Глава 2. На второй день после провокации
Цзян Чэн, едва переступив порог дома, рухнул на кровать и провалился в сон. Только после пробуждения в голове наконец улеглась мешанина чужих воспоминаний.
Он перенёсся в роман, который когда-то конфисковал у подчинённых во время службы инструктором.
Прежний владелец этого тела был классическим пушечным мясом. Несмотря на статус потерянного наследника влиятельного и богатого клана, его финал оказался трагичным — тяжёлая депрессия и самоубийство.
В своё время Цзян Чэн не просто отобрал эту книжку, но и прочёл от корки до корки: уж слишком много совпадений оказалось между ним и книжным персонажем. Мало того что они были тёзками, так ещё и предыстория совпадала до мелочей — оба потерялись в раннем детстве, и от настоящих родителей осталась лишь цепочка на шее.
Вот только судьбы их разошлись кардинально. Сам Цзян Чэн вырос в детдоме, в шестнадцать лет ушёл в армию, с девятнадцати уже участвовал в боевых операциях, заслужив множество наград. К двадцати семи годам он дослужился до должности главного инструктора Особого района Цзянхань, попутно установив непревзойдённые рекорды по марш-броскам по пересечённой местности, скалолазанию, полётам в вингсьюте и бейсджампингу.
Книжный же Цзян Чэн всю жизнь положил на то, чтобы вернуться в богатую семью, но лишь нажил репутацию беспринципного самозванца. Он твердил на каждом углу, будто главный герой книги — его законный жених, чем навлёк на себя всеобщие насмешки, и постоянно встревал в чужие романтические отношения. Отчаянно стремясь быть ближе к объекту своей страсти, он всеми правдами и неправдами пробился на одно с ним реалити-шоу, где тут же всплыли его попытки навязаться топ-звезде. Грянул скандал, посыпался шквал травли, и бедолагу с позором вышвырнули из индустрии.
Приёмные же родители, пытаясь помочь ему связаться с биологической семьёй, попали в автокатастрофу. Три месяца врачи боролись за их жизни, но спасти так и не смогли — и эта утрата стала для книжного Цзян Чэна последней каплей.
Цзян Чэн потёр переносицу и глянул на часы. Половина десятого утра. На экране смартфона висели три пропущенных вызова: один от менеджера Ван Чэня и два от названой сестры.
Отложив звонок менеджера на потом, он нахмурился, глядя на вызовы от сестры.
Авария случилась всего неделю назад. Прежний хозяин тела спустил все сбережения на оплату счетов в реанимации, и состояние приёмных родителей только-только стабилизировалось. Не предвещал ли внезапный звонок беды? Не теряя времени, он набрал её номер.
— Брат, ну почему ты так долго трубку не берёшь? — раздался в динамике капризный девичий голос.
Жун Цзюань была родной дочерью его приёмных родителей. Она родилась через два года после того, как они подобрали двухлетнего Цзян Чэна на улице, и была младше его на четыре года.
— Прости, вчера неважно себя чувствовал, уснул как убитый и не слышал, — не вдаваясь в подробности, ответил Цзян Чэн. — Что в больнице? С родителями что-то случилось?
— Да вроде нет, мне из больницы никто не звонил.
Цзян Чэн нащупал очки, водрузил их на нос и уточнил:
— Тогда зачем звонила?
— Бра-ат, у меня деньги на этот месяц кончились, подкинь ещё немного! Мы с друзьями собрались в парк Динини, хотим остаться там с ночёвкой, а это знаешь как недёшево!
Цзян Чэн опешил. Собственные родители лежат в реанимации, а дочурка отправляется развлекаться?
— Так с ними же всё в порядке, кризис миновал, — беззаботно бросила Жун Цзюань, будто само собой разумеющееся. — Да и чем я в больнице помогу? У них же ты есть.
Пока она щебетала, Цзян Чэн зашёл в банковское приложение и проверил баланс. Картина маслом: на карте сиротливо красовались сто тридцать восемь юаней, плюс вчерашний гонорар за съёмочный день — восемьсот. В общей сложности даже тысячи не наскребалось.
— Денег нет, — отрезал Цзян Чэн.
