Цзянь Синцэ и Цзянь Чэн поднялись в жилой фургон. Старший протянул юноше комплект чистого сухого белья.
— Иди смой с себя всё.
Цзянь Чэн на мгновение замешкался. Так вот зачем командир позвал его сюда.
Он почесал затылок. Душевая кабина в доме на колёсах была крошечной, без каких-либо перегородок. Двум взрослым мужчинам оголяться в столь тесном пространстве казалось по меньшей мере неловко.
Слегка откашлявшись, он проговорил:
— Может, ты первый? На мне всего пара капель крови, ничего страшного. Я подожду, пока ты закончишь.
— Когда кровь засохнет, отмыть её будет куда сложнее. Живо, — непреклонно возразил Цзянь Синцэ.
Цзянь Чэн лишь кивнул и, пересилив неловкость, прошагал в хвостовую часть фургона, чтобы опустить душевую панель.
Пока он копошился, подошёл Цзянь Синцэ. От него густо разило железом и въевшейся в ткань кровью. Цзянь Чэн открыл было рот, но так и не нашёл подходящих слов. Поздороваться заново? Глупо. Мыться молча, толкаясь плечами в замкнутом пространстве? Ещё глупее.
Однако Цзянь Синцэ размашистым шагом прошёл мимо и направился к выходу — прямо к противоположному фургону, припаркованному капотом к капоту. Запрыгнув туда, он откинул душевую панель на своей стороне.
Цзянь Чэн застыл на секунду, а затем смущённо включил воду. Шум струй должен был заглушить его собственную глупость: в их распоряжении имелся ещё один дом на колёсах, к чему вообще были эти сентиментальные уступки? Неудивительно, что командир так настойчиво отправлял его мыться… Впрочем, вроде бы вслух ничего лишнего сказано не было — Цзянь Синцэ не должен был ни о чём догадаться.
— Почему вода холодная? — раздался совсем рядом голос Цзянь Синцэ.
Мужчина уже перешагнул подножку и задел струю рукой. С пальцев капала ледяная вода. Неудивительно: он ещё со своего фургона заметил, как от отсека Цзянь Чэна веет холодом.
Цзянь Чэн едва не подпрыгнул от неожиданности. Заботам о воде и собственным досадам он предавался с таким усердием, что совершенно упустил момент появления командира.
Слегка нахмурившись, Цзянь Синцэ бегло осмотрел водонагреватель: похоже, систему просто не прогрели заранее или запас горячей воды истратился. На подготовку требовалось время.
— Иди ко мне, вымоешься первым, — распорядился он.
— Не нужно, правда! Я в пуховике, мне не холодно. Подожду пару минут, — поспешно отмахнулся Цзянь Чэн. — Лучше сам иди. А то смотрю на тебя, и мне самому стыдно становится. Если ты второй раз подряд у меня на глазах свалишься с лихорадкой, я уж точно решу, что мы друг другу несчастье приносим.
— Чушь и суеверия, — фыркнул Цзянь Синцэ.
Окинув юношу строгим взглядом и убедившись, что тот упёрся намертво, командир не стал спорить и вернулся в свой фургон.
Цзянь Чэн перевёл дух. Потрогал воду — всё ещё студёная. Перекрыв кран, он уставился в пространство, ожидая, пока нагреватель наберёт температуру. От нечего делать его взгляд сам собой скользнул в сторону соседней машины.
И мгновенно прикипел к увиденному.
Цзянь Синцэ сдёрнул через голову пропитанную кровью обтягивающую рашгард-футболку и отбросил её в сторону. Горячий поток воды ударил в плечи, смывая бурые потёки, которые алой струёй потекли к сливу.
Но внимание Цзянь Чэна приковала вовсе не кровь. Под компрессионной тканью скрывалось тело, достойное резца античного скульптора, однако его идеальный рельеф безобразно рассекали три жутких, рваных шрама.
