Винстер выжидал в тени.
С тех пор как Роза выбыла из игры, его на мгновение посетила мысль: а не ошибся ли он, решив выслеживать именно эту пару из страны С? Но сомнения быстро рассеялись. У этих двоих скопился внушительный запас ресурсов, и пока третий этап сброса припасов ещё не начался, единственный способ раздобыть нормальный инструмент — отобрать его у них.
Винстер знал: Цзян Чэн или Цзянь Синцэ обязательно останется дежурить в лагере. Будь Роза рядом, они легко отвлекли бы часового обманным манёвром и спокойно забрали всё необходимое. Но теперь он остался один, а значит, действовать приходилось куда осмотрительнее.
Впрочем, задача не казалась невыполнимой.
Главное преимущество ветерана — умение быстро перестраивать тактику в безнадёжном положении. Винстер чётко понимал, что и как нужно делать. Он залег в идеальной позиции: достаточно далеко, чтобы его не заметили, но с отличным обзором на лагерь. Подробностей не разглядеть, но видеть, кто уходит, а кто остаётся — этого вполне достаточно.
После нескольких стычек Винстер осознал: Цзян Чэн и Цзянь Синцэ сильно отличаются от того беспомощного образа, который вырисовывался из их официальной анкеты. Он отбросил начальное пренебрежение и собрался действовать на пределе своих возможностей.
Чтобы не выдать себя, Винстер даже костёр не разводил, а за водой и провизией ходил в противоположную от лагеря сторону, тщательно заметая за собой следы. Он превратился в призрака, бесшумно затаившегося в кроне деревьев.
На ужин у ребят была жареная дикая птица. Золотистая хрустящая корочка истекала сочным жиром. Даже без соли и специй аромат этого мяса разносился по лесу на километры вокруг, заставляя желудок сжиматься от голода.
Цзян Чэн и Цзянь Синцэ оторвали себе по жирной ножке и, обжигаясь, принялись с аппетитом уплетать добычу.
— До чего же вкусно! Настоящее мясо, — с восхищением проговорил Цзян Чэн, обгрызая хрящи и мелкие обгоревшие косточки, не оставляя от птицы ни кусочка. — За всё время это точно входит в топ-три лучших ужинов!
Вечерний бриз подхватил дурманящий запах жареного мяса и понёс его прямо в сторону засады. Находившийся ниже по течению воздуха Винстер судорожно сглотнул набежавшую слюну.
«Чёрт бы их побрал! Чем эти двое опять лакомятся?!»
Сытые и довольные, Цзян Чэн и Цзянь Синцэ забрались в укрытие вместе с новыми луком и стрелами. Винстер же прижал руку к пустому желудку, вдыхая тающие в воздухе ароматы, и обречённо разжевал стебель полевого чертополоха, срезанный у воды.
Стебли чертополоха немного похожи на сахарный тростник: сладости в них нет, зато полно чистой влаги. Вода хотя бы ненадолго обманывает голод.
Винстер жевал жесткую зелень, а его мозг судорожно искал решение. Нужные действия требовалось предпринять как можно скорее.
* * *
Наступило утро.
Настала очередь Цзянь Синцэ оставаться в лагере. Цзян Чэн прихватил свежеизготовленный лук и набил колчан стрелами.
— Стереги дом, — с гордым видом бросил он на прощание. — Сегодня я просто обязан принести тебе стоящую добычу!
Цзянь Синцэ тихо хмыкнул и тепло ответил:
— Договорились. Жду с трофеем.
Цзян Чэн решил, что после таких слов командира принести в лагерь очередную съедобную каракатицу или жука будет просто позором.
Заметив из своего укрытия, что Цзян Чэн уходит, Винстер сосредоточил внимание на оставшемся у костра мужчине. Постояв минуту, ветеран бесшумно скользнул в чащу вслед за ушедшим охотником.
Прошлой ночью он приметил место, куда они выбрасывали кости и потроха. Тогда же он заметил, как высокий мужчина смастерил там импровизированную ловушку на мелкого зверя.
С точки зрения Винстера, эта конструкция была смехотворной: даже если кто-то в неё и попадет, смертельного урона не получит и легко сбежит вместе с капканом.
