После завершения индивидуальных интервью съемочная группа объявила итоговые результаты.
Режиссёр взял громкоговоритель:
— Уважаемые участники, оглашаю результаты! Богиня Су выбрала питьевую воду. Выбор аннулирован!
Су Наньнань огорчённо вздохнула:
— Я так и знала! Обязательно кто-то из наших — Небесный король, Учитель Цзян или инструкторы — выбрал то же самое!
Хуан Дахэн резко изменился в лице и тихонько отшагнул от неё на пару шагов.
[Ха-ха-ха, Богиня Су даже не догадывается, на ком застрял этот грех!]
[Умора! Небесному королю Цзянь, Учителю Цзян и инструктору пришлось отдуваться за чужие косяки!]
[Ха-ха-ха, Учитель Хуан даёт дёру! Неужели наша девчонка такая грозная? (собачья морда)]
Режиссёр продолжил вещание:
— Учитель Хуан выбрал питьевую воду. Выбор аннулирован! Небесный король Цзянь выбрал шоколад. Выбор засчитан! Инструктор Цзянь выбрал мазь от наружных повреждений. Выбор засчитан! Учитель Цзян выбрал налобный фонарь. Выбор засчитан!
Су Наньнань резко обернулась к Хуан Дахэну:
— Так предателем оказался ты?!
Хуан Дахэн бочком отступил за спину Цзян Чэна и, выставив голову с самым невинным видом, развёл руками:
— А кто мне подавал знаки глазами на воду? Я думал, ты мне велишь её взять!
— Я имела в виду, что беру воду САМА! — Су Наньнань не знала, плакать ей или смеяться.
— Да ладно тебе, всё обошлось! У нас есть шоколад, мазь и осветительное оборудование — в этом раунде мы в чистом плюсе, — приторочил Хуан Дахэн. — И вообще, виновато наше слишком глубокое взаимопонимание: один взгляд — и кажется, что всё без слов понятно. Если бы я понял неправильно и воду не взял, получилось бы идеально!
Цзян Чэн с легким изумлением посмотрел на Хуан Дахэна. Ему и в голову не приходило, что из поражения можно выкрутить столь утонченную софистику.
Он поднял большой палец:
— Учитель Хуан, вы гений. Звучит чертовски убедительно!
Даже Су Наньнань слегка поддалась этой логике и задумчиво нахмурилась: а ведь и впрямь, если порассуждать...
[Хочу, чтобы Учитель Хуан посмотрел на сольное интервью Цзян Чэна и Инструктора — вот где настоящее взаимопонимание! Вот это наглость!]
[Сразу видно ведущего с многолетним стажем — мозги соображают со скоростью света (хм)]
[Взаимопонимание, о котором говорил Инструктор, и «взаимопонимание» Хуана — это вообще разные лиги, ха-ха!]
[Умираю с выражения лица Цзян Чэна, контроль мимики пробит очередным дном!]
[Учитель Цзян регулярно теряет лицо на камеру, я уже сомневаюсь, реально ли он из шоу-бизнеса! Мог бы хоть немного скрывать эмоции!]
[На реалити ради таких нефильтрованных кадров и смотрят! Спасибо «Дикой природе», постоянно доводящей гостей до ручки (ха-ха)]
Цзян Чэн слегка подался к Цзянь Синцэ и, приподняв голову, тихо шепнул ему на ухо:
— Командир Цзянь, ты ведь фонарь имел в виду, да?
Цзянь Синцэ ощутил теплое дыхание Цзян Чэна, коснувшееся его уха легким перышком. Испытав легкую неловкость, он быстро моргнул и сдержанно отозвался:
— Угу, именно.
— Ха, я так и знал! Мой ПД ещё пытался меня сбить с толку. Какое там «ошибся»!
Цзян Чэн довольно задрал подбородок, завел руки за спину и задорно прищурился. На его лице бушевала вся палитра искреннего торжества.
Цзянь Синцэ косился на него боковым взглядом, чуть приподняв уголки губ.
[SOS! Что за милашка этот Учитель Цзян! Побежал тайком к командиру сверять ответы!]
[Один в один как я в школе на контрольной!]
[Командир даже улыбнулся, ха-ха!]
[Улыбнулся? Украдкой взглянул и улыбнулся — это же чистейший покров заботы! Кормите меня этой любовью!]
[А разница в росте какая шикарная! Цзян Чэн вроде не низкий, с Небесного короля ростом, а перед командиром всё равно немного задирает голову!]
[Идеально.jpg]
[Взаимный влюбленный взгляд насмерть заперт!]