Один тянулся от самого плеча через всю грудь к животу. Второй по диагонали перечеркивал нижнюю часть пресса и уходил на бок. Третий же располагался совсем рядом с сердцем — не глубокий порез от клинка, а россыпь следствий огнестрельного ранения. Обугленные, искажённые ткани расходились во все стороны от эпицентра грубой, уродливой паутиной.
Зрачки Цзянь Чэна сузились. Любой из этих шрамов — сместись удар хоть на пару миллиметров — неизбежно привёл бы к разрыву внутренних органов и мгновенной смерти.
В памяти всплыли давние дни. Первые два года после его назначения в Особый район Цзяньхань. Тогда стабильно раз или два в год до штаба долетали слухи о гибели Их Командира. Сослуживцы даже шутили, что в штабе завелась крыса, которая сплетнями пытается «сглазить» их главного инструктора. А потом… тот действительно погиб. Появился безымянный мемориальный камень. Стоя перед ним, Цзянь Чэн до последнего отказался верить в происходящее — пока сам не принял должность главного инструктора Особого района Цзяньхань.
Цзянь Чэн резко зажмурился. Глаза немилосердно щипало.
Цзянь Синцэ не мог игнорировать пристальный взгляд из соседней машины — тем более что его обладатель даже не пытался скрываться. Командиру неожиданно стало не по себе. Стоило ли вот так запросто сбрасывать одежду на виду у юноши?
Сохраняя непроницаемое выражение лица — хотя мочки ушей вспыхнули пунцовым, — он с лёгким нажимом опустил защитную перегородку душ-кабины. Лишь когда пластик перекрыл обзор, к конечностям вернулся контроль.
Выдохнув, Цзянь Синцэ досадно качнул головой. Пусть прежде Цзянь Чэн и использовал его как прикрытие перед прессой, фальшивя «любовные чувства», но чтобы вот так, не отводя глаз, в упор…
— Перебор, — пробормотал он про себя и закрыл глаза, подставляя лицо тёплым струям.
Он произнёс это сурово, однако кадык на мощной шее судорожно дёрнулся, а густой румянец за какие-то секунды залил кожу от воротниковой зоны до самых кончиков ушей.
Смыв грязь и переодевшись в сухое и чистое, Цзянь Синцэ вышел наружу. Цзянь Чэн всё так же стоял у своего фургона, запутавшись в пуховике, и сиротливо задирал голову, разглядывая датчик температуры на баке.
— Всё ещё не нагрелась? — подойдя ближе, спросил Цзянь Синцэ.
— Ага, еле теплится. Ты уже всё? Тогда я к тебе! — Цзянь Чэн мгновенно обернулся.
Заметив, что шея, уши и даже щеки командира пылают густым румянцем, он не удержался от ехидной ухмылки:
— Инструктор Цзянь, ты там на какую температуру воду выкрутил? Весь красный, словно обваренный. Ну и жестокие у тебя методы.
«Чисто ошпаренная туша», — пронеслось в голове у Цзянь Чэна, и уголки его губ поползли вверх.
Вовремя подавив смешок, он состряпал преувеличенно серьезную мину:
— Всё, я побежал мыться!
Скинув подколку, он мгновенно прошмыгнул мимо, сверкая озорными глазами.
Цзянь Синцэ невольно бросил взгляд на свое отражение в темном стекле фургона. Кожа действительно покраснела — вот только горячий пар тут был абсолютно ни при чём.
Он отчётливо уловил во взгляде юноши лукавое язвительное превосходство. Чёрт его знает, что опять у этого лиса на уме.
Качнув головой, командир поднялся в салон и с тихим смешком негромко бросил вдогонку:
— Паршивец мелкий.
Цзянь Чэн заскочил в душевую соседней машины. Взглянул на регулятор — хотел было уменьшить нагрев, пыткой кипятком он увлекаться не планировал, — но с удивлением обнаружил, что шкала стояла на вполне умеренной отметке.
— Надо же, какая у нашего командира, оказывается, нежная кожа, — пробормотал Цзянь Чэн, задвигая шторку.