«Слишком мягкотелый», — мысленно резюмировал Винстер. Но факт оставался фактом: раз здесь стоит ловушка, хозяин обязательно вернётся её проверить.
Вчера вечером Винстер наблюдал за ними у костра. В какой-то момент их тени слились воедино — они сидели вплотную друг к другу, и хотя в темноте было не разобрать деталей, Винстер вспомнил слушок, прочитанный в досье перед турниром:
«Поговаривают, эти двое — парочка».
И тут его озарило. Теперь он точно знал, как нужно действовать.
Винстер добрался до места, где Цзянь Синцэ установил приманку. На костях и птичьей голове уже кружился рой зелёных мух, сама ловушка оставалась нетронутой.
Усмехнувшись, Винстер аккуратно замаскировал свои следы ветками и палой листвой. Это его территория, и подготовка должна быть безупречной.
* * *
— Смотрите! Вон там дикий кролик! — Цзян Чэн осторожно пробирался сквозь подлесок, когда заметил свежие цепочки следов. Пройдя по ним пару десятков метров, он действительно разглядел под кустом поджарого серого зверька.
— Дикие кролики невероятно шустрые и осторожные, — шёпотом пояснил Цзян Чэн на камеру, медленно приседая в высокой траве. — Без лука к нему и на пять метров не подберёшься — вспугнешь запахом.
Он плавно натянул тетиву, выверяя угол и беря упреждение.
"Вау, у нас на ужин будет крольчатина?"
"Кролики такие милые, как можно их есть?!"
"Чёрт, аж слюнки потекли! Вспомнил вкус острых кроличьих головок по-сычуаньски, пошёл заказывать в доставке."
"Ни один кролик не уйдёт живым из рук сычуаньца!"
Шу-у-ух!
Цзян Чэн спустил тетиву и тут же подался вперёд, пытаясь разглядеть результат. Ушастый оказался молниеносным: уловив свист рассекаемого воздуха, он совершил отчаянный прыжок, и стрела лишь чиркнула его по хвосту.
Цзян Чэн попытался быстро вложить вторую стрелу, но зверёк уже мелькнул серым пятном в густых кустах и окончательно растворился в зелени.
Охотник со вздохом опустил лук:
— Прости, А-Цэ, королевский ужин из кролика отменяется.
"Ничего-ничего, командир не обидится!"
"Кролик такой: «Я выжил?! Пойду растреплю об этом местным крокодилам!»"
"Ха-ха-ха, ну вы и язвы!"
Кролик убежал, но стрелу нужно было вернуть: двенадцать штук — ресурс ограниченный, делать новые долго и муторно.
Пройдя метров тридцать в направлении выстрела, Цзян Чэн наткнулся на улетевший снаряд и замер.
Стрела вошла наискось в мягкую землю, пригвоздив к ней за шею крупную дикую птицу. Рядом темнела небольшая лужица — видно, пернатый глупыш просто прилетел попить воды и почистить перья, когда ему в шею прилетел случайный гостинец.
Цзян Чэн: —...
Он опустился на корточки, выхватил нож и точным движением перерезал птице горло, спуская кровь.
— Кажется... я всё-таки что-то добыл, — пробормотал он себе под нос.
"Я понял! Это был ложный манёвр от Учителя Цзяна!"
"Делаешь вид, что целишься в кролика, а сам снимаешь птицу. Гроссмейстерский ход!"
"Птица: «За что...»"
"Ха-ха-ха! Цзян Чэн: «Я не специально, оно само!»"
* * *
Когда Цзян Чэн вернулся в лагерь с тушкой в руках, Цзянь Синцэ откровенно изумился, разглядывая торчащий из дичи наконечник.
«А парень-то у меня не промах», — с гордостью подумал он.
Быстро выпотрошив птицу и отрезав несъедобные части, Цзянь Синцэ решил использовать потроха для модернизации вчерашней ловушки. Прошлой ночью было слишком темно, и он поставил капкан на скорую руку.
Цзян Чэн кивнул и остался ощипывать добычу у костра.
"Ого, потроха тоже идут в дело?"
