Глубокой ночью Цзянь Синцэ поднялся проверить костры — огонь не должен был угаснуть.
Цзян Чэн, спавший чутко, мгновенно уловил движение и вполголоса поинтересовался, что стряслось.
— Спи, — негромко отозвался Синцэ. — Я только за кострами присмотрю.
Цзян Чэн сонно промычал в ответ. Раз уж командир на ногах, ему самому вставать незачем: дело житейское, никакой опасности.
— Хорошо... Только аккуратнее там, командир Цзянь, — зарывшись лицом в куртку, размыто пробормотал он. Голос его звучал совсем по-детски сонный.
Цзянь Синцэ невольно улыбнулся: совсем как ребёнок. Бесшумно выскользнув наружу, он тщательно подоткнул полог палатки, чтобы внутри не гулял ледяной ночной ветер.
Он обошёл все три костра, подбросил сушняка — теперь угля хватит до самого рассвета.
Вокруг царил непроглядный мрак. Автоколонна съёмочной группы стояла поодаль: застряла перед каменной осыпью. Пробраться через эти острые, хаотично разбросанные валуны было невозможно. Если наутро отряд продолжит путь через каменное плато, а затем двинется дальше к дюнам, машинам неизбежно придётся давать крюк.
Цзянь Синцэ задумчиво всматривался в темноту. Двигаться в разрыв с сопровождением — риск. Однако идти в обход вместе с машинами — значит потерять вдвое больше времени и сил, что для группы немыслимо.
Решение созрело быстро. Он уже собирался вернуться в спальник, как вдруг страховочный трос, протянутый от его палатки к палатке Су Наньнань, резко и сильно дёрнулся.
Синцэ в несколько быстрых шагов оказался подле её укрытия. Почти одновременно из своей палатки выскочил и Цзян Чэн.
Внутри у Наньнань стояла мёртвая тишина. Если бы не мелкая дрожь натянутого троса, Цзян Чэн решил бы, что ему просто померещилось.
Выхватив из костра факел, Цзянь Синцэ осветил ткань. Огонь метнул тени, вычертив на ней силуэт: внутри чётко прослеживался свёрнутый бугор. Похоже, сама Наньнань. Внешне — никакого движения.
Переглянувшись с Чэном, Синцэ опустился на корточки у входа и едва слышно произнёс:
— Прости, я вхожу.
Цзян Чэн остался снаружи — на случай внешней угрозы. Тесное пространство палатки в случае схватки связывало по рукам и ногам, и он с тревогой вглядывался в натянувшийся походный нейлон, не понимая, какая беда стряслась с девушкой.
Не прошло и полуминуты, как конструкция содрогнулась, накренившись набок. Не успел Цзян Чэн и шагу сделать, как наружу выскочила Су Наньнань. Растрёпанная, с безумными глазами, она выглядела совершенно беспомощной.
Опасаясь, что девушка в панике бросится в темноту, Цзян Чэн подхватил её за плечи:
— Не бойся! Ты цела? Что там такое?
Су Наньнань отчаянно зачеканила ногами по камням и принялась судорожно отряхивать плечи и волосы, будто пытаясь сбить с себя какую-то дрянь. Услышав знакомый спокойный голос, она кое-как взяла себя в руки и, заикаясь, прижалась к Цзян Чэну:
— Я... я сама не поняла...
— Тише. Успокойся и расскажи.
— Я спала сквозь сон... — горло её перехватывало от дрожи. — Услышала, что снаружи кто-то ходит, высунулась, увидела инструктора и успокоилась. Хотела снова уснуть, а потом... потом рукой задела что-то. Ледяное, шершавое... словно чешуя! Я не посмела проверять! Оно прямо у моего спальника лежало! Понятия не имею, когда оно туда забралось!
К концу фразы в её голосе прорвались слёзы пережитого ужаса.
Цзян Чэн сочувственно похлопал её по плечу, вычленяя главное:
— Чешуя? Хладнокровное? Живое? Тебя не цапнуло?
Наньнань, бледная как полотно, качнула головой:
— Нет... Не укусило. Я сжалась в угол и давай дёргать страховочный трос. Но оно совершенно точно живое! Я слышала, как оно дышит!