В этот самый момент Цзянь Синцэ в своем фургоне громко чихнул.
* * *
Съёмочная группа разбила лагерь буквально в сотне метров от озёрного берега.
Поначалу режиссёр опасался, что густой запах крови приманит хищников из окрестных земель, однако Алахань заверил команду: дурная кровь Змеиного Короля — лучшая защита. Ни один зверь, каким бы свирепым он ни был, не осмелится подойти к этому месту.
Слова охотника подтвердились: ночь прошла в абсолютной тишине. Ни рыка, ни шороха. Лишь редкие сплёски волн озера Чалаган убаюкивали уставших людей.
Покой царил вплоть до самого рассвета, пока кто-то из съемочной группы не выбрался из машины по нужде.
Из предрассветной сутолоки вдруг вырвался дикий, испуганный вопль!
Цзянь Чэн и Цзянь Синцэ мгновенно открыли глаза. Командир смахнул подхваченное со стола мачете, закрепил его за поясом и выскочил наружу. Цзянь Чэн на лету выдернул из-под подушки лезвие и примкнул следом.
— Что стряслось?! Мне показалось, кто-то орал? Или я спросонья бредить начал? — Хуан Дахэн, на ходу натягивая куртку, выбрался из фургона с заспанными глазами. Всю ночь ему снились кошмары, где за ним по пятам гонялась исполинская змея, и сейчас он плохо соображал, где сон, а где реальность.
— Идите сюда, скорее! — снова донёсся крик. В голосе звенёл испуг, но паники или прямой угрозы не ощущалось.
Цзянь Синцэ чуть расслабил плечи и ускорил шаг.
На песчаной отмели, наполовину погрузившись в воду, лежала гигантская туша. Змея была мертва. Несколько упитанных воронов уже приземлились на её чешуйчатый бок и с аппетитом выклёвывали размякшую плоть.
На шум сбежались остальные. Кто-то приставил к глазам бинокль и судорожно сглотнул:
— Это… это та самая тварь, о которой вы вчера рассказывали?!
Алахань вместе с молодыми охотниками уже мчался к берегу. Цзянь Синцэ и Цзянь Чэн обменялись короткими взглядами и проследовали за ними. Операторы с камерами наперевес едва успевали за лидерами группы.
Уже за двадцать метров до туши в воздух ударила тошнотворная вонь тухлятины и палёной органики.
После ночной нервотрепки все проспали привычные подёмы, и солнце успело подняться высоко. Труп под палящими лучами накренился и надулся; в некоторых местах чешуя слезла, обнажая подгнивающее мясо.
Цзянь Чэн прикрыл нос рукавом и всё же подошёл ближе.
В длину тварь насчитывала не менее семи-восьми метров — а то и больше, учитывая, что часть хвоста скрывалась под водой. Кожа расходилась рваными обугленными подпалинами — следы вчерашних сигнальных ракет.
Пасть застряла в береговой траве. Вывалившийся раздвоенный язык и оскаленные клыки заставляли волоски на холке вставать дыбом. Змеиные зубы росли в четыре ряда — два внешних, два внутренних, — изогнутые назад острыми крючками. Если добыча попадала в такую пасть, вырваться она могла только вместе с собственными кусками мяса.
Вчера, во время ночной схватки, Цзянь Чэн понимал, с каким монстром они столкнулись. Но при дневном свете масштабы твари выглядели поистине жуткими.
Он невольно перевёл взгляд на Цзянь Синцэ. Как командиру удалось сохранить абсолютное хладнокровие, находясь в ледяной воде прямо перед этой пастью? Как он сумел рассчитать момент для атаки и не поддался животному страху?
— Без тебя Асому вчера не выкарабкался бы, — проговорил Цзянь Синцэ, уловив взгляд юноши. — Ты сработал безупречно. Сигнальные ракеты сковали её движения и дали мне выгадать секунду.
Цзянь Чэн смущённо улыбнулся и почесал висок:
— Я лишь немного подстраховал снаружи.
