Когда Цзян Чэн с Цзянь Синцэ добрались до своей «зрительской ложи», Винст уже ушёл.
— Весело там у них, — Цзян Чэн вгляделся в гущу леса.
Судя по доносившемуся шуму, сразу три команды сошлись грудь к груди.
Он прищурился. Точка сброса контейнера оказалась аккурат в центре между четырьмя отрядами. Обойтись без лобового столкновения здесь вряд ли бы удалось. Случайное совпадение или организаторы намеренно стравливают участников?
— Как думаешь, кому в итоге достанется припас? — наклонив голову, спросил Цзян Чэн.
Цзянь Синцэ ненадолго задумался:
— Возможно, всем понемногу.
Цзян Чэн удивлённо вскинул бровь, но тут же уловил мысль:
— Имеешь в виду, ни одна группа не сможет унести добычу в одиночку и без потерь? И им придётся пойти на компромисс — разделить всё поровну и разойтись с миром?
— Именно, — кивнул Синцэ. — Это уже третий сброс, экватор турнира. В нашей зоне четыре команды. Если не считать страну B, то представители стран A и R не получили вообще ничего. А у нас — целых три контейнера.
Такова была реальность.
— Так что организаторы, исходя из логики и зрелищности, просто обязаны были вмешаться, — продолжил Цзянь Синцэ. — И сделали это с помощью локации. Сами участники стали тем самым препятствием, которое накручивает сложность. Кто бы ни добрался до припасов первым, остальным двум командам придётся временно объединиться. А против такого союза — будь то один против четырёх или двое против троих — единым куском добычу не удержать. Так что в итоге все три группы урвут по куску. Вопрос лишь в том, кому сколько достанется.
Вариант «один против четырёх» — это если Винст первым прорвётся к контейнеру и выйдет один на две полные команды. Синцэ сомневался, что полковник унесёт хоть что-то стоящее: ни бойцы из B, ни участники из R раздавать подарки не станут.
Лучшее, на что мог рассчитывать Винст — скрытно держаться в тени, оценивать обстановку и выжидать момент, пока не завяжется свалка два на три, чтобы под шумок урвать кусок поскромнее.
— Выходит, наш отказ от участия — разумный шаг, — согласился Цзян Чэн. — Тратить силы ради жалких крох действительно невыгодно.
Разумеется, под «невыгодой» Цзян Чэн подразумевал сопоставление с их собственным результатом — тремя контейнерами за прошлые раунды. Для большинства же участников даже треть припасов была бы царским подарком.
Цзян Чэн посмотрел вдаль:
— Точка сброса совсем рядом. Значит, финал развязки не заставит себя ждать.
Они остались лежать в засаде. Прошло около часа, прежде чем из чащи снова донеслись шорохи.
Возвращаются.
Оба мгновенно подтянулись, вглядываясь в темнеющий заслон деревьев.
Показался Винст.
Благодаря заливочному лунному свету и удобной позиции сверху, Цзян Чэн и Цзянь Синцэ отчетливо разглядели ремень фляги, перекинутый через плечо полковника.
На первый взгляд казалось, будто ему досталась лишь фляга, однако Цзян Чэн заметил топорщащиеся карманы. Что-то по мелочи тот всё же урвал.
— Точно он, — взгляд Цзян Чэна потемнел.
До этого рейды на их лагерь оставались лишь догадками без прямых улик. Теперь сомнений не осталось.
Зрители в прямом эфире, увидав уцелевшего Винста с новой добычей, взорвались сообщениями в чате:
[Чёрт, командир реально как в воду глядел!]
[Я заскочила на форум! Короче, ХХ цапнули контейнер, но их перехватили ХХ, а потом припёрлись ХХХ. Братья ХХ не смогли оторваться, отдавать добро тоже не хотели, в итоге завязалась патовая ничья и припасы...]
[Сестрёнка выше гениально зашифровала названия команд, чтобы модераторы не забанили за спойлеры! Свечка.jpg]
[Ха-ха, сурово, но кто в теме, тот понял!!]
[Анализ от командира — десять из десяти! Просчитал всё до мелочи!]
[Винст — настоящий король халявы! Нашёл же лазейку!]
[Бесит, как же бесит!]
Цзян Чэн не сводил глаз с фигурки полковника. Терпения ему было не занимать: он ждал, когда добыча сама ступит в петлю.
Винст тем временем притормозил. На лице у него отразились озадаченность и настороженность — он уловил нечто неладное.
Во время драки за контейнер участников из страны C он не заметил.
Сперва Винст решил, что один из них ранен и не способен передвигаться, а второй остался ухаживать за напарником.
Но теперь в голову закралось смутное подозрение: а не воспользовались ли эти двое общей суматохой, чтобы убрать что-то у него под носом или приготовить сюрприз?
Лес выглядел иначе, чем вчера. Неуловимые детали подсказывали: здесь кто-то поработал.