— Как это нет? Ты же у нас большая звезда! — возмутилась трубка. — Раз родители в больнице, решил, что можно на меня забить? Значит, всё, что ты раньше для меня делал и сколько денег давал, — это ты просто перед мамой с папой выслуживался?!
Цзян Чэн потерял дар речи.
Откуда только взялась эта наглая девица?
Он читал книгу, но о существовании сестры там не упоминалось ни единым словом. Видимо, книжный сюжет отражал далеко не всё.
— Алло! Ты куда пропал? Отвечай давай! — требовательно верещала Жун Цзюань.
— Если тебе так удобнее думать — дело твоё, — равнодушно отозвался Цзян Чэн.
В трубке раздались короткие гудки: девица в бешенстве швырнула трубку.
Цзян Чэн потёр нос. Характер у девчонки, конечно, не сахар.
Потянувшись всем телом, он поднялся и побрёл в ванную.
Зеркало над раковиной было начищено до блеска, и Цзян Чэн впервые как следует разглядел своё новое отражение.
Черты лица практически полностью повторяли его собственные, разве что волосы оказались куда длиннее привычного армейского ежика — при желании их можно было собрать в приличный хвост.
К тому же шевелюра была окрашена, из-за чего кожа казалась мертвенно-бледной. В последние недели прежний владелец явно недосыпал, отчего выглядел болезненно и измождённо.
Цзян Чэн пару раз похлопал себя по щекам, разгоняя кровь, собрал мешающие пряди и стянул их резинкой на затылке в небрежный пучок. Так-то лучше — хотя бы в глаза не лезут.
«Надо будет обязательно зайти в парикмахерскую», — мысленно отметил он.
Заглянув на кухню в поисках съестного, он обнаружил в холодильнике шаром покати — лишь сиротливое сморщенное яблоко на пустой полке. Неудивительно, что вчера его мучил зверский голод.
Вымыв яблоко, он смачно хрустнул сочной мякотью. Не успел сделать и пары укусов, как в дверь громко забарабанили.
— Иду-иду! — шаркая тапочками, отозвался он.
Распахнув дверь, Цзян Чэн слегка прищурился от ударившего в глаза солнечного света. На пороге стояла сухонькая сгорбленная старушка и буравила его суровым взглядом.
— Плати за квартиру, — безапелляционно заявила она. — Уже неделю как просрочил. Когда деньги будут?
Цзян Чэн поперхнулся яблоком. С корабля на бал — опять плати!
Разве артистам не агентство оплачивает жильё? Неужели всё сам?
— Пять тысяч за этот месяц и пятнадцать тысяч залога за три месяца вперёд, — отчеканила хозяйка.
Цзян Чэн мысленно схватился за голову, вспомнив свои несчастные девятьсот с копейками на счёте. Пришлось пустить в ход всё красноречие, чтобы убедить старушку, что он не злостный неплательщик.
Объяснив ситуацию с аварией и больницей, он с грехом пополам выбил отсрочку на месяц: договорились, что пока он внесёт только пять тысяч за текущий месяц, а залог подождёт.
Едва за квартирной хозяйкой закрылась дверь, на лестничной площадке нарисовался ещё один незваный гость.
Цзян Чэн с лёгким удивлением наблюдал за молодым парнем, стремительно шагавшим к его двери. Тот был упакован по полной программе: чёрная бейсболка, чёрные солнцезащитные очки, чёрная медицинская маска. Не признай парень в нём знакомого, у Цзян Чэна сработали бы профессиональные армейские рефлексы.
— Зайдём, разговор есть, — свысока бросил визитёр и по-хозяйски прошествовал в квартиру.
Цзян Чэн придержал вспыхнувшее раздражение: перед ним был гражданский — представитель той самой категории населения, защищать которую он когда-то присягал. К тому же этот тип мог быть другом прежнего владельца тела. Вышвыривать его пинком за дверь было бы непедагогично.
Он прикрыл дверь.
— Брат Чэнь сказал, что ты до сих пор в этой дыре кукуешь. Я сначала даже не поверил, — произнёс гость, наконец стягивая маску и очки.
Это был Цзян Синхао.
Судя по обрывкам памяти тела, со времён совместного участия в шоу талантов Цзян Чэн практически не видел этого человека без косметики.
