Адвокат, которого порекомендовала Цзян Цзинь, быстро связалась с Цзян Чэном и оперативно подготовила необходимые документы. В тот же день после полудня они отправились в больницу, где официально оформили расторжение усыновления.
Мать Жун, видя, с какой готовностью Цзян Чэн согласился на подписание, почувствовала невольную досаду. Ведь это они требовали разрыва! Почему же Цзян Чэн выглядит так, будто ждал этого с большим нетерпением, чем они сами? Впрочем, вспомнив о неприятностях, которые тот навлёк, женщина быстро приглушила укол обиды.
— Чэнчэн, хоть нам и пришлось пойти на эту крайность, ты навсегда останешься в наших сердцах, — ласково проговорила мать Жун, слегка похлопав его по руке. — И Жун Цзюань навсегда твоя сестра. Заходи в гости, когда захочешь.
Адвокат скользнула по женщине внимательным взглядом. Не знай она подлинной причины расторжения договора, наверняка решила бы, что эта семья и впрямь души не чает в приёмном сыне.
Цзян Чэн лишь слегка искривил губы. Он слишком хорошо понимал мотивы матери Жун: она всего лишь оставляла себе лазейку. Если история со шпаной разрешится благополучно, можно будет снова завязать отношения. Накоплений у семьи Жун не осталось вовсе, а рассчитывать на Жун Цзюань — всё равно что писать вилами по воде.
Он не знал, был ли прежний владелец этого тела столь безотказным, что приучил её к мысли, будто любые требования приемлемы: захотела разорвать связи — сын подчинится, захотела помириться — прибежит по первому зову.
Высвободив руку, Цзян Чэн окинул семейство холодным взглядом:
— Раз уж мы поставили точку, мне не следует больше вклиниваться в вашу жизнь. Окончательно провести черту — в ваших же интересах, разве не так?
Мать Жун поперхнулась заготовленными словами. Она-то пошла на этот шаг от страха перед бандитами, но теперь, поостыв за пару часов, всё ещё боялась, но одновременно ощущала досаду от упущенной выгоды.
И всё же, глядя на Цзян Чэна, она не могла избавиться от чувства, что приёмный сын стал другим. Прежде ему стоило проявить лишь каплю внешней заботы, как он тут же забывал все прошлые обиды и выполнял любые капризы. Ей казалось, что у него нет ни характера, ни гордости. Мужчина, а мягкотелый, как кисель. Позже, узнав о его гомосексуальности, она почувствовала лишь отвращение, да и то без особого удивления.
Нынешний же Цзян Чэн, при всей внешней сдержанности, держался с непреклонной властностью.
Матери Жун оставалось лишь со смущённым видом кивнуть. Цзян Чэн и адвокат, не задерживаясь ни на секунду, вышли из палаты.
Соседи по палате и их родственники, наблюдавшие за этой сценой, переглянулись. Все недоуменно качали головами: надо же, приёмный сын заботился о них больше, чем родная дочь, а эти чудаки, едва очнувшись, выставили его за дверь!
Вскоре после их ухода в палату вошёл лечащий врач с картой назначений. Подробно обсудив варианты лечения с родителями и Жун Цзюань, он подытожил:
— Господин Цзян предупредил, что дальнейшие решения зависят исключительно от вас. Выберите подходящую программу, после чего пройдите со мной для оформления документов и оплаты следующего этапа.
С этими словами доктор посмотрел на Жун Цзюань.
Девушка растерянно хлопала ресницами:
— Разве Цзян Чэн не оплатил всё?
— Больничные счета закрываются каждые две недели, — терпеливо разъяснил врач, понимая, что перед ним человек, совершенно не разбирающийся в бытовых вопросах. — Выписывать вас не нужно, но система требует провести платёж. Предыдущий период полностью покрыл господин Цзян. Сегодня необходимо внести средства за следующие две недели.
Лицо матери Жун переменилось. Она велела дочери немедленно набрать номер Цзян Чэна и заставить его вернуться с деньгами.
Жун Цзюань поспешно схватилась за телефон, но в ответ услышала лишь короткие гудки. Не веря своим ушам, она набрала номер снова.
— Не отвечает? Может, связь плохая? — нахмурилась мать.
— Он меня в чёрный список занёс?! — визгливо выкрикнула девушка.
Мать Жун обдало ледяным предчувствием. По её указке дочь попыталась дозвониться со своего телефона, затем с телефона отца — результат оказался тем же.
