Цзян Чэн и Цзянь Синцэ почти одновременно завершили телефонные разговоры и переглянулись, без слов поняв друг друга.
— У Юн, едем прямо в родовое поместье Цзян, — произнёс Цзян Чэн.
У Юн отозвался согласием. Заметив угрюмые выражения лиц своих спутников, он не стал задавать лишних вопросов и лишь велел водителю разворачивать машину к особняку семьи Цзян.
Когда они подъехали, всё семейство Цзян уже поджидало их у ворот. Увидев выходящих из машины Цзян Чэна и Цзянь Синцэ, они поспешили навстречу:
— Вы в порядке?! Никто не пострадал?!
У Юн с недоумением посмотрел на чересчур взволнованных хозяев дома, не понимая причин такой паники.
Цзян Чэн вполголоса бросил менеджеру:
— Вы пока возвращайтесь. Спасибо за работу.
У Юн понимающе кивнул:
— Хорошо.
Цзян Чэн брал десятидневный отпуск, рассчитывая после поездки на остров Юйлин ещё немного отдохнуть, но неожиданное возвращение в Линду явно было вызвано чем-то серьёзным. Раз уж Цзян Чэн предпочитал не вдаваться в подробности — а дело, судя по реакциям старейшин семейств Цзян и Цзянь, касалось чего-то крайне важного, — У Юн решил не проявлять излишнего любопытства.
Едва служебный автомобиль скрылся за поворотом, Цзян Чэн повернулся к отцу:
— Пойдёмте в дом, там всё и обсудим.
Цзян Кай кивнул и взглянул на Цзянь Синцэ:
— А-Це, ты тоже заходи.
— Слушаюсь, — отозвался тот и последовал за ними.
Цзян Чи и Цзян Цзинь тут же пристроились по обе стороны от Цзян Чэна. Сбившись в кучу, словно на секретном совещании, они направились к дверям.
Цзян Чи, понизив голос, шепнул брату:
— Ты знаешь, в чём дело? Полчаса назад родители ни с того ни с сего сорвали нас с места и велели немедленно лететь домой. До тебя пытались дозвониться раз десять, а потом телефон вообще отключился. Кстати, что с ним?
— Скоро сам всё поймёшь, — ответил Цзян Чэн. — Ближайшие дни на улице надо быть предельно осторожными.
Он запнулся, и губы его сжались в узкую линию:
— Похоже, на этот раз я подставил всю семью.
Цзян Чи опешил, а потом не удержался и отвесил ему лёгкий щелбан:
— Что за глупости ты несёшь? Мы же семья, какая к чёрту «подставил»... Ой!
Договорить он не успел: Фан Цзунъюй тут же отвесила щелбан самому Цзян Чи.
— Разболтался! Кто тебе разрешал руки распускать?!
Обернувшись, она увидела, как Цзян Чи щелкает брата по лбу, да так, что на коже Цзян Чэна мгновенно налилось красное пятно. Разгневанная мать тут же дала Цзян Чи сдачи:
— Ну что, больно?!
Цзян Чи хотел было возразить, что рассчитал силу и нисколько не навредил брату, но, взглянув на Цзян Чэна и увидав отчетливый багровый след на его лбу, искренне испугался:
— Ой, правда больно? Извини, А-Чэн!
Цзян Цзинь, наблюдая за этой сценкой, покачала головой:
— На этот раз А-Чэн и впрямь заслужил. Какая ещё «взаимная обуза» в семье? Что за пережитки прошлого?
Фан Цзунъюй строгим взглядом смерила младшего сына и слегка стукнула его по лбу — на сей раз совсем не больно:
— Брат твой прав. И чтобы с этой минуты оба сидели дома!
Цзян Чэн потер кончик носа и смиренно кивнул. На душе у него потеплело.
Цзянь Синцэ чуть заметно улыбнулся, скользнув взглядом по Цзян Чи с точно таким же красным отпечатком на лбу. Встретившись с ним взглядом, Цзян Чи невольно вздрогнул и смущенно попятился, прячась за спину сестры.