Увы, возможности его нынешнего тела имели строгий предел. В прошлой жизни он, не задумываясь, сам бросился бы в воду. Но сейчас приходится признать: ему предстоит еще долго закалять эту плоть.
Цзянь Синцэ внимательно посмотрел на него:
— Не обесценивай себя. Залпы легли в идеальные точки. У тебя великолепное чувство поля боя — неважно, врождённое оно или выработанное службой. Это твое неоспоримое преимущество.
Сердце Цзянь Чэна пропустило удар. Он уставился на командира, но тот уже отвёл взгляд и ровным тоном добавил:
— Я знаю, что твоё прошлое скрыто под грифом секретности. Раз эти данные запечатаны в армейских архивах, я не стану задавать лишних вопросов. Для меня главное — знать, что ты стоишь на стороне государства и твой путь чист.
— Чист. Без сомнений, — отрезал Цзянь Чэн.
Цзянь Синцэ качнул головой и чуть заметно улыбнулся:
— Вот и отлично.
К ним подоспели Хуан Дахэн и остальные. Оказавшись рядом с тушей, они синхронно застыли.
— Мать твоя… Это что, вчерашний монстр?! — ахнул Хуан Дахэн.
Цзянь Суйчжи переводил ошарашенный взгляд со своего дяди на Цзянь Чэна. Вчера они наблюдали за схваткой из окон фургона, но с такого расстояния гигантская змея казалась лишь размытой тенью. Только сейчас, стоя в шаге от мёртвой туши, они осознали весь масштаб кошмара.
Тем временем Алахань и его парни уже принялись свежевать тушу, вырезая пригодные в пищу куски. Двое молодых охотников развели костёр прямо на берегу, чтобы завялить и подкоптить мясо — так оно сохранит свежесть в дороге.
— Вчера я только отрубил ей хвост. Это не могло стать причиной смерти, — Цзянь Синцэ опустился на корточки и указал на многочисленные рваные следы у головы и вдоль туловища.
Чешуя там была глубоко пробита. Вмятины от мощных челюстей рассекали мышечные волокна до самых костей. Тварь, напавшая на этого питона в глубинах озера, явно не уступала ему в размерах.
Цзянь Чэн тоже заметил эти следы и тихо ахнул, бросив взгляд на гладь озера Чалаган:
— Похоже, глубина этого озера таит куда большие ужасы.
— Потому Алахань и опасался выходить на промысел, — добавил Цзянь Синцэ.
Молодые охотники, разделывавшие тушу, уже утратили первоначальную радость. В их глазах читалась молчаливая тоска. Они на собственной шкуре ощутили, какая опасность таится под спокойной гладью озера Чалаган. Какая судьба ждала бы Асому — да и их самих, — если бы рядом не оказалось Цзянь Синцэ и Цзянь Чэна. Опасность никуда не ушла, но у них просто не было иного выбора: эти воды кормили их семьи.
Вскоре к месту происшествия прибыл отряд пустынных спасателей, вызванный съёмочной группой. Асому переправили в многопрофильную больницу для продолжения лечения, а съёмки «Привет, дикая природа» в пустыне Тэнгэр официально завершились.
* * *
— И почему мне кажется, что эта вылазка в пустыню оказалась в сотню раз тяжелее, чем прошлое выживание на необитаемом острове? — тяжко вздохнул Хуан Дахэн, разглядывая через окно микроавтобуса удаляющиеся барханы.
Су Наньнань обернулась к нему:
— Тебе не кажется. Так и есть.
Цзянь Суйчжи и остальные переглянулись и дружно расхохотались:
— Главное, что все целы!
— В следующий раз пусть режиссёр выберет место, где можно просто лежать и ничего не делать. Я хочу обычный, беззаботный проект! — уткнувшись лбом в раскладной столик, застонал Хуан Дахэн.
Су Наньнань энергично кивнула и подалась вперёд к Цзянь Чэну:
— Учитель Цзянь, как думаешь, куда нас отправят в следующий раз, чтобы было полегче?
