Заслышав голос Цзянь Синцэ, Цзян Чэн невольно улыбнулся.
Мужчина ростом под метр девяносто, с тяжелым комплектом спасательной экипировки за спиной, размашисто шагал к пещере. Он казался настоящей скалой, от одного вида которой веяло абсолютной надежностью.
— Это… знакомый учителя Цзяна? — Сяо Сюнмао замер. В непроглядной тьме разобрать ничего не удавалось, и он в недоумении уставился на Цзян Чэна.
— Вертолёт! Это спасатели! — осмыслив происходящее, завопил Да Му. — Вставайте все! За нами прилетели!
— Постойте, а это точно организаторы? На их сайте логотип выглядел совсем иначе… — По мере того как прожектор описывал круги, всё больше людей разглядывало эмблему на борту, и в толпе зашептались.
— Да какая разница, чей он! Главное — нас заберут!
Из глубины пещеры к выходу тянулись спасённые, жадно высматривая подмогу.
А-Ле морщила лоб: эмблема казалась знакомой, она явно где-то её видела, но память подводила.
Лишь когда Цзян Чэн выбежал наружу, девушку озарило:
— Это же символ благотворительного фонда «Циань»! Вертолёт семьи Цзян!
— Семьи Цзян… Цзян Чэн?! Ну точно! — ахнул Да Му. — Вот уж повезло нам с ним!
Гам за спиной не долетал до ушей Цзян Чэна. Не успел он сделать и нескольких шагов, как оказался в крепких объятиях.
Понадобилось всего пара десятков метров под проливным горным дождём, чтобы промокнуть до нитки. Цзянь Синцэ вышел прямо к Цзян Чэну и без тени сомнений, на глазах у всех, прижал его к себе.
Он два часа простоял у открытого люка вертолёта, вглядываясь в тьму и пытаясь угадать, где мог укрыться Цзян Чэн. Дождь вымочил его насквозь, от одежды веяло пронизывающим холодом.
Поэтому объятие вышло коротким и порывистым. Убедившись, что юноша цел и невредим, Синцэ сразу разомкнул руки.
Сжимая в пальцах спасательный трос и носилки, он сухо спросил:
— Кто в самом тяжёлом состоянии? У кого гипотермия?
— За мной. Ты один?! — откликнулся Цзян Чэн.
— За мной ещё двое, — Цзянь Синцэ махнул рукой назад и стремительно проследовал за ним вглубь пещеры.
Толпящиеся у входа участники невольно проследили за его жестом. Из темноты размашистым шагом приближались двое специалистов в ярко-оранжевой спецодежде.
Сяо Сюнмао опомнился лишь спустя пару секунд:
— Мать моя… Это же он! Впрочем, чему удивляться? Прочесать Долину дикарей за сутки вдоль и поперёк ради учителя Цзяна… Было бы странно, если бы он не прилетел.
Он уставился на Цзян Чэна и Цзянь Синцэ с неприкрытой завистью.
— Вот это да… — пробормотал парень.
— Ты его тоже знаешь, что ли? — недоуменно буркнул Сюн Буфу.
Сюнмао скривился, обрывая мечты:
— Да ты вообще хоть что-нибудь знаешь? Вернёмся — загугли, в сети информации полным-полно!
Сюн Буфу лишь промолчал в ответ.
Цзянь Синцэ зашёл в пещеру и увидел двоих пострадавших от переохлаждения. Один выглядел более-менее сносным, а вот второй дрожал всем телом: синюшные губы, бледная кожная синева. И всё же это было несравнимо лучше того состояния, в котором Цзян Чэн притащил его снаружи.
Синцэ сбросил носилки и принялся готовиться к эвакуации. Подоспевшие медики тут же перехватили работу.
Цзян Чэн с тревогой наблюдал, как тяжёлых больных одного за другим поднимают на борт.
— Лишь бы успели… — тихо выдохнул он.
— Успеют, — Цзянь Синцэ ощутимо сжал его плечо, давая понять, что пора сбавить напряжение. — Мы здесь. Всё будет в порядке.
Пока они говорили, над склоном послышался гул ещё двух вертолётов.
Цзян Чэн поднял голову: в ночном небе, рассредоточившись, барражировали ещё три машины, прочёсывая массив.
— Вся шестёрка в воздухе? — спросил он у Синцэ.
Тот взял у спасателей два сухих термоодеяла и плотно закутал Цзян Чэна.