— Он что, нас всех заблокировал?! Да как он посмел?!
Лечащий врач стоял рядом, слегка приподняв бровь, и поторопил:
— Пожалуйста, давайте сначала решим вопрос с оплатой.
Мать Жун смущённо кивнула, после чего подтолкнула дочь и тихо прошептала:
— Цзюаньцзюань, беги домой. Под моей кроватью стоит сундучок с замком, там лежит сберкнижка. Посмотри, сколько там осталось. Да, а ключ спрятан...
— Мама, да там давно ноль! — перебила её Жун Цзюань. — Мы же голодранцы! Все деньги со сберкнижки ушли на вашу операцию, когда вы в аварию попали! Цзян Чэн просто взломал замок и забрал всё!
У матери Жун едва сердце не выскочило из груди. Глаза её округлились, она схватилась за грудь и вцепилась в руку дочери:
— Что?! Этот выродок?! Взломал мою сберкнижку?! А ты просто смотрела?! Почему не помешала?! На кой чёрт я тебя растила, если ты даже домашние сбережения уберечь не способна?!
От злости она принялась осыпать дочь ударами.
Жун Цзюань ловко отскочила, избежав тумаков. Обиженная и разъярённая, она закричала:
— А кто просил вас под машину прыгать?! Как я могла ему помешать?! Нам за операции платить было нечем! Не взломай он замок, вас вообще спасать никто бы не стал! Нашли виноватую?! Да делайте что хотите, палец о палец больше не ударю!
Девушка развернулась, намереваясь уйти, но мать в панике окликнула её:
— Я не про тебя! Я про этого... про Цзян Чэна! У него что, своих денег нет?! С какой стати он выгреб наши?!
Жун Цзюань фыркнула:
— Он твердит, что гол как сокол. Вы же сами видели, как он вчера со мной разговаривал. Да он мне на жизнь копейки с боем выдаёт! Не знаю, есть у него деньги или нет, но одно ясно: добром он нам ни юаня не даст, и совести у него отродясь не было.
Мать Жун почувствовала, как перед глазами темнеет. В памяти всплыли слова дочери о том, как Цзян Чэн сдал ту в реабилитационный центр с помощью полиции!
Её охватило жгучее раскаяние. Зачем, ну зачем она подписала это проклятое соглашение?! Надо было мёртвой хваткой вцепиться в него, выбивать оплату счетов, компенсацию морального вреда, возмещение упущенного заработка!
Врач, поняв, что у семейства пустые карманы, вздохнул:
— Вы можете пока выбрать программу лечения, а вопрос с оплатой решить в частном порядке — взять заём. Больница может дать вам отсрочку на пару дней.
Мать Жун лишь охала, держась за сердце и проклиная неблагодарного подкидыша.
Отсрочка на пару дней? А толку?! Платить-то всё равно придётся из своего кармана! Где ей взять такие деньги?!
— Спасибо, доктор, — подал голос отец Жун и строго глянул на жену. — Угомонись! Мало тебе позора?!
— Позора?! — тут же взвилась женщина. — А ты что молчал?! Как дело делать — так тебя не видно, а как о породе заговорить — сразу очухался?!
Видя, что назревает семейный скандал, врач качнул головой и выскользнул за дверь.
Пока в палате гремела перебранка, на пороге появился неожиданный гость.
Первой его заметила Жун Цзюань.
— Братец Хао?! — изумлённо воскликнула она. — Ты как тут оказался?
Цзян Синхао жил по соседству, они знали друг друга с самого детства.
— Увидел у тебя в соцсетях запись, что дядя с тётей очнулись, вот и решил проведать, — улыбнулся он, держа в руках две коробки с премиальными биологическими добавками. — Смотрю, бодрячком держитесь.
Отец и мать Жун, разглядев упаковки с порошком из ганодермы, заметно смягчились:
— Ой, да зачем же тратиться на такие дорогие вещи... Неудобно прямо.
— Ну что вы, дядя, тётя, это меньшее, что я могу сделать, — вежливо отозвался Синхао и, присев на край стула, спросил: — А о чём спорили-то? Проблемы какие?
— Да счетами больничными голова забита, — скривилась Жун Цзюань. — Этот мерзавец, мой братец, все накопления подчистил, а теперь бросил нас на произвол судьбы. Где нам деньги брать?!