— Не думала, правда, что Инструктор выберет мазь... — Су Наньнань временно заключила перемирие с потерянной водой, но когда сотрудники принесли выбранный реквизит, всё ещё слегка недоумевала.
— Лекарство для наружного применения нужно. Мы ведь после песчаной бури все в ссадинах, пора заново обработать раны и сменить бинты, — пояснил Цзян Чэн.
Цзянь Синцэ кивнул:
— Даже без этого бонуса, при следующем выборе припасов нам пришлось бы брать медикаменты. В дикой природе нельзя пренебрегать обработкой ран: не обратите внимания — и пустяковое повреждение обернется катастрофой.
— Хорошо хоть, до этого удалось вытащить аптечный комплект. Основные средства там были, хоть кое-что и занесло зыбучими песками. Бинтов оставалось достаточно, а вот мази не хватало.
Цзян Чэн, разумеется, нес аптечку при себе. Раньше они уже проводили инвентаризацию: средства от укусов и от расстройства желудка имелись, а вот препаратов для обработки травм не хватало. Теперь пробел был восполнен.
Маленький эпизод исчерпал себя, и группа вновь двинулась в путь.
Запасы воды подходили к концу. Если сливать всё, что оставалось во флягах участников, едва ли набралось бы две полные емкости, отчего на душе становилось тревожно.
Цзянь Синцэ отмерил каждому по щепотке ягод нитрарии. Когда во время перехода по пустыне горло дерёт от сухости, любая кислинка, заставляющая выделяться слюну — настоящее счастье.
— Сколько идем, а ни одного кактуса не видать, — проворчал Хуан Дахэн. — Я думал, это обязательная программа для пустыни. В кактусах же есть вода, её пить можно?
Цзян Чэн кивнул:
— Кое-какие виды пригодны для питья, но далеко не все.
Хуан Дахэн вздохнул и осторожно открутил крышку фляги, выливая в рот последнюю каплю, лишь бы немного смочить пересохшее горло и губы.
Спустя час пути фляги опустели окончательно — не осталось ни единой капли.
Су Наньнань не удержалась и облизнула сухие, начинающие шелушиться губы. Это действовало как дурная привычка: стоит поддаться один раз, и остановиться уже невозможно.
Цзян Чэн вовремя заметил её манипуляции:
— Не облизывай, от этого они сохнут ещё сильнее.
Су Наньнань поджала губы:
— Не могу удержаться... Минутная слабость дает хоть облегчение.
Цзян Чэн поперхнулся — облегчение действительно ощущалось, да он и сам порой ловил себя на желании сглотнуть или прикусить губу.
— Всё равно лучше потерпеть...
Цзянь Синцэ бросил назад холодный взгляд и ровным тоном произнес:
— Если не можешь сдержаться — хозяин-барин. Закончишь съемки с запущенным хейлитом. Бактерии из слюны попадут в трещины на губах, вызовут инфекцию, и тогда одной лишь эстетической медициной уже не обойдется.
Су Наньнань побледнела: когда речь заходила о её внешности, она была готова на любые жертвы.
— Я буду себя контролировать! — клятвенно пообещала она.
[Черт, я смотрю на неё и сам на автомате губы облизываю, это реально так опасно?!]
[То, что от слюны сохнет еще сильнее — чистая правда. Эх, достать бы где-нибудь воды...]
[Ха-ха-ха, Богиня реально перепугалась до смерти!]
[В такие моменты без Командира в роли строгой мамы не обойтись, Учитель Цзян слишком уж мягок.]
[Это точно, ха-ха!]
Время приближалось к четырем часам дня. Солнце постепенно теряло свою испепеляющую ярость, однако душный, иссушающий зной по-прежнему выматывал душу. Автоколонна съемочной группы двигалась параллельным курсом метрах в ста от путешественников.
— Чувствуете запах? — Цзянь Синцэ резко остановился и огляделся по сторонам.
Следовавшие за ним Цзянь Суйчжи и остальные принялись судорожно втягивать носом воздух, но, кроме раскаленной пыли и горячего песка, ничего не ощутили.
Цзян Чэн повернулся лицом к ветру и задумчиво произнес:
— Кажется, что-то есть... Трудно сказать точно, но смахивает на запах скота?
— Скота? — Су Наньнань изумленно уставилась на Цзян Чэна.
— Пошли посмотрим, и всё прояснится, — Цзянь Синцэ мгновенно определил направление и шагнул навстречу порывам ветра.
Остальные поспешили за ним:
— А это не может быть стая диких зверей? Мы вот так просто попремся туда?
— Даже если стадо, достаточно держать дистанцию, — отозвался Цзян Чэн. — Сестра Нань ведь хотела увидеть животных в дикой природе? Вот и представился случай.
