Юэ Цзиньянь сделал несколько шагов к краю открытой рампы и глянул вниз: две фигуры падали сквозь облака одна под другой, на мгновение почти слившись, но тут же разошлись и выровнялись параллельно.
Му Шэннань подошла следом. Взглянув на уходящую вниз бездну, она приподняла бровь:
— А паршивец-то командира Цзяня умеет прыгать. Чего же он распинался, будто ничего в этом не смыслит? Я уж грешным делом подумала, что он и впрямь зелёный новичок.
Юэ Цзиньянь и сам чуть не попался на эту удочку, но при подчинённой решил сохранить лицо. Сделав солидную мину, он веско заметил:
— Ещё бы. Парень командира Цзяня профаном быть не может по определению. А «не умею» — это так, любовная игра. Тебе этого пока не понять.
Му Шэннань закатила глаза к небу.
— Ну да, ну да. А кто ещё пять минут назад разжёвывал ему технику безопасности? Кто боялся дать ему сделать пробный прыжок?
Было очевидно: Юэ Цзиньянь лопухнулся ничуть не меньше её.
Не успел командир эскадрильи найтись с ответом, как Му Шэннань, разбежавшись, сиганула за борт — язвительно подколола и дала дёру.
Юэ Цзиньянь лишь досадно хмыкнул и шагнул вслед за ней.
* * *
В небе один за другим распускались купола парашютов — бойцы снижались точно к заданной точке.
Первая группа, в числе которой были Фан Юань и его товарищи, уже погасила купола и теперь во все глаза вглядывалась в небо, пытаясь разглядеть Цзян Чэна.
— Который из них Цзян Чэн? — Чай Цзюнь сдвинул на лоб защитные очки и задрал голову. На таком расстоянии фигуры казались почти одинаковыми, да и четвёрка замыкающих двигалась настолько синхронно, словно по единому лекалу.
Фан Юань прищурился, дотошно разглядывая падающих, и наконец удовлетворённо цыкнул:
— Вон тот, правее. Видишь, всё время жмётся к соседнему? Ищет чувство безопасности, не иначе! А рядом с ним, стало быть, командир Цзянь.
Ся Цин кивнул, соглашаясь с логикой:
— Звучит убедительно. Только тот, что справа, по-моему, подвалом пошире будет? Не особо похож на Цзян Чэна.
— Обман зрения! Чистой воды ракурс, — махнул рукой Фан Юань. — Встань на моё место, отсюда лучше видно.
Ся Цин послушно сделал шаг в сторону, но всё равно остался при своём: правофланговый выходил откровенно крупнее. Впрочем, спорить он не стал — лишь потер кончик носа, решив дождаться посадки.
Бо Пэн и Ду Ма со своими бойцами успели уложить парашюты и выстроиться в шеренгу. Подойдя ближе, они тоже устремили взгляды вверх, молча оценивая мастерство замыкающей четвёрки и невольно сравнивая со своими результатами.
— Который из них ваш командир? — спросил Бо Пэн по-английски у Фан Юаня.
Тот обернулся. Фразу-то он понял, но вот внятно ответить словарного запаса не хватало. Поразмыслив секунду, Фан Юань выдавил единственное известное слово:
— Угадай.
Ся Цин и Чай Цзюнь едва не прыснули со смеху от такой сдержанности. Настоящая пытка для такого балагура — быть вынужденным из-за незнания языка цедить слова по чайной ложке.
Бо Пэн на мгновение замешкался. Заместительница Ду Ма стояла рядом, тоже вглядываясь в вышину. Четвёрка в небе работала безупречно, словно зеркальные отражения друг друга. Раскрытие куполов, выравнивание, управление порывами — всё исполнялось с изумительной, завораживающей точностью.
Бо Пэн замер в изумлении. Он-то полагал, что подобную безукоризненность выдрачивают исключительно ради военных парадов, и никак не ожидал, что бойцы Юэ Цзиньяня станут удерживать подобный высочайший стандарт во время рядовой тренировки.