— Угу. Я вызвонил сослуживца из отставки, он собрал ребят и прилетел на помощь. Организаторы смогут вылететь только тогда, когда стихнет шторм.
Густой лес на крутом склоне плюс шквалистый ветер и ливень — в таких условиях даже асам удержать машину в режиме зависания смертельно опасно: малейшая ошибка грозит катастрофой.
Цзян Чэн понимал эту суровую реальность. Будь у организаторов хотя бы малейшая возможность взлететь без риска свалиться в штопор, они давно были бы здесь.
Он кивнул, тревожно глядя на застывшие в небе силуэты:
— А твои люди?
— Верь им, — коротко отрезал Цзянь Синцэ.
Цзян Чэн прикусил губу и смолк.
Спасатели работали слаженно, погрузка шла непрерывно.
Цзян Чэн дождался, пока последний участник окажется в кабине, и лишь потом вместе с Синцэ поднялся на борт заключительного борта.
Они взяли курс на центральную больницу уезда Паньцзян, где уже подготовили приёмные палаты. Всех спасённых отправляли на полное обследование.
К тому моменту, когда их вертолёт лёг на обратный курс, непогода в горах наконец начала утихать.
Цзян Чэн смотрел, как мимо них на полной скорости проносятся всё новые машины спасателей, устремляясь к району бедствия.
Его взгляд проводил заходящие на поиски борты, а с губ сорвался тихий шёпот:
— Быстрее… Пожалуйста, быстрее…
* * *
Для центральной больницы Паньцзяна эта ночь выдалась беспросветной. Весь медицинский персонал подняли по тревоге и вызвали на смену.
Днём соревнований около ста сорока человек успели вовремя снять с дистанции. Их развезли по больницам уезда, где оказали первую помощь. Хотя нагрузки на оборудование возросли, симптомы у дневной группы оказались лёгкими.
Зато тех, кого доставили в центральную клинику этой ночью, захлестнула гипотермия разной степени тяжести. Каждому требовалась немедленная капельница; запасы подогретой глюкозы иссякли за считанные часы, пришлось в экстренном порядке запрашивать дополнительные поставки из резервов.
Цзян Чэна уложили на кушетку в приёмном покое. Он сжимал кулаки до побеления костяшек и, приковав взгляд к Цзянь Синцэ, глухо пробормотал:
— На горе всё ещё остаётся больше десяти человек. Они там…
— Мы найдём их, — перебил его Синцэ.
Медсестра, тщетно пытавшаяся пробить спазмированную вену, попросила:
— Расслабьте руку! Мышцы зажаты, игла согнётся, не могу попасть!
Заметив это, Цзянь Синцэ осторожно разжал его пальцы. Поглаживая онемевшие фаланги, он мягко разминал окаменевшее предплечье юноши, понимая, что перед ним — чисто физиологическая стрессовая реакция на многочасовое предельное напряжение.
Синцэ глубоко вздохнул и, прижавшись лбом к лбу Цзян Чэна, тихо прошептал:
— Расслабься, Цзян Чэн. Расслабься. Ты сделал всё, что мог, и даже больше. Ты спас больше сотни жизней. Теперь позаботься о себе. Дай им поставить капельницу, отдохни и поправляйся. Не заставляй меня переживать.
Медсестра подхватила момент, ещё раз похлопала по предплечью, и игла наконец вошла в вену. Появившаяся в катетере алая кровь ознаменовала успех. Девушка с облегчением зафиксировала иглу и повесила флакон:
— Вот и отлично!
Цзянь Синцэ поблагодарил её. Собирая медикаменты, медсестра негромко добавила:
— В растворе есть седативное. Скоро он уснёт. Ему нужен полноценный сон.
— Понял. Спасибо.
На настенном экране в палате шла прямая трансляция поисково-спасательной операции на трассе Паньцзяна. Цзян Чэн неотрывно следил за кадром, и Синцэ не стал его отвлекать.
Он молча смотрел, как юноша тщетно пытается бороться с накатывающим оцепенением. Веки Цзян Чэна тяжелели, смыкались всё дольше, пока он окончательно не провалился в глубокий сон.
Цзянь Синцэ бережно поправил его подушку. Кончики его пальцев с трепетом коснулись подсохших губ, царапины на переносице, ещё прохладной кожи на щёке. Тяжело выдохнув, Синцэ поднёс ладонь юноши к губам и прижался к ней долгим поцелуем.
— Ты справился. Ты сделал всё просто прекрасно.