Уходя на перехват припасов, Винст миновал этот участок стороной, но едва зашёл под кроны сейчас, как спину обдало морозцем. Опасность.
Он насупился, однако тут же постарался отогнать липкую тревогу.
За тот короткий отрезок времени, что ушёл на заварушку, двое людей физически не успели бы обустроить серьёзных ловушек.
Винст самокритично усмехнулся: ночью в чаще всегда мечутся тени, а прошлые промахи с командой C заставили его шарахаться от собственного отражения.
И всё же он пошёл осторожнее, вглядываясь в каждый сучок.
Цзян Чэн наблюдал за ним с возвышения.
— Опыт не пропьёшь, — шепнул он Синцэ. — Бывший армейский инструктор чует подвох, едва ступив на площадку.
— Вот и проверим твою работу в деле, — тихо ухмыльнулся Цзянь Синцэ.
Цзян Чэн едва заметно прищурился.
Ночной лес жил своей жизнью. В темноте шевелилось чьё-то присутствие — быть может, безобидная белка на ветке, а быть может, затаившаяся в шорохе травы гадюка. Винст взвешивал каждый шаг, выхватывая слухом то всплеск грязи под лапками зверька, то сухое шуршание чешуи по опавшей листве.
Небо затянуло тучами. Луна скрылась за плотной пеленой, воздух напитался влагой.
Спустя пару минут хлынул дождь — плотный, косой, стеной пролившийся на джунгли. Одежда Винста мгновенно промокла.
— Чёрт бы побрал эту погоду, — сквозь зубы процедил он.
Не успел он ругнуться, как вспышка молнии разорвала мрак, и вслед за ней грохнул сухой раскат грома.
Гроза в чаще — дрянное дело. Нужно убираться в лагерь, и как можно скорее.
Пока всё шло гладко, никаких ловушек не попадалось, так что страхи явно были преувеличены. Винст прибавил ход.
Стена ливня застилала глаза.
Цзян Чэн с Цзянь Синцэ переместились под навес из густых ветвей. Глядя, как полковник торопливо пробирается сквозь бурелом, Цзян Чэн усмехнулся:
— Занервничал. Торопится.
[Учитель Цзян улыбнулся — всё, сушите вёсла, кому-то конец!]
[Помянем полковника. Только-только урвал припас — и всё напрасно.]
[Ха-ха-ха, реально неудачник! Даже распечатать хабар не успеет, я бы на его месте от обиды вскрылся.]
[Лучше б вообще не ходил!]
Порывы ветра захлёстывали лицо дождём. Цзян Чэн смахнул воду со лба, и в тот же миг сквозь шумящий поток пробился резкий треск. Едва различимый, но Цзян Чэн мгновенно подобрался.
— Сработало! — выдохнул он.
Винст спешил, но паранойя взяла своё: он методично обходил подозреваемые натяжки, подозрительные сплетения лиан и аккуратно уложенные ветки.
И всё же прокололся.
Участок размякшей земли, сплошь испещрённый следами диких зверей, оказался маскировочной крышкой ловчей ямы!
Ему и в голову не могло прийти, что даже отпечатки лап — фальшивка. Едва нога провалилась в пустоту, Винст на инстинктах выбросил руку, хватаясь за свисающий стебель!
Лиана оборвалась от малейшего натяжения — обманка! В голове у Винста вспыхнула паника: ловушка!
В то же мгновение с пронзительным свистом из тьмы вылетел брус и со всей дури врезал ему прямо в грудину. Сбитый с ног, полковник рухнул на дно ямы. Ноги и предплечья пронзила адская боль, и он не сдержал дикого, отчаянного вопля.
— Чёрт, чёрт, чёрт!.. Мать вашу за ногу!.. — от боли глаза Винста налились кровью, а из рта хлынул поток отборной брани, которую автоцензура эфира превратила в бесконечное «пи-и-и-и».
Яма глубиной по пояс была выстлана заострёнными бамбуковыми кольями, направленными вверх и вшитыми в стенки. Острый шип пробил берцы и насквозь проткнул стопу, из раны хлестала кровь. При падении острия в стенках пропороли ему икру и предплечье, оставив рваные борозды.
Сверху на него посыпались грязь и навоз, которыми была замаскирована крышка. Ливень сплошным потоком заливал яму.
Сжав зубы и превозмогая тупую боль в грудине, Винст нашёл относительно чистый пятачок без кольев, упёрся руками, обхватил окровавленную ногу и на выдохе рывком сорвал её с бамбукового острия.
— С-сука!.. — вырвался истошный хрип.
Окровавленный наконечник колышка блестел в грязи. Винст стоял на коленях, тяжело и прерывисто дыша. Смываемая дождём кровь стекала в углубление, образуя алый прудик.
Сбросив ботинок, он увидал глубокую сквозную рану.
Проклиная всё на свете, Винст полоснул ножом по куртке, нарвал полос и туго запеленал стопу, пытаясь остановить кровотечение.