Бо Пэн и Ду Ма хранили мрачное молчание. Обернувшись на собственных бойцов, застывших по стойке «смирно», Бо Пэн признал: его парни выложились на максимум, но пропасть между отрядами оставалась очевидной.
— Им надо подтянуться, — негромко произнесла Ду Ма. — Да и нам тоже.
Бо Пэн не ответил. Он молча смотрел в небо. Подтянуть уровень за пару дней не получится — тут требуются и оборонные бюджеты, и привлечение специалистов... Не всякая страна способна рваться вперёд с такой ошеломительной скоростью, как Китай.
Он и сам бы рад, да суровая реальность диктует свои условия.
Видя его состояние, Ду Ма не стала развивать тему и просто замерла за его спиной.
Под пристальными взглядами всей группы четвёрка филигранно приземлилась. Точность была виртуозной, словно рассчитанной математическим прибором: купола коснулись земли ровно в обозначенной мишени, без единого сантиметра отклонения.
Сбросив парашютные сбруи, они сняли ветрозащитные очки.
У Фан Юаня отвисла челюсть: тот, кого он принял за Цзян Чэна, оказался командиром Цзянем, а «командир Цзянь» — соответственно, Цзян Чэном.
... Впрочем, в этом прослеживалась своя, пусть и странная, логика. Фан Юань тряхнул головой, пытаясь уложить это в мозгу.
— Цзян Чэн же говорил, что ни черта в этом не шарит? — озадаченно пробормотал он.
Ся Цин толкнул его локтем:
— Я же сразу сказал — габариты не совпадают!
С этими словами он вместе с Чай Цзюнем поспешил навстречу приземлившимся.
Фан Юань устремился за ними. Подбежав к Цзян Чэну, он увидел на лице парня искреннюю, открытую улыбку.
Взглянув на отметку приземления — точно в яблочко — Фан Юань подумал, что если этот парень не профессионал, то он лично отрежет себе голову и отдаст им вместо футбольного мяча.
Вспомнив воздушный маневр и оценив, как близко к Цзян Чэну держится командир Цзянь, Фан Юань криво ухмыльнулся. Значит, не Цзян Чэн искал защиты, а Цзянь Синцэ, переживая за своего возлюбленного, не спускал с него глаз и шёл впритирку!
Фан Юань перевёл взгляд с одного на другого и лишь покачал головой: ну и парочка.
— Да ты надул нас, братишка! «Не умею», «не знаю»! — с добродушным сарказмом поддел он Цзян Чэна, покрутив носком сапога на метке приземления, после чего с усмешкой повернулся к Юэ Цзиньяню: — Ну что, старик Юэ, теперь-то порядок? Идём в поход?
Юэ Цзиньянь скривился, вспомнил свои недавние переживания и почувствовал себя полнейшим дураком.
Неудивительно, что командир Цзянь так спокойно отправил Цзян Чэна в прыжок. Это же его парень! Разве стал бы Синцэ рисковать любимым человеком? Эх, зря он, Юэ, сунул нос не в своё дело.
Прокашлявшись, командир эскадрильи махнул рукой:
— Порядок.
Бо Пэн смотрел на Цзян Чэна со смешанными чувствами. О мастерстве Цзянь Синцэ и его бойцов он знал и не удивлялся, но то, что какой-то «специалист по выживанию» отработает ничуть не хуже ветеранов, стало для него полной неожиданностью.
Ду Ма с трудом сдержала изумление:
— Потрясающе... Неужели он и впрямь обычный эксперт по выживанию?!
Услышав её слова, Цзян Чэн повернулся к ней с мягкой, искренней улыбкой:
— Спасибо. Но я и вправду просто скромный любитель активного отдыха.
— То, как вы действуете, далеко выходит за рамки простого любителя, — с недоверием возразила Ду Ма.
— Принимаю за комплимент, благодарен, — не пытаясь спорить, со смешком парировал Цзян Чэн.
Ду Ма осеклась.
