядрёный аромат выдержанного уксуса переплелся со жгучим перечным маслом — получился своеобразный, вполне приятный букет.
Глядя на то, с каким аппетитом командир взялся за еду, Цзян Чэн щурился от удовольствия.
Он вдруг осознал: даже простое наблюдение за тем, как Цзянь Синцэ обедает, наполняет его душу чистой искренней радостью.
Подперев подбородок рукой, Цзян Чэн с улыбкой втягивал лапшу. А в голове у него маленький человечек бился в истерике и вопил во все горло: «Тебе конец! Ты пропал! Ты поплыл по парням!»
Цзян Чэн мысленно затолкнул человечка обратно.
Если чувство симпатии выглядит именно так, то это чертовски приятная штука. Неважно, взаимно это или нет — одно лишь присутствие этого человека рядом приносит счастье. Разве этого мало?
Цзянь Синцэ, глядя на его сияющее лицо, тоже едва заметно улыбнулся:
— Настроение улучшилось?
— А? — Цзян Чэн удивленно вскинул бровь. — Да оно и не портилось. Просто обдумывал одну задачку.
— И как результаты?
— Нашёл решение, оттого и лёгкость на душе, — ответил Цзян Чэн.
— И каков же ответ? — полюбопытствовал Цзянь Синцэ.
Командир предположил, что мысль касалась либо его самого, либо семьи Цзян. С его собственной стороной никаких проблем быть не могло — в этом Цзянь Синцэ был уверен, — значит, дело в семье Цзян.
Вспомнив о просьбе Цзян Цзинь, он отнёсся к разговору серьезно.
Цзян Чэн отвел взгляд и с хитринкой усмехнулся, продолжая набивать рот супом:
— Секрет. Но со временем обязательно узнаете.
Цзянь Синцэ приподнял бровь, но настаивать не стал. Достав салфетку, он протянул её парню:
— Вся голова в поту, вытрись, а то продует.
— Угу, — кивнул Цзян Чэн.
Расплатившись за завтрак, они неспешно побрели по улицам в сторону спа-центра.
Все нужные места находились в центре уезда, буквально в двадцати минутах ходьбы, так что прогулка стала отличным способом переварить сытный обед.
— А банный комплекс открывается так рано? — вдруг сообразил Цзянь Синцэ.
Цзян Чэн замер, достал телефон и заглянул в описание заведения: часы работы значились с 12:00 до 23:00.
Завтракали они не торопясь, успели выпить чаю и поболтать с добродушной хозяйкой, которая даже угостила каждого бесплатным чаиным яйцом, но на часах всё равно едва перевалило за десять.
— Ничего страшного, дойдем до торгового центра и подождём открытия там. Можно порубиться в катки, — мгновенно перестроился Цзян Чэн.
Цзянь Синцэ усмехнулся. День был целиком отдан в распоряжение Цзян Чэня, так что спорить он не намеревался:
— Как скажешь.
Спа-комплекс занимал верхний этаж торгового центра. Поднявшись на первый этаж к лифтам, Цзян Чэн заметил ларёк с соками и напитками:
— Возьмем по стаканчику? Нам ещё часа два жрать время.
— Давай. Что будешь? — поинтересовался Цзянь Синцэ.
Цзян Чэн с хитрецой взглянул на него и заговорщицки предложил:
— А давайте вы выберете напиток для меня, а я — для вас. Посмотрим, чей выбор окажется вкуснее!
Приняв вызов, Цзянь Синцэ пробежал глазами меню и уверенно произнес:
— Я определился.
— Помните, вы выбираете для меня, — напомнил Цзян Чэн, которому безумно хотелось узнать, с каким вкусом он ассоциируется у командира.
Цзянь Синцэ кивнул:
— Тебе идеально подойдет.
— Озвучиваем одновременно? — Цзян Чэн тоже определился.
Улыбнувшись девушке за стойкой, Цзян Чэн произнес:
— Кофе с маракуйей и взбитыми сливками!
Цзянь Синцэ параллельно выдал:
— Имбирный отвар с грушей и архатом.
Улыбка Цзян Чэня моментально скисла. Вот же адское зелье!