В глазах Цзян Синхао мелькнул хищный огонёк. На самом деле он пришёл сюда именно ради Жун Цзюань. Он знал, как сильно та зубы точит на Цзян Чэна, регулярно выкладывая в сеть глупые намёки, на которые никто не обращал внимания. Для Синхао её соцсети были отличным источником информации из первых рук.
Но сегодняшний улов превзошёл все ожидания!
Цзян Чэн выгреб у приёмных родителей все сбережения и отказался оплачивать их лечение? Такой компромат — да ещё на фоне вчерашней драки со шпаной! Это же смертельный удар по репутации! Это вам не сомнительные сплетни из ночных клубов, это принципиальное, аморальное преступление.
Синхао тепло улыбнулся и поставил подарки на тумбочку:
— Дядя, тётя, если у вас возникли трудности, давайте я закрою этот счёт. Нельзя же прерывать лечение.
Мать Жун ошеломлённо воззрилась на него:
— Так там же сумма нешуточная...
— Ничего страшного, у меня есть кое-какие накопления. Вы ко мне всегда по-доброму относились, так что это мой долг, — великодушно ответил Цзян Синхао.
Поговорив с ними немного, он вместе с Жун Цзюань отправился в кассу.
Лечение за две недели обошлось почти в шестьдесят тысяч юаней. Списывая деньги с карты, Цзян Синхао даже поморщился от внутренней боли.
— Спасибо тебе огромнейшее, братец Хао! — от чистого сердца поблагодарила Жун Цзюань, ахнув при виде чека. Раньше всеми счетами заправлял Цзян Чэн, и она понятия не имела, насколько разорительно лежать в больнице.
— Ерунда. Мы же с твоим братом друзья, — улыбнулся Синхао, хотя улыбка выходила натянутой. — Пойдём, угощу тебя напитком?
Услышав упоминание о Цзян Чэне, девушка недовольно скривилась, но от угощения не отказалась:
— Пойдём!
Жун Цзюань пропадала почти три часа. Едва она переступила порог палаты, мать принялась ворчать:
— Тебя отправили за компанию заплатить, а ты до вечера с концами канула!
— Да ладно тебе, главное же, что всё оплачено! — отмахнулась девушка, поправляя чёлку.
— И сколько вышло?
— Почти шестьдесят тысяч.
Мать Жун всплеснула руками:
— Да откуда такие цифры?!
— Почём я знаю? Я в этих выписках ничего не соображаю, — махнула рукой Жун Цзюань. — Наверное, из-за того, что вы в коме лежали, лекарства дорогие кололи. Дальше дешевле будет.
— Всё равно надо скорее выписываться, нам такие палаты не по карману, эх...
Слова матери напомнили Жун Цзюань о разговоре с Цзян Синхао. Внутри у неё всё закипело. Присев на край койки, она возбуждённо зашептала:
— Мама, папа! Вы бы знали, что про Цзян Чэна рассказали...
По словам Синхао, Цзян Чэн сейчас невероятно популярен. У него контрактов немерено, а суммы там такие, какие обычная семья и за десять лет не заработает! А он им твердит, будто сидит без гроша! Это же чистейшей воды обман!
Родители слушали, разинув рты, переспрашивая по нескольку раз:
— Неужели и правда столько гребёт?!
Жун Цзюань убеждённо кивала. Мало того что Синхао подтвердил, так ещё и в интернете на каждом шагу пишут про астрономические гонорары звёзд!
— Ждать от него добровольной помощи бесполезно, — чесала языком девушка. — Раз он даже больничные зажал, надо заставить его через интернет! Пусть публика надавит, тогда никуда не отвертится!
— А это как? — не поняла мать.
— Очень просто! Пока Цзян Чэн на слуху, надо куй железо, пока горячо. Расскажем всем, какой он неблагодарный выродок, как бросил родное гнездо! Завтра утром братец Хао даст мне контакты журналистов. Устроим прямую трансляцию прямо из палаты. Папа, мама, вы главное изобразите предельную слабость, чем жальче вы выглядите, тем больше народ будет на нашей стороне! Тогда Цзян Чэну придётся отстегнуть нам кругленькую сумму!
Синхао пообещал, что уже сегодня вечером закинет в сеть разогревающий пост, а к завтрашнему эфиру подтянутся тысячи зрителей. В такой ситуации Цзян Чэну просто не останется выбора.
* * *
Цзян Чэн и не подозревал, какие козни строит его бывшая семейка. Убрав документы о расторжении усыновления на самое дно чемодана, он оглядел пустой дом.