Су Наньнань замялась и с горькой ухмылкой протянула:
— Сидя в машине, я бы с радостью посмотрела, а вот так, на своих двоих... Чувствую себя абсолютно незащищенной...
— Не переживай, — Цзян Чэн прибавил шаг, чтобы не отставать от Цзянь Синцэ, и подбадрил её: — Если бы там шло огромное стадо, мы бы услышали топот издалека, даже не видя его. В нашей ситуации это либо домашний скот, либо одинокий зверь. Понаблюдаем издали, никакой опасности нет.
Услышав это, Су Наньнань слегка успокоилась. Раз Цзян Чэн говорит, что безопасно, значит, всё в порядке.
Цзян Чэн усмехнулся:
— В дикой природе на каждом шагу ждут неожиданные сюрпризы, в этом и заключается прелесть походов.
— Угу, — кивнула Су Наньнань. — Это точно. Если представится возможность, я бы с удовольствием попробовала что-то подобное ещё раз.
Она хотела продолжить разговор, как вдруг шедший впереди инструктор сухо произнес:
— Прелесть прелестью, но без нужных навыков и элементарного здравого смысла эта прелесть большинству людей окажется не по зубам.
Су Наньнань вжала голову в плечи: романтика, которую только что посеял Учитель Цзян, была мгновенно выкорчевана Командиром с корнем.
Они шли около двадцати минут, пока не перевалили через небольшой бархан, у подножия которого наконец увидели источник запаха — на песке лежала туша верблюда, а вокруг нее стояли караван и несколько мужчин в одежде местных кочевников.
Глаза Цзянь Суйчжи вспыхнули:
— Погодите, это что, те самые коренные жители, которых мы искали?!
Цзянь Синцэ и сам был удивлен. Он полагал, что им придется провести в пустыне как минимум еще одну ночь, и не ожидал, что удача сведет их с кочевниками так быстро.
Он кивнул и обратился к группе:
— Я сначала сам пойду на разведку. Не знаю, предупреждала ли их съемочная группа. Если нет, эти люди могут проявлять крайнюю настороженность. Если заявимся толпой, создадим ненужные проблемы.
Цзян Чэн откликнулся:
— Ждем твоего сигнала.
Цзянь Синцэ, опираясь руками о гребень бархана, легко перемахнул через него и скользнул вниз по склону.
Склон длиной около двадцати метров был довольно крутым — с углом наклона более шестидесяти градусов. Однако Цзянь Синцэ съехал по нему буквально за десять секунд, заставив Хуан Дахэна и остальных замереть от восхищения.
— Как же круто у него это получается! И насколько проще! Знать бы раньше, не пришлось бы нам сопеть и карабкаться, съехали бы со свистом! — позавидовал Хуан Дахэн.
Цзян Чэн взглянул на него и улыбнулся:
— Выглядит-то оно просто, да только требует серьезной техники. Чуть сместишь центр тяжести на таком круче — и полетишь кубарем вниз, ломая кости. Никакой эстетики не получится.
— Кхм... — Хуан Дахэну хватило одного воображения, чтобы почувствовать ломоту во всем теле.
Пока они переговаривались, Цзянь Синцэ уже закончил беседу с кочевниками.
Он подал знак рукой, и Цзян Чэн тут же скомандовал:
— Порядок, спускаемся.
Шестидесятиградусный спуск оказался гораздо сложнее, чем казался со стороны. Осторожно поддерживая друг друга, они потратили на спуск добрых десять минут.
Едва Су Наньнань ступила на твердый песок, как увидела, что кочевники с улыбкой что-то им говорят. Из-за языкового барьера слов было не разобрать, но враждебности в их поведении не ощущалось.
Она улыбнулась им в ответ.
Цзян Чэн, напротив, прекрасно понял их речь. В прошлой жизни он воевал в пустыне в составе антитеррористического подразделения и, помимо базы, чаще всего находился именно в глинобитных домах кочевников, с которыми сошелся настолько близко, что его угощали верблюжьим молоком.
Сейчас пастухи просто посмеивались над тем, как неуклюже и комично гости съезжали с бархана. Впрочем, переводить это Су Наньнань он не стал — не поняла, и славно.
[Обалдеть! Удача просто запредельная!! Задание выполнено на ровном месте?!]
[Никак не ожидал... Думал, они хотя бы до озера доберутся? И что теперь? Шоу окончено?]
[Уровень психологической травмы съемочной группы стремительно растет, ха-ха-ха!]
[Режиссёр Лю в панике, режиссёр Лю лысеет!]