Закончив с перевязкой, он почувствовал, как к горлу подступает тошнота, а перед глазами плывут тёмные круги. В груди всё горело.
Взгляд упал на свалившийся вслед за ним брус. Наконечник у него был нарочито тупым — пробить тело он не мог, зато удар такой силы отдал наотмашь, едва не раздробив рёбра.
Винст уставился на браслет с трекером на запястье. Одно нажатие — и прилетит эвакуационный вертолёт. Но тогда победа уплывёт окончательно.
Пока он колебался, над ямой нависла тень.
— Помощь нужна? — раздался сверху ровный, прохладный юношеский голос.
Винст вскинул голову и обомлел. Над краем сруба стоял молодой парень с эффектной внешностью. Участник из страны C. Тот самый... артист?
Лицо Винста налилось дурной кровью. Засечь шум и прийти так быстро мог лишь тот, кто эту мышеловку устроил.
— Ты?! — прорычал он, сжимая кулаки. — Да как ты смеешь... Это нарушение правил! Атака участников!
— Ты испортил мою яму на кабана, — спокойно отозвался Цзян Чэн, глядя на него сверху вниз. — Какая же это атака? Ты сам в неё влетел.
— Ах ты!.. — Винст задохнулся от возмущения и зашёлся тяжким кашлем, который отдал острой болью в сломанных рёбрах.
[ «Яму на кабана» Ахахаха!]
[Кто попался, тот и хряк, ржу не могу!]
[Учитель Цзян — гений троллинга! Сравнить его с боровом — это вышка!]
Цзянь Синцэ подошёл ближе и заглянул в яму. Да уж, сработано жёстче, чем он предполагал.
Встретившись взглядом с Винстом, он произнёс сухо и бесповоротно, словно зачитывал приговор:
— Снимайся. В таком виде турнир тебе не выиграть.
Краска окончательно сошла с лица Винста. Он понимал: Синцэ прав. Ранения не оставят ему шансов.
Сжав кулаки так, что побелели костяшки, полковник после долгих секунд колебания всё же ткнул в тревожную кнопку.
Эвакуация ответила быстро, но из-за штормового ветра посадить вертолёт в гуще леса было невозможно — спасателям пришлось десантироваться неподалёку и идти пешком.
Цзян Чэн, слыша через рацию переговоры старшего группы, вклинился в разговор:
— С какого фланга заходите? Дайте координаты, я вас встречу и провожу.
— Не стоит, мы сами... — начал было спасатель, но его перебил голос из главного штаба.
Командир Чжоу отрезал:
— Держитесь за ним. Мне не нужна ещё одна группа, которую придётся доставать из ловушек.
Спасатель прикусил язык.
Цзян Чэн повёл отряд сквозь чащу, попутно обезоруживая спрятанные механизмы.
Спасатели, слепо шагавшие след в след, с тихим ужасом рассматривали растяжки и подрезанные стволы, замаскированные так безупречно, будто их создала сама дикая природа. Каждый мысленно перекрестился: не послушай они приказа Чжоу Чжи — спасать пришлось бы уже их самих.
Наконец они добрались до ямы. Даже бывалые медики, видавшие виды, при виде зрелища синхронно зашипели от сочувствия.
Ловушка на кабана?!
Да тут от одного вида всё сжимается...
Адская же боль!
Винста кое-как вытащили и переложили на носилки. В этот момент Цзян Чэн окликнул санитаров.
Он не церемонясь снял с полковника флягу, а затем пошарил по его карманам и выудил пару плиток шоколада — всё, что тот унёс с контейнера.
Цзян Чэн усмехнулся:
— Тебе всё равно без надобности. Считай это компенсацией за сломанный кабаний капкан.
Винст захлебнулся яростью, бледность моментально сменилась багровым румянцем:
— Ах ты, тварь...
— Всего доброго, — перебил его Синцэ. Поймав Цзян Чэна за руку, он развернул его, и они быстрыми шагами ушли в темноту.
Глядя, как Цзянь Синцэ шагает ровно и легко, без малейших признаков травм, Винст вытращил глаза: да этот чёрт ни капли не ранен!
А он... Он попался как идиот... Полковник в бессильной злобе грохнул кулаком по носилкам и глухо зарычал.
Едва они скрылись за деревьями, Синцэ убавил ход и слегка поморщился, согнувшись и прижав ладонь к боку. Растянутые мышцы отозвались острой болью.
Пришлось поднапрячься, чтобы отыграть невозмутимость.
Цзян Чэн заметил этот жест. Помотав головой и с легким смешком он подставил плечо, помогая мужчине опираться:
— И ради чего такие жертвы?
— Ради дела, — невозмутимо отозвался Синцэ. — Полковник теперь три дня кусок в горло пропихнуть не сможет.
«Да уж, поболее трёх», — улыбнулся про себя Цзян Чэн.