Цзянь Синцэ ушёл по делам, но перед отъездом успел приготовить ужин. На обеденном столе Цзян Чэн обнаружил стикер с размашистым, уверенным почерком командира: * «Ужин в холодильнике»*.
Подойдя к холодильнику, он увидел ещё одну записку, чуть более длинную:
* «Съешь всё, мне не оставляй. И не забудь достать фрукты с йогуртом»*.
Цзян Чэн невольно улыбнулся. Он открыл дверцу и достал аккуратно закрытые пищевой плёнкой тарелки. На одной из них красовалась третья записка: * «Посуду оставь в раковине, вернусь — сам помою»*.
Тихо хмыкнув от умиления, Цзян Чэн отправил блюда в микроволновку. Сфотографировав разогретый ужин, он отписался Цзянь Синцэ:
【Цзян Чэн: Приступаю к трапезе! Спасибо, командир Цзянь [гифка: синий человечек кланяется]】
Цзянь Синцэ, сидевший на важном совещании, почувствовал вибрацию телефона. Взглянув на экран, он теплеющим взглядом пробежал по строчкам и набрал ответ:
【Цзянь Синцэ: Угу, ешь сытнее. Я на совещании】
Цзян Чэн решил больше не отвлекать командира, чтобы того, чего доброго, не оштрафовали за телефон на работе.
Затянувшаяся пауза в переписке заставила Цзянь Синцэ слегка отвлечься от отчётов, отчего его подчинённые недоумённо переглядывались.
— После происшествия на съёмках шоу акции компании просели на пять процентов, — докладывал руководитель одного из отделов. — Однако, как вы и поручили, мы поэтапно выкатили информацию о том, что поисковые зонды и спутниковые маяки PLB были предоставлены нашей компанией «Динсюнь» совместно с оборонно-промышленным комплексом. Это продемонстрировало надёжность наших технологий, и котировки не просто восстановились, но и вышли на исторический максимум. Кризис полностью миновал.
— В настоящее время поступает множество заявок на сотрудничество от мелких и средних предприятий. Мы отобрали наиболее перспективные проекты для вашего ознакомления.
— Стоит ли нам усилить рекламную кампанию?
Заслушав отчёты, Цзянь Синцэ убедился, что всё идёт по намеченному плану. Быстро подведя итоги и обозначив задачи на следующий квартал, он объявил о завершении собрания и покинул офис быстрее любого рядового сотрудника.
— Всем спасибо за сверхурочную работу. Не забудьте подать часы в отдел кадров, компенсация войдёт в квартальные премии.
Когда он вернулся домой, Цзян Чэн уже спал. Бесшумно поднявшись на второй этаж, Цзянь Синцэ заглянул в его спальню и, убедившись, что горит лишь мягкий ночник, тихо спустился на кухню.
Он хотел было заварить лапшу быстрого приготовления, но на дверце шкафчика наткнулся на стикер с аккуратным почерком Цзян Чэна:
«Никакой лапши! Я напёк тебе лепёшек, ищи в холодильнике~»
Цзянь Синцэ тепло улыбнулся и подошёл к холодильнику. Там ждала следующая записка:
«Замариновал крылышки, лежат во втором отсеке морозилки. В аэрогриль: 200 градусов на 15 минут!»
Достав тарелку с лепёшками, он прочитал очередное послание на плёнке:
«Просто разогрей. Завернёшь сам — получится отличный рулет!»
На лепёшках были аккуратно разложены ломтики моркови, огурца, бекон и листья салата. Похоже, левой рукой Цзян Чэну было неудобно сворачивать рулеты, поэтому он оставил их развёрнутыми.
Грудь Цзянь Синцэ наполнилась нежностью. Сняв плёнку, он отправил тарелку в микроволновку, а крылышки — в аэрогриль, выставив нужные параметры.
Пока еда разогревалась, со второго этажа спустился Цзян Чэн. Услышав сигнал микроволновки, он понял, что хозяин дома вернулся.
— Ну как, съедобно? — спросил Цзян Чэн, усаживаясь напротив и подперев подбородок ладонью.
— Очень вкусно, — искренне отозвался Цзянь Синцэ, глядя на его забинтованную руку. — Снова правой орудовал?
— Ничего подобного! С такой мелочью я и левой отлично справился, — гордо вскинул подбородок Цзян Чэн.
Цзянь Синцэ тихо рассмеялся:
— Молодец. В следующий раз меня научишь.