Бо Пэн прервал расспросы своей заместительницы: он уже уловил тяжёлый, испытывающий взгляд Цзянь Синцэ. Ввязываться в лишние расспросы и портить отношения со стратегическим партнёром из-за пустяков не входило в его планы. К тому же отличные навыки Цзян Чэна только сыграют им на руку.
— С приходом господина Цзяна наша операция точно пройдёт успешнее, — произнёс Бо Пэн.
— Благодарю, тоже на это надеюсь, — кивнул Цзян Чэн.
Ся Цин и Чай Цзюнь не поняли ни слова из иностранного диалога, но держались с безупречным армейским хладнокровием, сохраняя каменные физиономии. Слово «спасибо» они уловили, а остальное — дело десятое.
Как только группа Бо Пэна уселась в джип, китайские бойцы тут же окружили Цзян Чэна.
— Эй, Цзян Чэн, о чём вы там толковали с их командиром и девахой? — полюбопытствовал Ся Цин.
Юэ Цзиньянь и Му Шэннань тоже невольно вытянули шеи, сгорая от любопытства.
Стоявший неподалёку Лу И предостерегающе покашлял:
— Держать строй, их машина разворачивается.
Ребята мгновенно подтянулись, расправили плечи и с невозмутимым видом двинулись к автомобилям.
Проезжая мимо, Бо Пэн опустил стекло и произнёс по-китайски:
— До встречи в лагере. Спасибо вам.
— До встречи, — сдержанно кивнул Юэ Цзиньянь, сохраняя командирскую выправку.
Едва внедорожник скрылся за поворотом, строй развалился. Фан Юань пародийно скорчил рожу, копируя солидную мину Юэ Цзиньяня, за что незамедлительно получил подзатыльник от командира.
— А вообще Бо Пэн молодец, старается, — заметила Му Шэннань. — По-китайски говорит всё увереннее.
Чай Цзюнь ухмыльнулся:
— Так не выучи он наш язык, он бы тут и шагу ступить не смог!
Ся Цин оценил шутку и захохотал:
— Логично!
Цзян Чэн и Цзянь Синцэ шли чуть позади, с искренним теплом наблюдая за перепалками товарищей.
— Кстати, Цзян Чэн, ты так и не ответил, о чём с тобой заигрывала та парочка? — вспомнил Фан Юань, снова обратившись к нему.
— Да ни о чём особенном, — пожал плечами Цзян Чэн. — Пожелали успеха в предстоящей операции.
Фан Юань вздохнул:
— Долина дикарей в разгар сезона дождей... Да уж, молиться тут точно не помешает. Будем надеяться, джунгли окажутся к нам милосердны.
— Мне показалось, эта Ду Ма косилась на тебя с опаской, — добавил внимательный Чай Цзюнь. — Главное, чтоб без подвоха.
— Ничего страшного, — улыбнулся Цзян Чэн. — Она просто удивилась.
— Ещё бы не удивиться! — хмыкнул Фан Юань. — В общем, добро пожаловать в экстрим-тур «Долина дикарей».
Бойцы дружно засмеялись, подхватывая шутку.
Следующие десять дней превратились в непрерывную, изматывающую гонку.
Отряд самообороны Юэмяня тренировался плечом к плечу с китайскими спецназовцами. Эти полторы недели должны были сплотить две группы в единый механизм, способный действовать слаженно в реальных условиях тропического ада.
Десять дней — срок ничтожно малый.
За это время им предстояло отработать действия во всевозможных нештатных ситуациях: скалолазание, преодоление пещер, форсирование водных преград, добывание огня без подручных средств, постройку временных укрытий и обустройство эвакуационных пунктов. И всё это — на фоне беспощадной физической нагрузки.
Во время совместных марш-бросков и изнуряющих спецтренировок отставание Цзян Чэна в чистой выносливости и физической мощи проявилось наиболее остро.
После первого же дня предельных нагрузок всё тело Цзян Чэна горело огнём. Вернувшись в казарму, он просто рухнул на кровать пластом, давая Цзянь Синцэ возможность глубоко разогреть и размять забитые мышцы.