Тот всегда носил броский, плотный макияж, сделав его своей фирменной фишкой на любых публичных мероприятиях. Стараниями визажистов и стилистов он неизменно затмевал других айдолов.
Но сейчас, лишённые профессионального грима, черты его лица выглядели на редкость блёклыми и плоскими. Цзян Чэн едва смог сопоставить реальный облик с образом из воспоминаний.
Впрочем, отличная память на лица помогла безошибочно опознать визитёра.
Перед ним стоял главный герой романа — названый друг детства прежнего владельца тела и баловень судьбы. По нелепой ошибке именно его признали потерянным наследником богатого семейства, а позже на одном из реалити-шоу он познакомился с главным героем-любовником и завоевал ту самую любовь, о которой книжный Цзян Чэн мог только мечтать. Абсолютный победитель по жизни.
Цзян Чэн окинул гостя холодным взглядом и остался стоять на месте, не проронив ни слова.
Цзян Синхао насмешливо фыркнул. Всё такой же увалень. Сколько он его помнил, Цзян Чэн всегда был безответным тихоней. О чём бы его ни попросили, стоило лишь протянуть: «Братик, помоги мне!» — и тот расшибался в лепёшку.
Точно так же на дебютном выступлении он упросил Цзян Чэна одолжить на один вечер браслет с его руки — и тот безропотно согласился.
На самом деле это была детская цепочка, единственная памятная вещь от настоящих родителей. Когда Цзян Чэн вырос и цепочка стала мала, он сам переделал её в браслет.
Обычно во время выступлений Цзян Чэн бережно снимал её и убирал в надёжное место, боясь случайно сорвать при резком движении.
И всё же стоило Цзян Синхао пустить слезу — и драгоценность оказалась у него.
«Какой же он наивный дурак», — с самодовольной ухмылкой подумал Цзян Синхао.
— Слышал, тебе даже за аренду платить нечем? Похоже, агентство окончательно поставило на тебе крест, — с неприкрытым ядом протянул гость. — Слушай, а иди ко мне в прислугу? Мне как раз нужен личный помощник по хозяйству.
Он картинно оглядел парня с ног до головы:
— С твоим нынешним видом на сцене и экране делать нечего. Самое разумное — по-тихому уйти из шоу-бизнеса.
— Ах да, ты же вроде сох по Небесному королю Цзяню? Как удачно: меня как раз утвердили на одно шоу с ним. Так и быть, выпрошу для тебя автограф. Мы же всё-таки с пелёнок вместе росли, грех старому другу не подсобить.
— И ещё новость: я скоро переезжаю. В жилой комплекс Биюнь. Одна богатая дама заявила, что я ей безумно кого-то напоминаю, и, кажется, всерьёз настроена записать меня в приёмные сыновья... Настояла, чтобы я перебрался туда. Место элитное, кого попало на территорию не пускают, так что просто так ты ко мне в гости уже не заявишься — придётся заранее договариваться.
Цзян Синхао упивался собственным превосходством, рассыпая колкости направо и налево.
Однако Цзян Чэн не проявил ни малейших эмоций. Ни зависти, ни злости, ни обиды, которых так жаждал визитёр, на его лице не отразилось. Он стоял с невозмутимым видом стороннего наблюдателя, отчего всё это бахвальство стало выглядеть откровенно нелепо.
Улыбка сползла с лица Цзян Синхао. Раздражённый, он сделал шаг вперёд, но Цзян Чэн внезапно вскинул руку с телефоном.
Раздался отчётливый щелчок затвора камеры.
Цзян Синхао в панике закрыл лицо ладонью и взвизгнул:
— Ты что творишь?!
— Сверяю оригинал с картинкой, — невозмутимо отозвался Цзян Чэн. Движения его были молниеносными и выверенными — кадр получился чётким, без малейшего смаза.
Он опустил глаза на экран, разглядывая снимок крупным планом:
— А то смотрю — в поисковике выдаёт совсем другое лицо. Надо же, до чего дошёл прогресс в косметике...
Цзян Синхао опешил. Чтобы этот вечный молчун осмелился на столь откровенную издёвку?!
— Да как ты!..