Сам-то он потратил полдня, чтобы приготовить ужин из трёх блюд по секретным рецептам Хун Аньсиня, да ещё и умудрился сварить целебный бульон для заживления ран.
— Запросто! Обучение гарантирую, — сощурился Цзян Чэн, отпивая воду из кружки. — Завтра У Юн везёт меня в больницу на осмотр, вернусь ближе к вечеру.
— Я поеду с вами, — тут же отозвался Цзянь Синцэ.
— А работа? Завтра же будний день.
— Возьму проекты на дом. У меня гибкий график.
Цзян Чэн вспомнил, что стоящий перед ним командир Цзянь — обладатель двухэтажного особняка с совершеннолетия. А его компания... Цзян Чэн сглотнул и с усмешкой поддразнил:
— Господин Цзянь?
Цзянь Синцэ поперхнулся и ласково взъерошил ему волосы:
— Не паясничай. Зови как привык.
Цзян Чэну вдруг вспомнились сплетни папарацци после банкета в Мусе: мол, один богатый сынок ушёл в армию, а жёлтая пресса каждый год хоронила его, пока разозлённая семья не скупила пару медиахолдингов, чтобы заткнуть сплетников. Не про этого ли «бедолагу» шла речь?
— Ладно, марш спать, — поторопил его Цзянь Синцэ, убирая со стола. — День у тебя был тяжёлый.
— Да я не устал...
— Иди-иди, — настоял Цзянь Синцэ.
Делать нечего, Цзян Чэн поднялся к себе.
У Юн тем временем провёл бессонную ночь, лишь к началу рассвета заполучив полные, неразрезанные записи с камер наблюдения.
Не спеша выкладывать материалы в сеть, он проплатил около двух десятков популярных блогеров-миллионников, чтобы те закинули удочки и заинтриговали публику анонсом грандиозного скандала на двенадцать дня. Проверив все тексты, У Юн передал их ассистентам и рухнул спать.
Однако поспать ему удалось от силы часа четыре. Около одиннадцати утра в его отдых бесцеремонно ворвался Да Шэн:
— Беда, брат У! Приёмные родители Цзян Чэна устроили прямую трансляцию прямо из больницы!
У Юн подскочил как ужаленный:
— Что за бред?!
Да Шэн просунул ему телефон. На экране разворачивалась драма: в больничной палате немощные, бледные родители Цзян Чэна со слезами на глазах раздавали интервью репортёрам, гневно обвиняя приёмного сына в предательстве и неблагодарности.
— Почему мы не перехватили это раньше?! — взревел У Юн, глядя на счётчик зрителей: цифра уже перевалила за сто тысяч. Атака была явно спланирована заранее.
Сотрудник, отвечавший за мониторинг, виновато пояснил:
— Мы проверили: вчера вечером они выложили разогревающий пост, но специально исключили имя Цзян Чэна из тегов, поэтому наши фильтры его пропустили.
У Юн пробежал глазами текст. Автор поста яростно клеймил «неблагодарных сыновей», собрав бурю праведного гнева от пользователей. А едва начался эфир, организаторы сбросили главную бомбу, назвав имя Цзян Чэна, и в мгновение ока вывели эфир в топ.
В кадре мать Жун и Жун Цзюань заливались горькими слезами, живописуя, как приёмный сын обобрал их до нитки и бросил гнить на больничной койке после того, как они попали в аварию, разыскивая его настоящих родителей. История выглядела настолько чудовищно, что зрители в комментариях уже занесли праведные мечи для расправы.
И именно в этот момент в объектив камеры бесцеремонно влезла обычная женщина средних лет с соседней койки. Тыча пальцем в семейство Жун, она запричитала на всю палату:
— Да у меня сил нет на этот бред смотреть! Совесть-то имейте! Сын ваш... тьфу, приёмный сын! Пока вы в коме пластом лежали, он от вас не отходил! А эта пигалица ваша за все месяцы пару раз показалась, да и то чтобы денег вытребовать!
Женщина отмахнулась от попыток её перебить и продолжила вопить:
— Сами в долгах как в шелках, а девке всё мало! Ей тысячу юаней на карманные дали, а ей всё мало, подавай ещё на гулянки! Мой орёл в её годы сам зарабатывал, а не из родителей жилы тянул! И это вы называете «дочерней любовью»?! А парня, который ради вас жилы рвал, в предатели записали?! Да вы с ума сошли!
Жун Цзюань изменилась в лице. Она же специально заплатила, чтобы посторонних оттеснили, откуда взялась эта крикливая баба?!
