Большинство обитателей этих болот вели ночной образ жизни. Днём они прятались от палящего зноя в прохладной тени дупел и под валунами, а с наступлением ночной прохлады выходили на охоту.
Расправившись с печёной рыбой, Цзян Чэн и Цзянь Синцэ вернулись в укрытие. Ярко пылающий костёр надёжно отпугивал мошкару, но поспать толком всё равно не удалось: дело было не в насекомых, а в джунглях вокруг. Из темноты то и дело доносились дикий рык, вой и пронзительный визг ночных хищников.
Окружающий мир без устали напоминал им о суровом законе этих мест: выживает сильнейший.
К счастью, первая ночь на болотах Анлокас прошла без происшествий.
На следующее утро, едва из-за горизонта показались первые лучи солнца, Цзян Чэн и Цзянь Синцэ уже были на ногах. План на день оставался один: довести до ума и укрепить укрытие.
— Там росла отличная бамбуковая роща, — Цзян Чэн указал рукой в ту сторону, где проходил накануне.
— Соберешь хижину из бамбука? — Цзянь Синцэ понимающе кивнул. — Идёт. Днём нарубим материала.
Впрочем, прежде чем браться за тяжёлый физический труд, следовало хотя бы перекусить.
Оба снова отправились к реке: лагерь стоял неподалёку от воды, да и добычи на берегу всегда водилось больше.
На часах не было и шести утра, воздух ещё сохранял приятную прохладу. Цзян Чэн прислушался: из густой травы доносилось тихое кваканье.
— Болотные лягушки почти все неядовитые, — высматривая добычу в зелени, заметил Цзян Чэн. — Есть можно.
Цзянь Синцэ оказался расторопнее. Бесшумно подавшись вперёд, он стремительно сгреб бурое земноводное прямо из травы:
— Травяная лягушка. Точно без яда.
— Мелковата только, — Цзян Чэн сдержал ироничную ухмылку, разглядывая крохотную пичугу размером от силы в два пальца.
Цзянь Синцэ ловко вытащил нож, одним движением отсёк лягушке голову и вычистил потроха. Внутренности он выбрасывать не стал — аккуратно завернул в широкий лист и предложил:
— Попробуем смастерить ловушку.
— Тогда надо ставить у самой воды, — сообразил Цзян Чэн.
Цапли и цапли-выпи с удовольствием охотятся на лягушек, да и речная рыба не прочь полакомиться свежими потрохами, так что возле реки шансы на добычу возрастали в разы.
К тому моменту, как они вышли к берегу, зрителей на трансляции заметно прибавилось: утренний час пик заставил сотни людей в метро и автобусах достать телефоны, чтобы посмотреть за приключениями любимцев.
[Доброе утречко! Кто рано встаёт, тому... Постой, чем там занимается наша парочка?]
[А что это у командира в руках?]
[... Похоже на лягушку без головы?]
[Ясно, это завтрак. Бе-е...]
[Скажите спасибо, что они её хотя бы пожарить собираются!]
[+1! Я вчера на форуме читала, что иностранная команда сожрала лягушку сырой: оторвали голову и хрустели за обе щеки.]
[О боже, а паразиты?!]
[Ну так огонь-то есть всего у четырёх команд! руки в боки]
[Ха-ха, есть огонь — есть счастье!]
Добравшись до воды, напарники привычно наполнили питьем два бамбуковых колена. Вернувшись в лагерь, они прокипятят воду, и к началу работы в бамбуковой роще у них будет запасено два сосуда с чистой водой.
Сразу после этого они приладили на берегу хитроумную ловушку из того, что нашлось под рукой: пальмовых листьев, гибких лиан, сухих веток и бамбуковых щеп.
Используя оставшиеся со вчерашнего дня обрезки, они нащепили тонких реек и вместе с лианами и листьями сплели аккуратную вершу. На самом мелководье они разгребли ил и вырыли небольшую заводь с широким входом и узким выходом.
Течение здесь было спокойным, а глубина заводи не превышала пятнадцати сантиметров — вполне достаточно, чтобы привлечь заплывшую на запах приманки рыбешку. Заплыв внутрь, рыбёшка вряд ли смогла бы выбраться обратно по узкому проходу.