Войдя в гостиную, Цзян Кай обратил внимание на перебинтованную кисть Цзянь Синцэ. Узнав, что рану лишь наскоро обработали, он велел старому дворецкому принести аптечку и перевязать всё как следует.
Затем глава семейства повернулся к детям:
— Я срочно вызвал вас потому, что дело касается преступного синдиката, разгромленного много лет назад. Детали операции вам знать ни к чему, но помните главное: двое опасных преступников сумели сбежать. Их местонахождение неизвестно. Скорее всего, они попытаются отомстить участникам операции и их близким. В ближайшее время будьте предельно осторожны.
Цзян Цзинь и Цзян Чи ахнули:
— Снова?!
— Семьи Цзян и Цзянь — публичные фигуры, — спокойно начал Цзян Чэн. — За эти годы наши предприятия стали символом Линду. Обычно даже синдикаты не рискуют открыто нападать на таких людей. В конце концов, им нужно вести бизнес, а излишняя шумиха вокруг их имён им невыгодна.
При этих словах не только Цзян Чи и Цзян Цзинь удивленно уставились на него, но даже Цзян Кай с Фан Цзунъюй пораженно замерли. Цзян Чэн излагал ход мыслей преступников с пугающим знанием дела.
Заметив их изумление, Цзян Чэн перевёл взгляд на брата и сестру:
— Но это верно лишь до тех пор, пока у них остается надежда продолжать торговать. Двадцать лет назад разгром лишь рассеял их группировку. Главные боссы выжили, каналы сбыта и связи с поставщиками сохранились — им нужно было лишь затаиться и копить силы. На этот раз всё иначе.
Цзян Чэн посмотрел на отца.
На этот раз уцелели лишь двое. Руководство спецоперации решило уничтожить синдикат подчистую — ровно так же, как и в его прошлой жизни. Остров Скорпиона был их главным оплотом, где хранились не только тонны запрещенных веществ, но и целый арсенал оружия, не уступавший военному складу.
На деньги от нелегальной торговли бандиты годами наращивали огневую мощь. И теперь всё это взлетело на воздух. Даже если двое уцелели, их поимка — лишь вопрос времени благодаря системам тотального слежения. Восстановить империю им уже не удастся.
Они загнаны в угол, а потому пойдут на всё. Потеряв всё, они будут мстить с безумной жестокостью. Статус семьи Цзян больше не защитит — напротив, для отчаявшихся фанатиков чем громче резонанс, тем слаще месть.
Цзян Кай встретился взглядом с сыном. В глазах отца читалось странное выражение. Он открыл было рот, желая расспросить Цзян Чэна, но в итоге лишь сдержанно кивнул:
— Именно так.
Цзян Цзинь нахмурилась:
— А-Чэн, откуда ты всё это знаешь?
— Остров Юйлин находится совсем рядом, — ответил тот. — Когда силовики начали штурм, мы как раз летели на вертолете и ощутили взрывную волну. Вот я и догадался.
Фан Цзунъюй всплеснула руками:
— Вы были так близко?! Вы не ранены?!
Цзян Чэн указал на бинт на руке Цзянь Синцэ и на разбитый экран собственного телефона:
— Небольшой материальный ущерб.
Фан Цзунъюй заботливо осмотрела сына с ног до головы и, убедившись, что он цел, с облегчением вздохнула. Шутка Цзян Чэна заставила её улыбнуться сквозь слезы. С тех пор как муж получил тревожное известие, она не находила себе места, и эта разрядка была ей необходима.
— Хватит паясничать, — она любяще потрепала его по руке. — Закажи себе новый телефон с доставкой и в ближайшие дни даже не думай выходить из дома. Пока преступников не поймают, сидите здесь. Договорились?
Цзян Чэн понимал её тревогу и кивнул.
Цзян Цзинь переглянулась с Цзян Чи:
— Мы, конечно, можем отменить выезды и работать из дома, но нельзя же так жить вечно...