Цзянь Чэн с улыбкой качнул головой и перевел взгляд на сидящего рядом Цзянь Синцэ:
— Командир Цзянь, что скажешь?
— Полегче? — Цзянь Синцэ чуть изогнул бровь. — Не представляю локацию, которая подошла бы под это описание.
Су Наньнань застыла с открытым ртом. Учитель Цзянь явно адресовал вопрос не тому человеку…
* * *
После возвращения в Линду пути участников разошлись — у каждого начались собственные рабочие будни.
У Юн вылил на Цзянь Чэна целый ушат нотаций, требуя, чтобы тот держался подальше от любых неприятностей и не лез на рожон.
— Да не лезу я никуда, проблемы сами меня находят! — беспомощно оправдывался Цзянь Чэн.
У Юн лишь приложил ладонь к груди. Один бог знает, каково ему было получить среди ночи звонок по спутнику от режиссёра Хая с новостями о песчаной буре, змеях и сигнальных ракетах. Его подопечный умудрялся влипать в смертельные переделки с завидным постоянством, причём сразу в компании двух топовых артистов. Сердце агента просто не выдерживало таких нагрузок.
— Короче так: ищут тебя проблемы или ты их — держись от них за километр! — подвёл итог У Юн.
Цзянь Чэн послушно кивал, изображая абсолютную покорность.
Тем временем его карьера стремительно набирала обороты. Скандал с Сун Чжицзаем, всплывший благодаря козням Ван Чэня, неожиданно сыграл Цзянь Чэну на руку — волна внимания к его персоне поднялась с новой силой. На агента посыпались предложения от глянцевых журналов об интервью.
Однако У Юн отклонил большинство запросов. Он отлично понимал: сейчас главная ценность Цзянь Чэна для публики — это ореол загадочности и дистанция. Цзянь Чэн — не классический айдол, ему не нужно вываливать наружу душевные откровения. К тому же журналы в основном интересовались старыми слухами и грязным бельём, не предлагая ни одного стоящего вопроса.
Единственным контрактом, который утвердил У Юн, стало амбассадорство линии технологичной одежды для активного отдыха от бренда «Покоряя волны».
У Юн проверил информацию и выяснил, что Цзянь Чэн сам не раз покупал вещи этой марки и появлялся в них на стримах «Дикая природа». Более того, благодаря ему продажи пары моделей подскочили на сотни единиц — феноменальный показатель для артиста, который ещё недавно числился в категории скандальных изгоев.
Бренд «Покоряя волны» пользовался отличной репутацией среди китайских любителей экстремального спорта. Заводы компании использовали те же технологии, что и военные предприятия, так что качество изделий оставалось безупречным. Представители бренда заметили Цзянь Чэна ещё во время всплеска продаж и почти два месяца наблюдали за его медийным полем, прежде чем выйти на У Юна с предложением.
Выбор У Юна пал на этот контракт не только из-за высокого качества продукции. Настоящей причиной стало то, что буквально на днях «Покоряя волны» сменил владельца.
Бренд выкупила гигантская промышленная группа «Циань», принадлежащая семье Цзянь. А эти гиганты прекрасно умели работать с национальным рынком и наращивать узнаваемость. У Юн рассчитывал использовать этот ресурс, чтобы окончательно закрепить за Цзянь Чэном статус «народного фаворита».
Цзянь Чэн, по правде говоря, чувствовал себя в шоу-бизнесе чужаком. Но раз уж попал сюда — нужно зарабатывать. Потому и стратегия У Юна кардинально отличалась от стандартных схем: из юноши лепили не очередного «идеального парня», а фигуру национального масштаба.
Спустя неделю отдыха в Линду У Юн повёз Цзянь Чэна на съёмки рекламной кампании. Сам агент с утра освободиться не смог, поэтому отправил с артистом его ассистента Да Шэна и визажиста Сяо Туна.