Заглянувший к ним Юэ Цзиньянь принёс согревающие и обезболивающие пластыри. Увидев Цзян Чэна распластанным на койке, он не удержался от доброй ухмылки:
— Честное слово, если б ты и тут с нами на равных шпарил, мы бы с парнями разрыдались от профнепригодности. Хоть сейчас видно, что ты обычный человек! Держи мазь и пластыри, отпустит быстро.
Это не было пустой похвалой. Сначала бойцы действительно опасались, потянет ли гражданский такой маршрут. В Долине дикарей нет дорог — только звериные тропы да бурелом, а недавние оползни и сели перекроили ландшафт до неузнаваемости. Им предстояло идти вслепую, пробиваясь там, где нормальный человек не пройдёт.
Физподготовка важна, но в джунглях главное — умение выживать и ориентироваться. Продвигаться со средней скоростью всё равно не выйдет: маршрут придётся постоянно корректировать, делать остановки, искать обходы.
И вот тут Цзян Чэн не имел равных. Его богатейший практический опыт и изощрённая техника с лихвой компенсировали недостаток грубой силы. Да и слабаком он не был — просто уступал спецам, чья жизнь состояла из ежедневных изнуряющих тренировок.
— К слову, ты держишься куда лучше ребят Бо Пэна, — добавил Юэ Цзиньянь. — Лу И ходил к ним «с дружеским визитом» — говорит, завтра половина их состава с койки не встанет. Сдулись союзнички.
Цзян Чэн, айкая от точечного массажа Синцэ, тихо засмеялся:
— Ну вы и устроили им встряску в первый же день. Жестоко.
Юэ Цзиньянь почесал затылок:
— Заметил, да? Ну а как иначе — надо сразу показать, кто в доме хозяин, чтоб потом на маршруте ни у кого не возникло желания качать права или ныть.
Цзян Чэн прекрасно понимал логику командира. Окажись он на его месте, устроил бы иностранцам ещё более жесткую проверку.
— Ладно, не буду мешать отдыху, — Юэ Цзиньянь поднялся. Обратившись к Цзянь Синцэ, он привычно чеканил: — Командир, я пойду.
Синцэ пытался отучить Юэ от этого обращения, ведь официально командиром эскадрильи был сам Цзиньянь, но тот лишь отмахивался. Вслед за ним так продолжали звать Синцэ и остальные бойцы, так что Цзянь Синцэ в конце концов махнул рукой.
День за днём тренировки приносили свои плоды: между двумя отрядами возникла та глубинная сыгранность, когда языковой барьер теряет всякое значение. Жесты, мимика, короткие междометия — бойцы понимали друг друга с полуслова и мгновенно реагировали на обстановку.
Для грядущего рейда в Долину дикарей это имело решающее значение.
Десять дней пролетели как один миг.
Завершив подготовку двумя итоговыми прыжками с парашютом и убедившись, что отряд работает как единое целое, группа поднялась на борт спецборта и взяла курс прямо к Долине дикарей.
В день вылета погода над джунглями неожиданно смилостивилась — дождя не было, что для сезона дождей казалось настоящим чудом.
Восходящие и нисходящие воздушные потоки над Долиной создавали приличную турбулентность, усложняя десантирование, однако условия всё же оставались в пределах допустимого допуска.
Юэ Цзиньянь, изучив свежие метеосводки и прогноз на ближайшие сутки, принял решение следовать первоначальному плану.
— В акватории залива Сяонаньхай формируется тропический циклон! — громко произнёс Юэ Цзиньянь, обращаясь к находящимся в десантном отсеке. — По прогнозу, в течение суток он наберёт силу. Пока неизвестно, зацепит ли он Долину дикарей, но мы обязаны исходить из худшего сценария!
— Если шторм ударит по джунглям, пока мы внутри, мы окажемся в смертельной ловушке! — отчеканил он, подтягивая сбрую. — Поэтому задача одна: десантироваться, зайти в целевой район и выполнить работу в течение двадцати четырёх часов. Вопросы?
— Никаких, командир! — хором отозвались бойцы Фан Юаня.