— Через пару дней вам доставят особые очки, — вмешался Цзян Кай. — Это новая разработка Военно-исследовательского института. Устройство способно считывать и распознавать сотни лиц в секунду. В базу занесены биометрические данные беглецов. Если кто-то из них попадет в поле зрения, очки тут же подадут бесшумный сигнал тревоги. Если получите сигнал, сохраняйте спокойствие. Не привлекайте внимания, избегайте толпы и как можно быстрее покиньте опасное место.
— И главное: при сигнале не вздумайте оглядываться по сторонам, — добавил Цзян Чэн. — Просто уходите.
— Понял, — кивнул Цзян Чи.
Цзян Кай с сомнением посмотрел на младшего сына, а затем повернулся к Цзянь Синцэ:
— А-Це, мне нужно поговорить с А-Чэном наедине...
— Ему можно доверять, — перебил Цзян Чэн. — Не нужно его выставлять.
Он прекрасно понимал, о чём хочет спросить отец, и не намеревался больше ничего скрывать. Проницательный старик Цзянь давно обо всем догадался, что уж говорить о родном отце. Родители без оглядки защищали и поддерживали его, и Цзян Чэн решил открыть им всю правду.
Цзян Кай нахмурился:
— А-Чэн...
— Он знает всё, — твердо произнёс Цзян Чэн.
Супруги переглянулись. Цзян Чи захлопал глазами:
— Знает что?
Цзян Цзинь тихонько потянула брата за рукав:
— Просто слушай.
Цзян Чэн улыбнулся и повернулся к отцу:
— Я знаю, о чём вы хотите спросить.
Фан Цзунъюй сделала шаг вперед и сжала ладонь сына:
— А-Чэн, ты...
— Вы наверняка давно заметили, что у меня слишком много тайн, — мягко проговорил Цзян Чэн. — Навыкам, которыми я обладаю, нет объяснений в моей официальной биографии.
Мать замерла, глядя ему в глаза:
— Ничего страшного. Не можешь объяснить — не надо.
Цзян Чи и Цзян Цзинь молча наблюдали за ними.
— Раз уж я сам заговорил об этом, значит, готов объяснить, — ответил Цзян Чэн. — Правда, вы вряд ли сразу в это поверите. Я — Цзян Чэн. С самого начала и до конца. Но за плечами у Цзян Чэна, который стоит перед вами, — еще одна полная жизнь длиной в двадцать девять лет.
Он рассказал им обо всем — без тайн и недомолвок. Цзян Чи слушал, разинув рот от изумления.
— Я так хорошо знаю психологию этих бандитов потому, что годами вел с ними войну. Точно так же, как вы, отец, — закончил Цзян Чэн.
Зрачки Цзян Кая сузились. Хотя он догадывался о чем-то подобном, услышать признание из уст сына оказалось шоком. И больше всего отца испугала именно профессия сына — он слишком хорошо знал, сколько смертельной опасности и боли таит этот путь.
— В двадцать семь лет меня назначили главным командиром Особого района Цзянхань. Я возглавил операцию по ликвидации синдиката. Спустя два года, во время финального штурма, прогремел мощный взрыв... И я очнулся здесь.
Фан Цзунъюй ахнула, её руки затряслись, а на глаза навернулись слезы:
— Тот взрыв... Значит, ты...
Цзян Кай крепко зажмурился. При таком взрыве выжить было невозможно.
Цзян Чэн ласково сжал дрожащие пальцы матери:
— Главное, что теперь я здесь, с вами.
Слезы катились по щекам Фан Цзунъюй. Она сдавленно спросила:
— В том... в том мире мы так и не смогли найти тебя?
— Нет, — улыбнулся Цзян Чэн. — Или я просто не знаю. Возможно, моё имя засекретили после гибели. Это уже неважно. В той жизни я сделал всё, что мог, и честно исполнял свой долг. А в этой — обрёл родных людей, о которых раньше не смел и мечтать. Я счастлив.
Он обменялся теплым взглядом с Цзянь Синцэ, а затем посмотрел на брата и сестру. Цзян Чи и Цзян Цзинь шагнули вперед и крепко обняли его.
— Это нам повезло, — глухо пробормотал Цзян Чи.
Цзян Чэн тихо рассмеялся.