— И в каком месте это мне «идеально подходит»? — уголок его рта нервно дёрнулся.
— Ты вчера подставился под холодную воду. Имбирь выгонит простуду, — невозмутимо разъяснил Цзянь Синцэ.
Цзян Чэн лишился аргументов: хрен возразишь!
Девушка-бариста, затаив дыхание наблюдавшая за романтическими пикировками двух красавцев, скромно кашлянула, чувствуя себя лишней на этом празднике жизни, но долг требовал уточнить:
— Внимательно проверяем заказ: кофе с маракуйей и имбирный отвар, верно?
Цзян Чэн кивнул. Играть нужно честно: раз командир установил растяжку, придется на неё наступить.
— Да, всё верно, — Цзян Чэн приложил телефон к сканеру и оплатил заказ.
Забрав стаканчики, Цзян Чэн отважно сделал первый глоток. Продавец сыпанул тертого имбиря от души — ядреный концентрат мгновенно ударил в носоглотку, отчего Цзян Чэн наморщил лоб так, что между бровями можно было раздавить муху.
— Неужели настолько... — Цзянь Синцэ вовремя проглотил слово «отвратительно» — при персонале было неловко.
Взяв стакан с отваром из рук Цзян Чэня, он сам сделал глоток, замер на пару секунд и молча подвинул парню стакан с кофе:
— Забирай свой кофе.
— Нет уж, уговор дороже денег! — гордо воспротивился Цзян Чэн. — Ваша забота — мне её и допивать.
Цзянь Синцэ с улыбкой посмотрел на его мученическую, но непреклонную физиономию и забрал кофе:
— Смотри, не пожалей.
— Не пожалею, — твёрдо выдохнул Цзян Чэн.
Проскоротав пару часов за мобильными играми у входа на верхнем этаже, они наконец дождались двенадцати часов.
Подойдя к стойке, Цзян Чэн показал администратору купленный в приложении купон на парное посещение.
Девушка вежливо улыбнулась:
— Простите, но этот купон действителен только по будням. По выходным у нас действуют парные «Тарифы для влюблённых», семейные билеты на троих и групповые абонементы.
Цзян Чэн обомлел.
Одиночный билет стоил двести тридцать восемь юаней — ощутимо дороже!
— А «Тариф для влюбленных» распространяется только на разнополые пары? — невинно спросил Цзян Чэн, покосившись на Цзянь Синцэ.
Цзянь Синцэ удивленно вскинул бровь.
Цзян Чэн беззвучно показал губами: «Так дешевле!»
Девушка на ресепшене зависла на пару секунд, после чего торопливо ответила:
— Ограничений по полу нет!
В самом деле, откажи она им — и заведение мигом обвинили бы в дискриминации.
Цзян Чэн без колебаний оформил романтический тариф, который выходил даже на сорок юаней дешевле обычного будничного купона.
Какая прелесть!
Сделав пару шагов к гардеробу, они снова были остановлены сотрудником. Парень с белозубой улыбкой вручил каждому по алой розе:
— Особый комплимент для влюбленных пар!
— А также ваши романтические браслеты. Пожалуйста, не теряйте их — они служат ключом к шкафчикам с личными вещами, — добавил он, протягивая красный и синий силиконовые браслеты. На ремешках красовались кричащие розовые сердечки и надпись «LOVE».
Цзян Чэн потерял дар речи.
Вот это попадос.
Виновато улыбнувшись, он хлопал глазами, переводя взгляд с роз на командира. Самому Цзян Чэню-то было до лампочки, но каково суровому офицеру?
Заметив его смущение, Цзянь Синцэ лишь прищурился. Если уж парень не устраивает драму, то ему-то с чего переживать?
Он усмехнулся:
— После номера с двуспальной кроватью нас уже ничем не испугать.
Уши Цзян Чэня мгновенно пыхнули кумачом. Это... это же совершенно разные вещи! В тот раз вышла накладка по вине Да Шэна, а сейчас... это его личная инициатива ради экономии!
Откашлявшись, Цзян Чэн быстро забрал браслеты и цветы.
Администратор же со смешанными чувствами провожал их взглядом: «Ночуют в номерах с двуспальными кроватями?! Так они и впрямь парочка!»