Цзянь Чэн дремал на заднем сиденье минивэна, пока его не разбудил короткий сигнал уведомления.
[На ваш счёт 23 сентября поступил перевод: 102 389.00 руб....]
Разблокировав экран, Цзянь Чэн просиял так, будто над ним взошло солнце.
— Учитель Цзянь, что за отличные новости? — полюбопытствовал Да Шэн.
— «Дикая природа» наконец-то выплатила гонорар, — улыбнулся Цзянь Чэн.
Да Шэн не удержался от смешка. Радости Учителя Цзянь отличались поразительной приземленностью.
— В этот раз вышло больше, чем за прошлый выезд, — добавил юноша. Он рассчитывал максимум тысяч на восемьдесят-девяносто, а тут перевалило за сотню.
— Учитывая, через какой кошмар вам пришлось пройти, они обязаны были выписать премию, — заметил Да Шэн, про себя подумав, что будь режиссёр смышлёнее, отстегнул бы ещё и личный пухлый конверт.
Едва он произнёс эти слова, как мессенджер Цзянь Чэна снова звякнул. Диалог с режиссёром Хаем подскочил на самый верх списка — там висел нераспределённый денежный перевод.
Цзянь Чэн удивлённо выгнул бровь. Открыл — ровно двадцать тысяч.
[Режиссёр Хай: Учитель Цзянь, обязательно примите! Заработался с монтированием перед дедлайном, совсем из головы вылетело! Должен был отправить в первую очередь!]
[Режиссёр Хай: Заберите перевод, чтобы смыть всю эту пустынную суету! Пусть следующие съёмки пройдут гладко! [Сложенные ладони]]
Цзянь Чэн усмехнулся, сделал скриншот и отправил У Юну.
[У Юн: Забирай, заслуженно.]
Отправив в ответ стикер с кивающим котом, Цзянь Чэн с удовольствием зачислил деньги на счёт.
Повернувшись к ассистенту и визажисту, он объявил:
— После съёмок идем в хороший ресторан. С меня угощение.
У Да Шэна и Сяо Туна загорелись глаза:
— Босс, ты лучший!
Цзянь Чэн довольно прищурился. Ему отчаянно хотелось поделиться радостью с кем-то ещё. Писать Цзянь Суйчжи и остальным казалось неловким — а вдруг режиссёр не выслал им личных бонусов? В списке контактов числилось не так много людей. Чуть ниже висел номер взбалмошной «сестрёнки», но делиться с ней настроения не было.
Оставался только командир Цзянь.
Решив опробовать новую функцию мессенджера — «похлопывание», — Цзянь Чэн дважды ткнул в аватарку Цзянь Синцэ. И тут же внизу чата выскочила системная строчка:
[Вы похлопали «Цзянь Синцэ» по упругим ягодицам]
Цзянь Чэн:…
Блядь.
Он судорожно принялся искать кнопку отмены, но той нигде не было.
— Слушай, а «похлопывание» в мессенджере нельзя отменить? — вылупился он на Да Шэна.
Тот почесал затылок:
— Вроде нет…
Цзянь Чэн: «…» Какого чёрта?!
Впрочем, оставалась надежда, что командир сейчас занят и не увидит этот бред. Цзянь Чэн предпочёл уйти в глухую несознанку.
* * *
На съёмочной площадке Цзянь Чэн сразу сдал телефон и личные вещи на хранение Да Шэну.
Базовый грим ему нанесли ещё в машине, так что на месте оставалось лишь подкорректировать детали под освещение. Пока Сяо Тун колдовал над его образом, менеджер проекта от «Покоряя волны» вводил артиста в курс концепции бренда.
Цзянь Чэн сидел с закрытыми глазами, внимательно слушая объяснения и время от времени вставляя точные, дельные замечания. Разговор быстро заклеился.
Менеджер был поражён: Цзянь Чэн разбирался в линейках одежды «Покоряя волны» куда лучше, чем они ожидали. Он свободно оперировал технологическими особенностями материалов — пожалуй, даже глубже, чем сам пиарщик. «Сюда бы нашего продуктового директора, им было бы о чём поговорить», — подумал представитель бренда.