Спустя минуту до Цзян Чи наконец дошел смысл сказанного, и он изумленно воскликнул:
— Погоди! Выходит, А-Чэн в параллельном мире был главным командиром спецназа?! То есть занимал ту же должность, что и дядя Цзянь?! Ничего себе у меня брат! Слушай, а в том мире были мы с дядей Цзянем?
— Он принял командование после моей отставки, — пояснил Цзянь Синцэ.
— То есть после тебя командующим стал А-Чэн?! — Цзян Чи задумчиво кивнул. — По возрасту как раз сходится!
Цзян Кай заметил выражение лица Цзянь Синцэ и понял: отставка не была обычной. Отец молча похлопал обоих молодых людей по плечам:
— Вы оба — гордость нашей страны.
Они стояли на переднем крае, принимая на себя первый удар, чтобы за их спинами процветали мирные города.
* * *
Спустя два дня в вечернем выпуске новостей передали:
«Позавчера органы правопорядка и народная вооруженная полиция провели совместную спецоперацию по ликвидации крупного преступного синдиката. Изъято более пяти тонн нелегальных препаратов и веществ, а также арсенал оружия на сумму свыше ста миллионов юаней...»
Семья Цзян, сидевшая за ужином, дружно отложила палочки и переместилась к телевизору.
На экране мелькали кадры оперативной съёмки: камера содрогалась от оглушительных взрывов.
Цзян Чэн прищурился:
— Кадры выложили в открытый доступ.
— Но ведь лиц участников там нет, так что ничего страшного? — спросил Цзян Чи.
— Это спровоцирует беглецов, — хмуро отозвался Цзян Кай.
Цзян Чэн помедлил и произнёс:
— Возможно, в этом и заключается цель. За два дня — ни единого следа. Они слишком хладнокровны, и это пугает больше всего.
Загнанные в угол преступники обычно действуют опрометчиво, что облегчает их поиск. Но если они затаились — значит, готовят нечто куда более масштабное и опасное.
Цзян Кай повернулся к дочери:
— Распорядись усилить охрану и досмотр во всех зданиях промышленной группы «Циань». Особое внимание — к проверке на металл и взрывчатку.
— Сделаю, — кивнула Цзян Цзинь.
Фан Цзунъюй вздохнула:
— А я добавлю ещё одну смену патруля в нашем посёлке.
Цзян Кай кивнул. Едва ли бандиты решатся нападать на охраняемый коттеджный комплекс, но пусть у жены будет дело, чтобы меньше тревожиться.
Цзян Чэн спросил у отца:
— Вам известны наши потери во время штурма?
Цзян Кай качнул головой:
— Подробностей не сообщили. Будем надеяться...
Он не договорил. На войне без потерь не бывает.
* * *
Пошел шестой день добровольного заточения в особняке.
Заметив, что Цзян Чи начинает слоняться без дела, Фан Цзунъюй опередила его жалобы:
— Раз уж у нас образовалась куча свободного времени, давайте наведем порядок в доме. Надо расчистить подвал.
— Что? — опешил Цзян Чи.
— Я хочу переоборудовать подземный этаж, так что вынесите оттуда весь хлам, — распорядилась мать. — Раньше мужчины вечно были в разъездах, а чужих людей я к своим вещам не подпускала. Вот всё и лежало. Зато сейчас есть и время, и рабочие руки.
Она с вызовом посмотрела на младшего сына:
— А-Чи, ты что-то хотел сказать?
—... Ничего, — пробормотал тот и понуро поплелся выполнять поручение.
К счастью, вещей в подвале оказалось немного. Втроем они справились за четыре захода.
Цзян Чи рухнул на диван, открыл банку ледяной колы и с трудом переводил дыхание.
— Мои руки... Мои бесценные руки, застрахованные модными журналами на бешеные деньги, теперь даже карандаш держать не могут, — стенал он, беспомощно мотая кистями.
Цзян Цзинь подразнила брата, а Фан Цзунъюй лишь покачала головой:
— Тебе просто не хватает физической формы. Посмотри на отца и А-Чэна — они словно и не работали.