Бамбуковые же рейки отличались превосходной упругостью — идеальный материал для спускового механизма.
Цзян Чэн решил испытать конструкцию. Сначала он бросил на спусковую ветку пару сухих листьев — механизм не сдвинулся, а значит, ложных срабатываний можно было не опасаться. Затем он метнул небольшой камень: стоит только гальке коснуться жерди, как раздался резкий, хлёсткий свист. Бамбуковая рейка пружиной выпрямилась — аж уши заложило, — и плетёная сеть мгновенно накрыла загон.
— Отлично, — оценил скорость спуска Цзян Чэн. С такой реакцией ловушка без труда сцапает любую невнимательную птицу.
[Ого! Вот это скорость! Но почему бы не приладить туда острые колья? Так же вернее!]
[Ха-ха, сразу бы градус жестокости вырос!]
[И правда, почему нет? Совсем не похожа на привычный стиль учителя Цзяна...]
Цзян Чэн скользнул взглядом по бегущим строчкам чата и пояснил:
— В этих болотах обитает более тысячи видов птиц и цапель, тридцать из которых — редкие и защищённые. Хотя у нас есть официальный допуск от местных властей, лучше по возможности использовать гуманные ловушки.
[А-а, вот оно что!]
[Спасибо Красной книге за то, что уберегла бедных птичек от зубов учителя Цзяна и командира!]
[А-ха-ха-ха-ха!]
— Ловушка готова. Вернёмся за уловом позже, а пока идём жарить лягушку, — Цзянь Синцэ высыпал подготовленные потроха прямо в рукотворную заводь.
— Пошли, — хмыкнул Цзян Чэн. По одной лапке на брата — прямо-таки царский пир!
Вернувшись в лагерь, напарники подвели итоги утренней вылазки: улов выходил скромным — всего одна крошечная лягушка да пара бамбуковых сосудов с водой.
Цзян Чэн нанизал тушку на тонкий прутик и уложил над раскалённым очагом.
За ночь открытый огонь прогорел, однако глиняные стенки очага так напитались теплом, что от них до сих пор веяло сухим, обжигающим жаром.
— Угли внутри ещё вовсю тлеют, — Цзян Чэн слегка пошевелил золу палочкой, вызволяя алые искры. — Подбросишь дров?
— Сейчас сделаю, — отозвался Цзянь Синцэ и вскоре вернулся с охапкой поленьев. В раскалённом очаге даже влажная древесина быстро подсыхала и мигом охватывалась пламенем.
Он бросил внутрь несколько чурочек толщиной в кулак — такого запаса должно было хватить до самого полудня.
Запечённое земноводное разделили поровну. Косточки от жара стали хрупкими и хрустящими, так что прочь пошли лишь самые твёрдые острые иглы — остальное они без труда разжевали и проглотили.
[В буквальном смысле глотают с костями! Вот это зубы!]
[У этой парочки что, челюсти из стали?!]
[Учитель Цзян: "Пополняем запасы кальция".]
[Да у них ни крошки не пропадёт, вот это экономия!]
[А то! В таких условиях не знаешь, удастся ли поужинать!]
Пока в эфире весело шутили, вода в бамбуковых коленах над огнём дружно забурлила.
С помощью двух рогатых веточек Цзян Чэн осторожно снял горячие сосуды с очага и отставил их остывать.
— Пора на стройку, мастер Цзянь, — Цзян Чэн отряхнул ладони о брюки и поднялся, с улыбкой глядя на напарника.
Услышав неожиданное "мастер Цзянь", Цзянь Синцэ на мгновение опешил, а затем лишь качнул головой.
Он протянул руку вверх:
— Помогите подняться, мастер Цзян.
Цзян Чэн с хохотом дёрнул его на себя:
— И что мы такие нежные?
Цзянь Синцэ лишь молча возвёл очи к небу.
[Ха-ха-ха! Шпилька от собственного парня — самая болючая!]
[ «Нежный и беспомощный Цзянь Синцэ», а-ха-ха!]