Представив себе подобное, Цзян Чэн поневоле поморщился: сомнительное удовольствие для любой девушки. Убедившись, что Наньнань выскочила в одном тонком термобелье, а на улице жуткий ночной колотун — едва ли пару градусов выше нуля, — он настойчиво проговорил:
— Иди в нашу с командиром палатку, согрейся. Нам только болезней не хватало.
Су Наньнань с ужасом воззрилась на палаточный походный лагерь. Заставить её сейчас залезть в замкнутое пространство одной? Да ни за что на свете!
— М-мне не холодно... — сжав зубы, упёрлась она.
На шум уже приспели Цзянь Суйчжи и Хуан Дахэн. Накинув куртки, они выскочили из соседнего укрытия. Увидев взбудораженных Наньнань и Чэна и не обнаружив командира, они сразу всё поняли.
— Что происходит? — тяжело дыша, подбежал Суйчжи. — Где наш инструктор?
— Вовремя вы, — перебил Цзян Чэн, зная натуру Наньнань. — Заберите её к себе, подержите в тепле. Одна она сейчас оставаться боится.
Суйчжи заглянул в побелевшее от холода лицо девушки и без лишних вопросов повёл её к себе.
Цзян Чэн развернулся к укрытию Наньнань, но не успел ступить и шагу, как конструкция внутри содрогнулась от мощного удара. Снаряжение накренилось, колышки вырвало из жёсткого грунта, и нейлоновый купол рухнул.
Внутри Цзянь Синцэ обеими руками удерживал тварь, сплошь покрытую шипастой чешуёй и похожую на помесь ящерицы с монстром. Массивный, мускулистый хвост ящера с силой захлестнул правую руку Синцэ, сдавливая её мёртвой хваткой.
Синцэ намеревался всадить охотничий нож в горло гадины, однако твёрдые шипы защищали туловище, и лезвие лишь соскальзывало по панцирю. Теперь же, когда руку сковал хвост, рукоять пришлось выпустить — клинок со звоном упал на камень.
Не теряя ни секунды, Синцэ рывком перекатился, сбивая тварь под себя, и вжал её корпусом в землю. Высвободив ноги, он мёртвой хваткой наступил на извивающееся брюхо, а освободившейся левой рукой молниеносно выхватил армейский мачете из набедренных ножен.
Один точный взмах — и отточенная сталь по самую рукоять вошла в незащищённый зев твари. На нейлон брызнула горячая тёмная кровь.
В момент падения палатки Синцэ успел сгруппироваться в углу, прикрыв голову и шею от удара крепких дуг. Организаторы ошибочно выдали им двускатные каркасные палатки геодезического типа вместо стандартных туннельных: конструкция эта была невероятно прочной и выдерживала штормовой ветер, но при обрушении её согнутые дуги превращались в опасную ловушку.
Цзян Чэн мгновенно оценил опасность:
— Командир Цзянь!
Он рванулся вперёд, с корнем вырывая из-под завалов изломанные дуги и разорванную ткань.
Не успела ткань накрыть Синцэ, как над ним уже склонился Цзян Чэн. Раздвинув обломки, Синцэ встретил его тревожный, полный напряжения взгляд.
Цзян Чэн вытащил его из развалин. Командир выглядел удручающе: ветровка и грудь были залиты дымящейся кровью только что забитой твари.
Цзян Чэн мгновенно вцепился в его плечи, лихорадочно осматривая:
— Ты как?! Где ранен?!
— Это не моя кровь, — сдерживая дыхание, ответил Синцэ. Почувствовав, как чужие ладони нервно ощупывают его торс, он негромко кашлянул и накрыл руку Цзян Чэна своей: — Со мной всё в порядке.
Цзян Чэн облегчённо перевёл дух и отстранился:
— Это та дрянь из рассказа Наньнань? Чешуйчатая ящерица?
— Угу. Самка многорогого шипастого ящера. В палатке было тепло, вот она и забралась внутрь отложить яйца. Твари эти невероятно агрессивные — бьются до последнего.
Синцэ извлёк из-под обломков палатки изрубленное тело ящера. Рядом лежали раздавленные скорлупки — полдюжины белёсых яиц величиной с фалангу пальца превратились в кашу, измазав пол слизью. Понятно, отчего мать дралась с остервенением.