Вскоре грим довели до идеала, и Цзянь Чэна пригласили в павильон для съемки каталога.
Локация выглядела вполне стандартно. Цзянь Чэн заранее настроился на работу и держался собраннее, чем на прошлых съёмках. Однако наёмная команда фотографов всё равно оставалась недовольна — главный фотограф хмурил брови и выглядел так, будто его заставили делать одолжение.
В этот момент в съемочном комплексе появилась Цзян Цзинь. Сделка по покупке бренда «Покоряя волны» проходила под её личным контролем, и сегодня она приехала в офис на короткое совещание, решив попутно заглянуть на съёмочную площадку.
— Надо же, именно он. А ведь подходит идеально, — тихо проговорила Цзян Цзинь, наблюдая за Цзянь Чэном издали.
Поиски информации о его прошлом продолжались. Но чем глубже рыли её люди, тем больше противоречий всплывало в старых отчётах. Данные из окружения Цзянь Чэна спустя несколько месяцев перестали сходиться, из-за чего расследование пришлось начать с чистого листа.
Ассистентка рядом улыбнулась:
— Учитель Цзянь и так рекламировал их куртки на шоу. Теперь, когда он стал официальным лицом, доверие к бренду только вырастет.
Цзян Цзинь едва заметно качнула головой. Похоже, её помощница тоже не пропускала выпуски «Дикой природы».
Она уже собиралась уходить, когда со стороны съёмочной группы донёсся резкий выкрик фотографа — тот остановил процесс и отправил Цзянь Чэна на поправку грима.
Разглядывая снимки на мониторе, фотограф раздраженно морщился. Результат далёк от идеала. Цзянь Чэн вёл себя как типичный неопытный новичок, которому требовалось разжёвывать каждую позу. А ведь у него на вторую половину дня запланирован другой важный проект!
— Бред какой-то. Деревянный, как полено. Ужасная работа, — вполголоса проворчал ассистент фотографа.
— Вот именно. Красивая пустышка хоть попозировать может, а этот вообще ни о чём.
— Не понимаю, о чём думал У Юн, когда брал этого парня.
— Ха, да У Юн сам уже наверняка локти кусает! Видели? Он даже не приехал! Когда Цзянь Суйчжи снимался, У Юн от него ни на шаг не отходил.
— И то верно…
Члены съёмочной группы наперебой сливали негатив. В этой среде привыкли плыть по течению: раз старший выражает недовольство, можно не подбирать выражений.
Цзян Цзинь, слышавшая этот шёпот, медленно потемнела лицом.
Чётким цоканьем каблуков она подошла к шептавшимся сзади и ледяным тоном спросила:
— Вы снимать не умеете?
Фотограф и его помощники обернулись. Перед ними стояла незнакомая женщина. Не зная её должности, но чувствуя опасность, фотограф попытался переложить вину:
— Дело не в нашей работе. Вы просто не знаете нюансов. С ним невозможно работать, почти час снимаем — и ни одного нормального кадра…
— С брендом SevenTimes он сработался, а с вами нет? — перебила Цзян Цзинь, и её голос стал ещё холоднее. Больше всего на свете она презирала непрофессионализм и попытки свалить собственную бездарность на других. — Значит, проблема в вашей профнепригодности. «Покоряя волны» не держит бездельников. Не умеете снимать — скатертью дорога.
Команда фотографов онемела.
Представитель бренда, узнавший Цзян Цзинь, покрылся холодным потом. Он подскочил ближе, пытаясь погасить конфликт:
— Госпожа Цзянь, простите, произошла накладка…
— Зачем вы извиняетесь передо мной? Вы не способны защитить собственного амбассадора? С кем из серьезных артистов вы рассчитываете работать дальше с таким подходом? — Цзянь Цзинь жёстко отрезала попытки сгладить угол. — Чтобы я подобного дилетантства больше не видела.