Цзян Чи посмотрел на отца с братом: те как ни в чем не бывало разбирали коробки с вещицами.
— Мама, я вообще-то скромный дизайнер! Разве меня можно сравнивать с этими двумя монстрами?
Фан Цзунъюй усмехнулась: и то верно.
— Это что, фотоальбом? — Цзян Чэн вытащил из коробки старый альбом в бордовом кожаном переплете, покрытом пятнами плесени.
Цзян Кай взглянул на находку и замер, а затем забрал альбом из рук сына:
— Мой старый альбом! А я-то думал, куда он делся.
Он улыбнулся и перевернул страницу:
— Тут полно моих молодых фотографий.
Цзян Чи и Цзян Цзинь тут же любопытно подсели ближе.
— Ого, а папа в молодости был ничего так! — оценил Цзян Чи.
Цзян Кай хмыкнул:
— А ты думал, в кого вы все такие красавцы уродились? Хотя заслуга вашей матери тут тоже несомненна.
Фан Цзунъюй слегка покраснела и с улыбкой толкнула мужа в плечо:
— Скажешь тоже!
Цзян Чэн тепло улыбнулся. Снимки были заламинированы, и хотя кожаный переплет за годы истлел, сами фотографии отлично сохранились.
— Это я ещё в школе, — Цзян Кай ткнул пальцем в высокого щуплого парнишку в спортивной форме. — Словно из баскетбольной команды. А это я уже поступил в военное училище, снялся у ворот.
Отец увлеченно рассказывал историю каждого кадра, и Цзян Чэн словно путешествовал во времени.
Вдруг его взгляд зацепился за одну из общих фотографий.
— Постойте, а это кто? — остановил он отца, собравшегося перевернуть страницу.
Цзян Кай взглянул на снимок и на мгновение умолк.
— Это мы на первом этаже банкетного комплекса «Мусе», — тихим голосом произнес он. — В те времена банкетный комплекс «Мусе» был лишь скромным трехэтажным ресторанчиком. Наш первый увольнительный, первый совместный обед на гражданке.
Отец ностальгически улыбнулся:
— Мои сослуживцы. Мы вместе прошли через десятки опасных операций... пока я не ушел в отставку.
— А они... не ушли? — Цзян Чэн внимательно всмотрелся в лица.
Из тринадцати человек на снимке почти всех он видел на острове Юйлин.
Цзян Кай качнул головой:
— Они тоже должны были уйти. Их тяжело ранило... Как раз в то время, когда тебя... похитили. Когда я узнал обо всем, их уже увезли и засекретили.
— Значит, они тоже из-за... — Цзян Чэн запнулся, глядя на отца.
Цзян Кай ничего не ответил, но его молчание было красноречивее слов.
Цзян Чэн тяжело вздохнул. На снимке было тринадцать бойцов. Единственным, кого он не встретил на острове, был один молодой парень. Сын указал на него пальцем:
— А он?
Цзян Кай долго молчал, прежде чем произнести:
— Погиб.
А затем отец вскинул голову и пораженно уставился на сына:
— Откуда ты...
— Я видел их, — тихо проговорил Цзян Чэн. — Они всё ещё на переднем крае.
Он смотрел на молоденького А-Няня и других улыбающихся парней на снимке, и сердце его сжималось.
Цзян Кай подался вперед:
— Не может быть! Мне сказали, их захватили бандиты, сожгли им голосовые связки, лишили слуха и отправили на пожизненное лечение в закрытый военный госпиталь...
Голос отца затих. Встретившись взглядом с сыном, Цзян Кай понял: Цзян Чэн говорит правду. Иначе откуда бы он узнал их лица? Эти люди даже без речи и слуха оставались лучшими из лучших.
— Они были на том острове? — едва слышно переспросил Цзян Кай.
Цзян Чэн кивнул.
Цзян Кай долго сидел неподвижно, а затем медленно закрыл альбом:
— Мы ведь договаривались... когда уйдём на покой, собраться у меня дома, выпить и нормально поесть. До сих пор так и не собрались...