Цзян Чэн не ожидал увидеть здесь именно молоха. Эти твари часто встречаются на галечниках и в каменистых грядах, но к человеку обычно не приближаются. Видимо, ночное тепло укрытия сыграло решающую роль.
Привлечённые шумом, из соседнего укрытия выскочили остальные. Увидев тушу, которую Синцэ держал за хвост, они замерли как вкопанные.
Внешность шипастого молоха впечатляла: всё тело покрыто прочной шипастой бронёй, а над глазами возвышались два особенно длинных острых рога.
— Мамочки... — спрятавшись за спины мужчин, пробормотала Наньнань. — Это же чудовище!
— Ну да, оно самое, — подтвердил Чэн. Внешность у гадины и впрямь зловещая.
— Выглядит... чересчур дико, — поежился Хуан Дахэн. — С такой рожей её точно должны были занести в Красную книгу!
— А вот и нет, — ухмыльнулся Цзян Чэн. — Мясо у неё съедобное, правда, мало. Да и обдирать эти шипы — та ещё головоломка, не говоря уж о том, чтобы поймать.
Он перевёл взгляд на Синцэ:
— Защищающая кладку самка вдвойне опасна. Тяжело пришлось?
Синцэ продемонстрировал рукав: плотная ткань походной куртки была буквально разорвана в клочья, волокна торчали во все стороны. Лишь в темноте без факела этого не было видно.
Цзян Чэн накрыл ладонью предплечье командира, ощупывая ткань:
— Хорошо, хоть ящер попался небольшой, без особой мышечной силы. Ладно, спать больше нельзя. Запах крови слишком сильный — навлечём хищников. Собираем вещи и уходим.
Организаторам передали испорченное снаряжение, забрали вещи Наньнань и всё уцелевшее имущество.
Прошло совсем немного времени, как на месте покинутого лагеря появились четыре пятнистые гиены. Их зелёные глаза блестели в темноте. Не найдя добычи, твари глухо зарычали и убрались восвояси.
* * *
Отряд двинулся в путь в сумерках. Две уцелевшие палатки взвалили на себя Синцэ и Цзянь Суйчжи. Цзян Чэн хотел облегчить ношу «Небесного короля», но тот гордо отказался — стыдно перекладывать тяжести на Чэна. Синцэ одарил племянника одобряющим взглядом.
Идти по каменной осыпи оказалось сущим мучением. Острые грани гравия резали бы обычную обувь, но профессиональные трекинговые ботинки спасали ноги от вывихов. Ветра и солнце веками точили эти камни, превращая высохшее русло реки в скалистый лабиринт.
Сумерки сменились предрассветным часом. Цзянь Синцэ остановил группу:
— Привал. Перекусим.
На завтрак были галеты и поджаренное мясо молоха. Жестковатое, остывшее, но сытное. Воды оставалось ровно настолько, чтобы протянуть до полудня.
Включилась трансляция. Чат мгновенно взорвался сообщениями:
«Доброе утро! Раз я тут, значит, ещё не всё проспал!»
«Ничего себе, они с утра пораньше мясо наворачивают!»
«Стоп, откуда мясо?! Вчера же змею доели!»
Ассистент режиссёра вздохнул: он и сам чувствовал, что пропускает целые сюжетные повороты, пока спит.
Су Наньнань пила воду крошечными глотками, помня наказ инструктора.
— Эх, как светло стало — так сразу жара навалилась, — вздохнула она. — А ведь ночью от холода зубы стучали!
— Эх, сейчас бы арбузик холодный... — мечтал Дахэн.
— Ага, разбежался! — хмыкнул Суйчжи. — Скажи спасибо, что вода есть!
Разговор зашёл о том, что было бы, если бы съёмочная группа оставила их без снабжения. Цзян Чэн пошутил:
— Ну, с нами же командир Цзянь. Эксперт по выживанию! Уж он-то не даст мне пропасть.
Синцэ негромко поддакнул, участвуя в нехитрой словесной перепалке.
И тут Хуан Дахэн, лениво оглядывавший горизонт с высокого валуна, вдруг замер. Вытянув руку, он крикнул:
— Эй! У меня галлюцинации, или там впереди... бахча?!