Сотрудник откозырял с бледным лицом:
— Понял, госпожа Цзянь! Такого больше не повторится!
Операторы и ассистенты переглянулись в шоке. «Госпожа Цзянь»… Из руководства холдинга «Циань» этим именем обладала только одна женщина — легендарная железная леди бизнес-сообщества. Надо же было так влипнуть!
Цзян Цзинь бросила на фотографа ледяной взгляд:
— Надеюсь, у вас хватит базовой профессиональной этики, чтобы понять, как себя вести. Никто не держится за вашу команду. Выбор подрядчиков на рынке огромный.
— Мы всё поняли. Приносим извинения, госпожа Цзянь. Я лично проконтролирую процесс, — поспешно выдавил фотограф. Хотя ему и не нравился Цзянь Чэн, многолетний опыт подсказывал: спорить с топ-менеджментом — прямой путь на улицу.
Цзян Цзинь развернулась и покинула павильон в сопровождении помощницы.
— Чёрт… Что за связи у этого Цзянь Чэна?! Сама госпожа Цзянь за него вступилась! — мгновенно зашептались молодые ассистенты, едва дверь закрылась.
— Вот именно! Парень сам тупит, а она вину на нас переложила!
Фотограф потер переносицу и гаркнул:
— Заткнулись оба! Ещё одно слово — и по её звонку вас из этой индустрии вышвырнут так, что ни на одну площадку не пустят!
Представитель бренда тоже сменил тон и жестко переговорил с фотографом, потребовав подстраиваться под артиста и ловить естественную динамику, а не штамповать одинаковые кадры. Фотограф, хоть и был задет, вынужден был послушно кивать.
Вскоре на площадку прибыл У Юн. Как-никак, это была первая серьезная рекламная съёмка Цзянь Чэна, и агент обязан был обозначить свое присутствие.
Увидев У Юна, съёмочная группа мгновенно выпрямилась, демонстрируя предельную собранность.
Цзянь Чэн вернулся из гримерки. Из-за душного воздуха осветительных приборов его кожа казалась бледнее обычного, что вызвало беспокойство Сяо Туна:
— Учитель Цзянь, вы в порядке? Выглядите неважно.
— Всё нормально. Просто отвык от замкнутого пространства павильона. Сейчас втянусь, — отмахнулся юноша.
Он взглянул в зеркало: длинные волосы убраны в высокий хвост, брови четко очерчены, во взгляде горит уверенная сила.
— Хороший образ. Мне нравится, — улыбнулся он визажисту.
Сяо Тун просиял:
— Главное, чтобы вам было комфортно!
Выйдя в студию, Цзянь Чэн заметил У Юна, беседующего с менеджером бренда, и приветливо помахал ему рукой.
У Юн тут же подошёл к подопечному:
— Как успехи? Съёмка идет нормально? — Он задал вопрос Цзянь Чэну, но взгляд его был устремлен прямо на фотографа.
Тот поторопился заверить:
— Всё отлично! Нужно только сделать еще несколько дублей для запаса, свет чуть подкачал.
— Вот и славно, — кивнул У Юн. — Цзянь Чэн ещё не привык к студийной атмосфере, так что рассчитываю на вашу помощь. Кстати, я привез напитки и закуски, может, сделаем перерыв?
— Что вы, не стоит! Раз Учитель Цзянь готов, лучше сразу продолжим, чтобы не задерживать его, — вежливо отозвался фотограф.
Цзянь Чэн перевёл взгляд на У Юна и слегка улыбнулся: профессионализм агента решал любые проблемы. Отношение съемочной группы изменилось кардинально.
Впрочем, юноша понимал, что часть вины за задержку лежала и на нём, поэтому искренне произнёс:
— Спасибо вам за работу. Я постараюсь выложиться на максимум и не отнимать у вас лишнего времени.
Команда фотографа отреагировала с почтительной суетой — им казалось, что Цзянь Чэн намекает на их прошлые сплетни и спешку.