Ни для кого не было секретом, что у Цзян Чэна была яркая, выразительная внешность с глубокими чертами лица, которые врезались в память с первого взгляда. Стоило кому-то встать рядом с ним, как тот мгновенно мерк.
Именно поэтому Цзян Синхао никогда не смывал тонны грима, пытаясь хоть как-то компенсировать природную блёклость.
К счастью для него, со временем Цзян Чэн замкнулся в себе, а после аварии родителей и вовсе пал духом, что позволило Синхао пойти на взлёт сольной карьеры.
Но он никак не ожидал, что загнанный в угол тихоня вдруг оскалит зубы.
— Зачем пришёл? — оборвал его Цзян Чэн.
Цзян Синхао сжал кулаки и сделал пару глубоких вдохов, пытаясь совладать с бешенством, после чего перешёл к истинной цели визита:
— Тот браслет, что ты мне одалживал. Я готов выкупить его за триста тысяч.
Цзян Чэн нахмурился. Мало того что вещь принадлежала прежнему владельцу тела, так это ещё и единственная зацепка, оставшаяся от настоящих родителей.
— Не продаётся, — отрезал он.
— Твои родители сейчас в больнице на аппаратах жизнеобеспечения висят! — осклабился Цзян Синхао. — Насколько я знаю, состояние там аховое. На аппараты ИВЛ и мониторы денег нужно немерено. Твоих грошей надолго хватит?
Цзян Чэн прищурился. В голове внезапно сложился пазл: откуда у книжного Цзян Чэна взялись средства оплачивать три месяца комы родителей, почему все его попытки достучаться до настоящей семьи оборачивались провалом и каким образом Цзян Синхао сумел занять его место...
Он не знал наверняка, верна ли догадка, но от одной мысли о подобной подлости к горлу подкатила волна жгучей ненависти и отвращения.
Цзян Чэн невольно коснулся груди — эмоции были настолько яростными и чужеродными, будто в теле отозвался остаточный след души прежнего хозяина.
Опустив взгляд, он ледяным тоном повторил:
— Не продаётся.
Цзян Синхао не ожидал такого отпора. По его расчётам, безвольный и загнанный в тупик Цзян Чэн должен был ухватиться за триста тысяч как за спасательный круг.
Он остолбенел. Мало того что самолюбие было растоптано, так ещё и тщательно выстроенный план трещал по швам!
Тяжело дыша от ярости, Цзян Синхао смерил его бешеным взглядом и выплюнул:
— Ну и гний дальше в своей конуре, пока не сдохнешь!
Он уже развернулся к выходу, как вдруг телефон Цзян Чэна разразился звонком. Цзян Синхао невольно навострил уши, злорадно надеясь, что это звонят из реанимации с сообщением о смерти.
Цзян Чэн взглянул на экран. Звонил Ван Чэнь.
— Ай да молодец, Цзян Чэн! — зычно грянул из динамика голос менеджера. — Режиссёр Лю утвердил тебя в основной состав нового реалити-шоу «Привет, дикая природа»! Ты будешь в одном проекте с Синхао — отличный повод хайпануть на воссоединении после распада группы!
Голос Ван Чэня был настолько громким, что стоявший у порога Цзян Синхао расслышал каждое слово. Лицо его перекосило от бешенства, и он с оглушительным грохотом захлопнул за собой дверь.
— Понятно, — спокойно отозвался Цзян Чэн, глядя на сотрясающуюся дверную коробку, и добавил в трубку: — Если Цзян Синхао вынесет мне дверь, свяжись с ним насчёт компенсации.
—... Что? — опешил менеджер.
— То, что слышал.
Вспомнив о предложенном проекте, Цзян Чэн поинтересовался:
— А за это шоу заплатят? Можно получить часть гонорара авансом? Тысяч двадцать чистыми выйдет?
—... Авансом выплатят тридцать процентов, — опешил Ван Чэнь. — После вычета налогов на руки получишь где-то около сотни тысяч.
Он широко раскрыл глаза.
Всю жизнь честно служивший родине бывший главный инструктор спецназа, никогда не имевший за душой лишней копейки, впервые столкнулся с такими баснословными деньгами.
Сердце дрогнуло от восторга.