[Даже не знаю, везет этой группе или нет... То и дело влипают в какие-то невероятные истории, то плохие, то хорошие!]
[Вот они — минусы отсутствия сценария! Материала хватило бы на несколько выпусков, а тут бац — и всё перечеркнуто!]
Цзянь Синцэ тем временем связывался с режиссёром по рации:
— Мы нашли местных кочевников.
— ЧТО?! — голос режиссёра взлетел на октаву и почти сорвался на фальцет. — Нашли?! Так вот зачем вы полезли на бархан?!
Хотя запах и не был первопричиной, результат оказался именно таким.
Цзянь Синцэ спокойно продолжил:
— Сегодняшнюю ночь мы проведем с кочевниками. Дальше действуйте на свое усмотрение.
Режиссёр: «...»
[Ха-ха-ха-ха, реакция режиссёра — просто золото!]
[С тех пор как съемочная группа отстала и поплелась медленнее участников, режиссёр окончательно потерял лицо! Из мастера пакостей превратился в мастера попадания в собственные ловушки!]
[Обожаю смотреть, как съемочная группа садится в галошу (собачья морда)]
[Инструктор: «У меня для тебя есть ещё один сюрприз, о котором ты даже не догадываешься!»]
Решение остаться с кочевниками было принято коллективно еще до звонка режиссёру. На часах было около пяти вечера; даже найдя кочевников и выполнив задание, покинуть пустыню Тэнгэр немедленно они бы не смогли. Чем ждать, пока подтянется съемочная группа, куда интереснее было погрузиться в быт коренных жителей.
Цзянь Суйчжи и остальные горели любопытством, а главное — встретив кочевников, они гарантированно обеспечили себя водой и едой.
Гостеприимные пастухи тут же поделились с ними водой и лепёшками. В качестве ответного жеста Хуан Дахэн преподнес им свой многофункциональный швейцарский нож.
Кочевник, получив такой подарок, с искренним любопытством покрутил инструмент в руках, после чего его взгляд на Хуан Дахэна стал ещё более теплым и радушным.
Он выплеснул на Хуан Дахэна целый поток слов, активно жестикулируя. Не понимая ни слова, тот беспомощно уставился на инструктора.
Цзянь Синцэ выступил в роли переводчика:
— Он приглашает нас в их стойбище. Они только сегодня вышли на охоту и проведут ночь под открытым небом. Как только подстрелят добычу и вернутся, устроят охотничий костер и угостят гостей верблюжьим хмельным напитком.
Для Цзянь Суйчжи и остальных всё это звучало как заманчивая экзотика, куда более привлекательная, чем сама пустыня.
Переглянувшись, они загорелись этой идеей, но в итоге повернулись к Цзян Чэну, ожидая его мнения.
Видя их энтузиазм, сдерживаемый лишь опасениями перед неизвестностью дикой природы, Цзян Чэн произнес:
— Давайте попробуем. Столько дней прошагали — неужели откажемся от такого шанса?
Хуан Дахэн улыбнулся и энергично кивнул:
— Верно! Учитель Цзян прав!
Су Наньнань тоже подхватила:
— Я тоже жутко хочу посмотреть на этот их охотничий костер!
Цзянь Синцэ передал кочевникам их согласие, и группа окончательно примкнула к каравану.
Пастух по имени Алахань сообщил Цзянь Синцэ, что им необходимо сотворить поминальную молитву над павшим верблюдом, дабы тотем племени благословил его душу в следующей жизни.
Путешественники тихо встали в стороне, наблюдая, как несколько кочевников обступили мертвое животное и низкими голосами начали читать напевные молитвы.
— Верблюда недаром называют кораблем пустыни, — тихо сказал Цзян Чэн. — Для кочевников он не просто помощник, а полноценный член семьи. Даже если верблюд умирает, они не трогают его тушу, оставляя её мирно сливаться с пустыней.
— Я раньше слышал, будто в крайних случаях, когда нет воды, режут горб верблюда, — подал голос Хуан Дахэн. — Мол, там хранятся огромные запасы воды, потому они и выживают так долго.
Цзян Чэн покачал головой:
— Набрать воду из горба невозможно. Там не вода, а жировые отложения.
Хуан Дахэн и Су Наньнань удивленно переглянулись — это шло вразрез с детскими сказками.
Цзянь Синцэ пояснил:
— Верблюды обходятся без питья благодаря способности перерабатывать влагу в кровь и жир, а при необходимости расщеплять их обратно. Так что если и резать горб для спасения жизни, то лишь ради крови и жира, да и то в самом крайнем случае.