Репортёры, почуяв жареное, мгновенно перенаправили микрофоны на тетушку.
Та от неожиданного внимания слегка смутилась:
— Ой, да я просто... Терпеть не могу враньё! Вы что, это всё в прямой эфир транслируете?! Я хоть причесаться успела?
— Всё в порядке, тётушка! — подскочил корреспондент. — Вы утверждаете, что господин Цзян не забрал сбережения, а оплачивал лечение?
Не успела она ответить, как в кадр просунулись ещё несколько соседей по палате:
— Да мы с первого дня тут! Парнишка этот несчастный сам на одном сухом хлебе сидел, чтобы каждую копейку на их операции отдать! Какая сберкнижка, опомнитесь?!
— Две операции, полмесяца в реанимации, да ещё три месяца ухода! Вы хоть представляете, во сколько это обошлось?! Вы очнулись только благодаря ему!
— На ноги встали — и давай грязь на парня лить? Бога не боитесь!
— А самое смешное, они вчера услышали, будто парень в драку влип, так перепугались, что вызвали адвоката и официально расторгли усыновление! Мы сами видели, как документы подписывали!
— Надо же, вчера отреклись, а сегодня обвиняют, что он их не содержит! Ну и хари!
— Да это же чистое вымогательство! Ещё и за прошлые счета с них вычесть надо, ишь, присосались к парню!
Палата превратилась в улей. Соседи наперебой стыдили семейство Жун, да так искренне и запальчиво, что Жун Цзюань готова была сквозь землю провалиться. Она дёрнулась к выходу, но двери были намертво заблокированы зеваками.
У Юн ошеломлённо наблюдал, как ситуационный флюгер устремился в противоположную сторону. Ему даже делать ничего не пришлось — зрители сами всё поняли:
【Шёл за скандалом с Цзян Чэном, а получил порцию ядовитого отстоя от жадных родственников】
【Цзян-лаоши что, прокляли?! Откуда у него такие семейные упыри?!】
【Так это и есть тот «анонс на 12:00»?】
【Народ, отбой! Настоящий анонс вышел! Выложили полное видео вчерашнего замеса!】
【... Посмотрел. Мать вашу, да эти гопники — настоящие отморозки! Цзян Чэн просто очистил улицу от мусора!】
【Вчерашняя нарезка и полное видео — вообще о разном! Кто так смонтировал, тварь?!】
【Полиция уезда Линчэн выпустила официальную благодарность «активным гражданам господину Цзяну и господину Цзяню» ржу не могу, «активные граждане»!】
【Стоп, там написано «за помощь в ликвидации опасной преступной группировки»?! Это были не просто уличные хулиганы?!】
Серверы Weibo от такого наплыва пользователей упали минут на десять.
Разворот оказался настолько сокрушительным, что репортёры прямо в палате развернули камеры обратно к семейству Жун:
— Знаете ли вы, что полиция уезда Линчэн только что выпустила официальную благодарность господину Цзян Чэну?
Мать Жун вылупила глаза:
— За что это его благодарить?!
— Вот так мать! — снова вклинилась неугомонная соседка. — Нормальные родители радуются за детей, а эта злится! Вы точно его растили, а не на помойке нашли?!
Мать Жун не выдержала и сорвалась на крик, позабыв о роли умирающей:
— Заткнись! Не твоё собачье дело!
— Ой, боюсь-боюсь, сколь силы-то прорезалось! — запричитала тётушка, прижимая руки к груди. — А утром сидела, едва дышала! Актёры погорелого театра!
Жун Цзюань не выдержала шквала презрения. Потеряв контроль над собой, она метнулась к выходу и вцепилась в руку человека, стоявшего в глубине толпы в кепке и маске:
— Братец Хао! Что нам теперь делать?!
Цзян Синхао приплёлся сюда, чтобы воочию насладиться падением соперника. Он мечтал увидеть, как Цзян Чэна смешают с грязью. Кто же мог подумать, что эта дура в момент полного краха прилюдно вытащит его на сцену?!
В ужасе от того, что объективы камер мгновенно направились на него, Синхао оттолкнул её с такой силой, что девушку отбросило назад.
Жун Цзюань со вскриком грохнулась на пол, задев острый угол металлической медицинской тележки. По её щеке мгновенно поползла алая струйка крови.
— А-а-а! Моё лицо?! — заверещала она в истошной истерике. — Цзян Синхао-о-о!