Цзян Чэн тут же синхронно перевёл вводную для бойцов Бо Пэна. Штатных переводчиков решили оставить на базе — в джунглях от них всё равно никакой пользы, а Цзян Чэн прекрасно справлялся с ролью связного.
Бо Пэн кивнул:
— Работаем по плану!
Юэ Цзиньянь подал знак экипажу.
Красный транспарант над рампой сменился зелёным. Сирена огласила отсек, и массивная кормовая аппарель медленно пошла вниз.
— Цель — песчаная отмель в секторе А! Время на переход до точки назначения — не более десяти часов! — выкрикнул Юэ Цзиньянь. — Пошли!
Шестнадцать человек выстроились у открытого люка. Внизу, насколько хватало глаз, простирался непроницаемый океан джунглей — бескрайний зелёный массив, укрывающий десятки тысяч гектаров Долины.
Первым в бездну шагнул Юэ Цзиньянь. За ним немедленно конусом ушли Цзянь Синцэ и Цзян Чэн, а следом — остальные. Шестнадцать тёмных точек устремились к земле. Спустя минуту над зеленым морем один за другим распустились шестнадцать камуфлированных куполов.
Сильные нисходящие потоки заставили десантников разойтись на безопасное расстояние, дабы избежать захлеста строп.
Координаты приземления — галечно-песчаная отмель. Однако в отличие от вчерашней разведсводки, сейчас сухое русло было покрыто тонкой пленкой воды, струившейся среди камней.
Юэ Цзиньянь, Цзян Чэн и Цзянь Синцэ коснулись земли первыми. Разошедшись метров на пятьдесят, они с шумом подняли брызги, гася скорость, и мгновенно начали сматывать стропы.
Остальные садились вслед за ними. Лишь двоих из группы Бо Пэна боковой порыв ветра швырнул друг на друга, из-за чего их купола в последний момент спутались.
К счастью, обошлось без травм. Сбросив замки, они быстро выкарабкались из-под тяжелой мокрой ткани.
Оба бойца вынырнули мокрые до нитки, тяжело дыша от испуга. Воды на отмели было от силы по щиколотку, но оказаться прижатым плотным мокрым нейлоном к каменистому дну — смертельная ловушка даже на мелководье.
Долина дикарей с первых же минут дала понять: гостям здесь не рады.
Юэ Цзиньянь бегло проверил готовность отряда и дал команду выдвигаться. Сверившись с электронным планшетом и компасом, он возглавил колонну.
— Вчера тут сушь стояла, а за ночь вода подперла, — вполголоса пробормотал Фан Юань, оглядывая верхний плес. Русло уходило в непроглядную чащу джунглей, откуда тянуло тревожной сыростью.
— Плохой знак, нужно спешить, — проходя мимо, негромко бросил Цзян Чэн. — Значит, в верховьях ливни не прекращались. Вода в реке прибывает.
Долина дикарей огромна, и прояснение над их головой могло быть лишь случайным погодным окном.
Фан Юань ощутил, как по спине пробежал холодок. Взглянув на Цзян Чэна, он не узнал добродушного и мягкого парня: перед ним шел собранный, хладнокровный профессионал, в каждом движении которого сквозила стальная уверенность.
«До чего же он сейчас похож на командира Цзяня... — подумал Фан Юань, нагоняя его. — Это что, уже семейная мимикрия?..»
* * *
План Юэ Цзиньяня заключался в том, чтобы зайти в Долину по руслу реки, срезав путь по низинам прямо к обрушившимся пещерам. Это экономило часы марша, но требовало колоссальных усилий.
Рельеф здесь изобиловал перепадами, а из-за постоянных дождей низины превратились в болотное месиво. Почти половина маршрута пролегала по воде.
Преодолев первый километр затопленного русла, отряд должен был выйти к основанию узкого V-образного каньона с водопадом. В обычное время водопад представлял собой скромный ручей, спадающий по отвесным скалам, а вдоль ущелья тянулась узкая скальная карнизная тропа. Пройдя её, бойцы выходили напрямую к пещерному комплексу.