"А почему нет? Если рядом вода, можно даже вершу на рыбу поставить."
"Рачительность на максималках!"
"Ловушки — это тема. Поставил и ждёшь, пока богиня удачи сама принесёт обед."
Цзянь Синцэ углубился в лес, направляясь к вчерашней метке.
Но едва он приблизился к кустам, как странное предчувствие заставило его резко сбавить шаг. Что-то в окружающей обстановке казалось ненормальным.
Винстер, затаившийся в густой листве, прищурился. Заметив, что Цзянь Синцэ замедлил ход, ветеран бесшумно сжался в комок за широкими листьями.
«Какая феноменальная чувствительность к чужому взгляду», — мысленно похвалил он противника. Винстер максимально подавил своё присутствие и даже не смотрел на мужчину напрямую, но тот всё равно что-то почувствовал.
Винстер затаил дыхание. Он был похож на паука в центре паутины, терпеливо ждущего, пока жертва сделает необдуманный шаг.
Цзянь Синцэ насупился, внимательно сканируя взглядом деревья.
* * *
— Ну надо же, снаружи казалась такой упитанной, а перья ободрал — одна кожа да кости, — Цзян Чэн подпёр подбородок ладонью, поворачивая насаженную на прут птицу над огнём.
"Учитель Цзян, не привередничайте! Соседние команды от голода плачут!"
"После вчерашнего глухаря эта птичка, конечно, не тянет на шедевр."
"Главное — не вспоминать, что вы ели пару дней назад..."
"Ой, только не напоминай!"
Чат веселился вовсю, и Цзян Чэн лениво перебрасывался фривольными репликами со зрителями.
И вдруг из глубины леса раздался оглушительный треск! Сучья ломались с таким грохотом, будто там рухнуло вековое дерево, а из кроны с испуганным криком взмыла стая птиц.
Цзян Чэн мгновенно вскочил на ноги, лицо его потемнело:
— Чёрт!
Не успели зрители понять, что произошло, как Цзян Чэн уже мчался в чащу.
"Что случилось?!"
"Что за шум? Оползень?"
"Какой оползень без дождя и землетрясения? Это же со стороны, куда пошёл командир!"
"Цзянь Синцэ?!"
"Один я заметил, что Цзян Чэн побежал в лес, не выпуская из рук шашлык?!"
"Ха-ха-ха, мясо — это святое!"
* * *
Когда Цзян Чэн прибежал на место, Цзянь Синцэ сидел на корточках, прижимая руку к боку.
Сердце Цзян Чэна ухнуло вниз. Он подскочил к нему:
— А-Цэ!
Цзянь Синцэ поднялся и, услышав тревогу в голосе партнёра, быстро произнёс:
— Я цел. Назад, в лагерь!
Цзян Чэн опустил взгляд. Земля вокруг была перерыта, рядом валялись обрывки толстой лианы, а на стволе соседнего дерева остались свежие глубокие сколы...
Человеческая ловушка.
Они без лишних слов бросились обратно к стоянке.
* * *
В то же мгновение, когда Цзянь Синцэ активировал растяжку, Винстер рванул к их опустевшему лагерю с противоположной стороны.
Всё прошло ровно так, как он рассчитывал: когда один из любовников попадает в беду, второй не раздумывая мчится на помощь.
Прибежав на место, Винстер первым делом увидел бамбуковый кош с кипящей водой у костра. Он облизнул пересохшие губы, но посудина была раскалена — не унесёшь.
Винстер быстро осмотрел площадку. Цзянь Синцэ уходил за добычей, значит, где-то здесь должно быть мясо...
Он перерыл всё вокруг костра, тратя драгоценные секунды, но с досадой осознал: никакой еды здесь нет.
— Неважно, мы пришли не за этим, — пробормотал Винстер на свою петличку.
Его взгляд упал на лёгкое укрытие из ветвей. Глаза ветерана вспыхнули жадностью: прямо у входа лежали топор и запасной лук! Забрать хотя бы один инструмент — и вылазку можно считать триумфом!
Услышав отдалённый топот возвращающихся хозяев, Винстер понял, что времени не осталось. Он прыгнул в навес, сгреб топор, заметил мясную консервную банку и подхватил её.