[Учитель Цзян, ты совсем страх потерял?!]
Выдав это шутливое замечание, Цзян Чэн подхватил оба бамбуковых сосуда и со смехом припустил вперёд.
Цзянь Синцэ с качанием головы бросился вдогонку:
— Понёсся, словно заяц от погони!
— Надо спешить, а то неизвестно, успеем ли сегодня закончить хижину, — изменив тон на более деловитый, нашёл невинный поворот Цзян Чэн.
Цзянь Синцэ лишь иронично вскинул бровь, не став разоблачать его манёвр.
Стебли пятнистого бамбука росли прямыми и высокими — метры по десять-пятнадцать в высоту. Даже одного ствола хватало на целый ворох нужных вещей: вчерашнего бревна им хватило и на фляги, и на копьё, и на вершу, а в остатке всё ещё лежал внушительный обрубок.
По расчётам Цзян Чэна, пяти-шести таких стволов должно было хватить с лихвой.
Однако свалить столько толстых стеблей да ещё и распустить их на брусья двумя карманными ножиками было нереально: клинки затупились бы на первом же стволе, а остаться без инструмента в джунглях — непозволительная роскошь.
Цзянь Синцэ нашёл изящный выход: зачерпнул раскалённых углей из очага плоским камнем и развёл небольшой костерок прямо у подножия бамбуковой рощи.
Надрезав кору стебля на пару сантиметров в глубину, он подносил к надрезу огонь. От неравномерного нагрева древесина с громким треском лопалась сама, и оставалось лишь нанести пару точных ударов, чтобы гигантский ствол рухнул на землю. Работа спорилась вдвое быстрее.
По мере того как солнце поднималось к зениту, мангровые болота превращались в настоящую парилку. Работа у огня быстро принесла свои плоды — уже через полчаса одежда на обоих промокла от пота до последней нитки.
Цзян Чэн вытер лоб и потянулся к остывшему бамбуковому сосуду. Однако едва сделав первый глоток, он скривился и со сдавленным чертыханием выплюнул воду прямо на землю.
Цзянь Синцэ тут же отложил работу и подступил ближе:
— Что случилось?
— Солёная, аж горло драит, — Цзян Чэн недовольно нахмурился и заглянул внутрь фляги. Накануне вечером вода из той же реки была совершенно пресной, а сегодняшняя горчила так, будто в неё засыпали горсть соли.
Цзянь Синцэ взял второй сосуд и сделал осторожный глоток. Его брови сошлись на переносице: та же истошная солёность.
[Э-э?! Почему вода солёная?!]
[Они же брали из одной и той же реки! Разве вода может меняться на вкус?!]
[Всё, приплыли, теперь у них нет питьевой воды?!]
— Вчера была пресная, а теперь... — Цзян Чэн ещё раз пригубил воду, и тут его осенило. Он поднял глаза на напарника.
Цзянь Синцэ опередил его мысли:
— Прилив.
— Морская вода пошла вспять по руслу, — в один голос закончил Цзян Чэн.
Они переглянулись, и Цзян Чэн с невольным смешком покачал головой.
Ну разумеется! Прошлым вечером, когда они набирали воду, шёл отлив, и речной поток смывал соль. К утру же начался морской прилив, и солёные волны двинулись вверх по эстуарию. Учитывая, что их лагерь стоял совсем близко к устью, река мгновенно превратилась в рассол. Продвинься они глубже в джунгли — и этой проблемы удалось бы избежать.
С удручённым вздохом Цзян Чэн выплеснул содержимое бамбуковых фляг на траву. Кто бы мог подумать, что суровый край преподнесёт им такой сюрприз?
[Ха-ха-ха! И у учителя Цзяна бывают проколы!]
[Вот это поворот... Могу представить, как от такой соли сводит челюсть!]
[Записываем в блокнот: учитель Цзян на личном примере показал, как не надо делать! Во время прилива за водой ни ногой!]
[А-ха-ха-ха! Сегодня учитель Цзян — ходячий антипример! Какая редкость!]
[Запомните этот исторический момент: учитель Цзян зафейлил!]
[Опять чат безжалостно глумится, ржу!]