По расчётам, марш до пещер занимал от пяти до восьми часов. Ещё столько же уходило на разведку, закладку взрывчатки, спуск в завал, извлечение останков и обратный отход. Реально было уложиться в отведённые сутки.
Если, конечно, всё пойдёт без сбоев.
Пока всё шло по графику.
Хлюпающая под сапогами вода — привычная реальность Долины дикарей. Изнуряющая духота и стопроцентная влажность выжимали из людей соки с ошеломляющей скоростью. Впрочем, сейчас у них имелись изотонические напитки с комплексом минералов — не то что в прошлый раз, когда Цзян Чэну и Синцэ приходилось рассчитывать лишь на подножный корм.
Нагрузку урезали до предела. Избыток снаряжения в тропиках не спасает, а убивает. И всё же тридцатикилограммовые рюкзаки за спиной превращали каждый шаг в пытку.
Колонна двигалась строгим ордером: Юэ Цзиньянь в головном дозоре, Цзян Чэн — сразу за ним; Ду Ма и Лу И держали центр, а Бо Пэн и Цзянь Синцэ замыкали строй, обеспечивая тройной эшелон защиты.
Уровень воды в затопленном лесу постоянно менялся — то по щиколотку, то по колено, изматывая бойцов и проверяя на прочность их нервы. Брести по помутневшей жиже, где под ногами прячутся скользкие коряги и затопленные стволы, о которые легко переломать ноги — сомнительное удовольствие.
Юэ Цзиньянь периодически предупреждал о подводных препятствиях.
И всё же не прошло и часа марша, как замыкающие подали тревожный сигнал.
Цзян Чэн развернулся и спешно направился к центру колонны. Около Ду Ма стоял боец из её отряда. Парень побледнел, а в мутной воде вокруг его ног расходились бледные алые разводы.
Ся Цин уже подоспел на помощь. Вместе с Ду Ма они подхватили раненого и помогли ему выбраться на полузатопленное поваленное дерево.
Солдат втащил левую ногу на ствол. Несмотря на плотные защитные брюки и берцы, голень оказалась глубоко рассечена чем-то острым под водой. Рваная рана успела забиться грязью и речным илом.
Ся Цин и Цзян Чэн нахмурились: по виду повреждения было ясно, что порез получен не минуту назад — нога пробыла в грязной воде уже приличное время.
Санитар из отряда Бо Пэна сбросил медицинский укладчик и спешно извлёк антисептики и перевязочный материал.
Ся Цин и Цзян Чэн удерживали пострадавшего.
Когда иностранный медик уже занес бактерицидный пластырь, чтобы заклеить рану, Цзян Чэн резко остановил его руку:
— Стой! Зашивать и закрывать нельзя!
Снизившие наклон бойцы замерли. Ду Ма недовольно нахмурилась, собираясь потребовать объяснений, но Ся Цин уже тоже разглядел угрозу.
Он моментально вытащил из своего подсумка медицинский пинцет, фонарь и передал один инструмент Цзян Чэну. Вдвоём они аккуратно раздвинули края промытой раны.
Переглянувшись с Ся Цином, Цзян Чэн ювелирным движением ввёл тонкие губки пинцета глубоко в травмированную ткань.
Его рука не дрогнула. Чуть повернув пинцет и намотав что-то внутри раны, Цзян Чэн плавно потянул инструмент на себя.
Ся Цин направил луч фонаря на окровавленные кончики пинцета. На металле извивалась тонкая, словно волосок, розовато-серая нитевидная нематода длиной в несколько сантиметров.
Этот опаснейший паразит обитает в застойных стоячих водоёмах тропиков. Благодаря крошечной толщине и маскировочному окрасу обнаружить его в свежей ране практически невозможно.
Цзян Чэн решил проверить рану исключительно из осторожности — и, как оказалось, не зря.
Лица присутствующих мгновенно вытянулись. Пострадавший солдат, до этого глухо стонавший от боли, мгновенно затих. На его бледном от холодного пота лице проступил настоящий ужас.