Затем его взгляд зацепился за моток прочного паракорда.
— Вот это улов! — Винстер едва не зашипел от зависти. Сколько же добра успели награбить эти чертовы китайцы?!
Он обхватил добычу руками и выскочил из шалаша, но едва он сделал шаг за бамбуковую изгородь, его нога провалилась в пустоту!
Винстер потерял равновесие и со всего маху грохнулся лицом в грязь, а его ступня с хрустом застряла в скрытой в траве яме!
— Мать вашу! — вырвался у него дикий вопль от вспыхнувшей боли.
От падения плашмя все награбленные вещи вылетели из рук и покатились по траве. Задыхаясь от боли, Винстер попытался встать и взглянул на ногу.
Под ногами темнело узкое подковообразное углубление глубиной сантиметров в десять, по бокам которого штыками вверх торчали два острых как бритва наконечника от стрел!
Ему еще повезло — он не наступил на них подошвой, но стрелы всё же сильно рассекли щиколотку. Самым страшным была не резаная рана, а дикая боль в вывернутом суставе. Эта узкая глубокая яма была спроектирована так, чтобы ломать ноги каждому, кто в неё оступится!
Какому психопату придет в голову ставить капканы у порога собственного дома?!
Винстер едва не плакал от ярости и боли. Топот приближался. Понимая, что не успеет собрать разлетевшиеся вещи, он выдернул окровавленную ногу из капкана и, хромая на обе ноги, задал дёру в чащу.
Вступать в открытый бой с разъярёнными хозяевами в таком состоянии было самоубийством.
* * *
Цзян Чэн и Цзянь Синцэ вбежали на стоянку и сразу увидели сломанный заборчик и разворошенный навес. Топора не было.
Цзянь Синцэ держался за живот, чуть отставая. Приглядевшись к входу в укрытие, он заметил растревоженную дернину и окровавленные наконечники в яме.
— Посмотри в траве у ограды, — тяжело выдохнул он. — Они должны быть там.
Цзян Чэн взглянул на примятую траву — чёткий отпечаток человеческого тела подсказывал, что вор вылетел отсюда со свистом. С такой травмой далеко не уйдёшь, и уж точно не до поисков выпавших вещей.
Через минуту Цзян Чэн вернулся, держа в руках топор, банку консервов и моток шнура. Он с брезгливостью швырнул их на место и повернулся к Цзянь Синцэ.
На щеке мужчины темнела свежая ссадина, из которой по скуле стекала струйка крови. Цзянь Синцэ продолжал стойко прижимать руку к боку.
Цзян Чэн насупился. Не говоря ни слова, он подошёл и бесцеремонно задрал на партнёре футболку.
На рельефном прессe наливалось темнеющее багровое пятно. Цзян Чэна будто током ударило — зрелище отозвалось в нем жгучей злостью. Завтра этот ушиб превратится в огромный синяк.
Ловушка в лесу была пружинной: согнутое молодое дерево, спускаемое растяжкой. Обычного зверя такое не убьёт, но человеку нанесёт тяжелейшую травму. В бытность курсантом Цзян Чэн сам получал подобным стволом по ребрам и прекрасно помнил эту адскую боль.
— Всё в порядке, — попытался успокоить его Цзянь Синцэ, перехватив его руку. — Я вовремя среагировал, только ветками задело.
Он почувствовал неладное заранее, поэтому в момент спуска механизма успел уклониться. И всё же без травм не обошлось.
Цзян Чэн поджал губы и молча вытер пальцем кровь с его щеки.
Это была не ловушка на дичь. Ее поставили на человека.
Они могли закрыть глаза на мелкие пакости или испорченные капканы, но прямое нападение с целью калечить — это черта, которую Цзян Чэн переступать не позволял никому.
— Ему повезло, что он унёс ноги, — тихо, но со сталью в голосе произнёс Цзян Чэн. — Но за такое надо отвечать.
Он посмотрел в глаза Цзянь Синцэ.
Командир всё понял без слов. Понял, что на этот раз его парень разозлился по-настоящему.
Цзянь Синцэ коротко и сурово кивнул:
— Согласен.