Су Наньнань тихо вздохнула и с благоговением посмотрела на пастухов, искренне молившихся над павшим животным:
— Они, должно быть, были очень привязаны к нему...
— Вовсе нет, — возразил Цзянь Синцэ. — Алахань сказал, что это дикий верблюд, они случайно наткнулись на него по пути.
Су Наньнань: «...»
Какое бездарное расхищение её душевных порывов!
Цзян Чэн усмехнулся:
— Для любого кочевника верблюд — домашний или дикий — это священное создание, несущее жизнь среди песков. Они сотворят молитву над каждым.
— Судя по всему, он пал совсем недавно, — добавил Цзянь Синцэ, рассматривая тушу. — Вздутия ещё нет, так что это относительно безопасно.
Цзянь Суйчжи насторожился:
— Безопасно?
— В пустыне палящий зной вызывает молниеносное гниение, — пояснил Цзянь Синцэ. — Накопленный жир под действием высокой температуры превращается в токсичные газы, раздувая шкуру изнутри. Слышали про взрывы мертвых китов?
Цзян Чэн кивнул:
— С верблюдами та же история.
— Если туша уже вздулась, достаточно малейшего внешнего давления или укола ножом, чтобы произошел взрыв, — продолжил инструктор. — Вырвавшиеся газы, внутренности и куски плоти напичканы гнилостными бактериями, подцепить которые проще простого. Так что держитесь от таких находок подальше.
Су Наньнань и остальные посмотрели на мертвую тушу совершенно иным взглядом — полным ужаса и крайнего опасения — и дружно отступили на шаг назад.
[Черт, ничего себе опасности!]
[Спасите! Я-то думал, Учитель Цзян и компания разживутся свежей верблюжатиной, а это, оказывается, биологическая мина!]
[Если бы Цзян Чэн и Командир не объяснили, никто бы в жизни не догадался... Взрывающийся верблюд — это мощно!]
[В природе вообще нет ничего безобидного... Всё вокруг пытается тебя убить!]
Короткий молитвенный обряд завершился. Словно опасаясь разложения туши не меньше туристов, пастухи быстро закончили и позвали команду за собой.
— Они направляются к озеру Чалаган, — перевел Цзянь Синцэ. — Судя по всему, это та самая оазисная зона, которую мы видели с вершины.
Су Наньнань просияла:
— Отлично! Я уж думала, мы туда не попадем. Ужасно хотела взглянуть на этот оазис своими глазами!
— Поддерживаю!
— Слушайте... — вмешался Цзянь Суйчжи, косясь на караван. — А на верблюдах покататься дадут?
[Ха-ха-ха, не ожидал услышать такое от Небесного короля!]
[Это говорит лишь о том, как дико вымотался наш Небесный король, ха-ха!]
[Когда ещё Небесный король так страдал!]
[Шоу «Перевоспитание звезды»!]
Цзянь Синцэ смерил племянника коротким взглядом. Едва тот озвучил свою мысль, как у Су Наньнань и Хуан Дахэна разгорелись глаза.
Инструктор изогнул бровь:
— Можешь попробовать пообщаться с ними сам.
Цзянь Суйчжи понял: дядя палец о палец не ударит, надежда только на собственную сообразительность.
Хуан Дахэн, вооружившись завязанной дружбой за швейцарский нож, первым договорился о поездке.
Обученный верблюд послушно опустился на колени, позволяя человеку взобраться между горбами. Затем зверь толкнулся задними ногами, наклонив туловище вперед, и угол обзора мгновенно взлетел на пару метров вверх.
Хуан Дахэн вскрикнул от неожиданности и судорожно вцепился в деревянный поручень. Ощущение легкой невесомости привело его в полный восторг.
Когда верблюд выпрямился, Хуан Дахэн устроился в седле — высоко, устойчиво и с прекрасным обзором.
Су Наньнань, как единственную женщину в группе, тоже быстро пригласили на второго верблюда. Девушка светилась от счастья, непрерывно улыбаясь.
Дольше всех пришлось повозиться Цзянь Суйчжи. Он долго жестикулировал перед кочевником, но тот лишь непонимающе качал головой, пока Небесный король не ткнул пальцем во всадников. Лишь тогда пастух сообразил, чего хочет этот верзила, и неохотно позволил ему взобраться на своего верблюда.
Цзян Чэн и Цзянь Синцэ от предложения отказались: поклажу с трех «пассажирских» верблюдов перераспределили на остальных животных, которым и без того достался нелегкий груз.
Они пошли пешком рядом с кочевниками во главе каравана. Впереди на горизонте медленно опускался огромный, багрово-красный диск солнца, похожий на пылающий огненный шар.