Съёмочная группа реалити-шоу «Привет, дикая природа» сдалась без боя. Продюсеры приняли все условия Цзянь Синцэ — отчасти потому, что выбора у них попросту не оставалось.
Как и предполагалось, скандал во время прямого эфира вызвал в сети настоящий шквал негодования. Спонсоры в панике разрывали контракты, оставляя проект у разбитого корыта. На этом фоне предложение Синцэ о единоличном финансировании стало не просто спасательным кругом, а манной небесной.
Впрочем, вопросы монополии никого уже не волновали — семья Цзянь оставалась единственной, кто вообще согласился вкладывать деньги в эту тонущую баржу.
Синцэ действовал с присущей ему армейской решительностью. Едва средства поступили на счета, он потребовал тотальной зачистки кадров. Первыми под нож пошли операторы.
Таскать на плечах тяжеленное оборудование, не отставая от участников на пересечённой местности, — задача, требующая куда большей выносливости, чем обычное участие в шоу. Поэтому Синцэ набрал новую команду из сослуживцев, ушедших в запас вместе с ним. Людей проверенных, закалённых, чья физическая форма с избытком перекрывала любые требования телесъёмок.
После короткого, но жесткого отбора новобранцев отправили на интенсивные курсы съёмочного мастерства. Главными достоинствами этих парней всегда оставались железная дисциплина, отточенная концентрация и феноменальная обучаемость. Спустя пару недель тренировок они научились играючи вести объект по пересечённой местности, а в выносливости и устойчивости рук легко давали фору избалованным городским профессионалам.
Пока Синцэ безжалостно и размашисто перекраивал проект, остальной бизнес-мирок Линду замер в ожидании.
Многие за спиной шептались, считая Цзянь Синцэ наивным транжирой. Надо же: его первой самостоятельной инвестицией на посту главы клана стал провальный проект о выживании, да ещё и омрачённый увечьем участника на первом же этапе! Любой опытный капиталист бежал бы от такого предчувствия убытков как от огня. Шептались, что старик Цзянь наверняка от злости слёг с приступом, глядя на выкрутасы сынка.
Вот только в самом родовом поместье Цзянь царила совершенно иная атмосфера.
Старейшина Цзянь с довольной улыбкой поглаживал лакированный набалдашник трости и делился радостью со старым дворецким:
— Наконец-то А-Цэ занялся делом! Хватит с него этих смертельно опасных вылазок. И пусть злопыхатели болтают, будто он пускает деньги на ветер, — у меня хватит состояния, чтобы мой сын развлекался так, как душе угодно!
Дядя Ян лишь сочувственно промолчал, так и не решившись огорошить хозяина вестью о том, что его дорогой наследник намеревается не просто финансировать шоу, но и сам отправиться в эту глушь...
* * *
Как бы то ни было, съёмкам дали зеленый свет. Цзянь Чэн получил обновлённый рабочий график: через три дня надлежало прибыть в порт и продолжить заброшенный этап островного выживания.
Вскоре на телефон пришёл видеовызов от агента, Ван Чэня. На заднем плане легко угадывалась больничная палата Цзянь Синхао.
— Счёты за твои ядовитые выпады в адрес Синсина я с тобой сдам позже, — без прелюдий отчеканил Ван Чэнь. — А на будущее запомни: на съёмках держи себя в руках. Включай мозги, прежде чем раззипать рот перед камерами.
— Мои ядовитые выпады? — искренне удивился Цзянь Чэн.
Ван Чэнь лишь презрительно фыркнул:
— Заткнись и не оправдывайся.
В разговор вмешался сам Синхао. Поправив подушку, он сжал кулаки и состряпал кроткую мину:
— Ладно тебе, брат Чэнь. Уверен, Чэн-гэ не со зла. А что до банкета в Мусе...
— Вот именно! — тут же вспыхнул агент. — Если бы Синсин не получил травму, с чего бы этот шикарный пригласительный достался тебе?!
Мысль о том, что такой жирный кусок ушёл прямо из-под носа, до сих пор жгла Ван Чэню душу. Даже если Цзянь Чэн на этой вечеринке каким-то чудом привлечёт к себе внимание, контракт с ним истекает всего через месяц! Никакой выгоды агентству, чистый убыток!
Сжав зубы, Ван Чэнь повернулся к пострадавшему:
— Ты не волнуйся, А-Син. За травму на площадке продюсеры мне еще ответят. Я из них этот пропуск на банкет в Мусе зубами вырву!
Видя, что агент полностью переключился на сопливые утешения своего фаворита, Цзянь Чэн сухо бросил:
— Если сказать больше нечего, я отключаюсь.
И, не дожидаясь ответа, сбросил звонок.
"Удача улыбнулась... Мозги бы вам кто подарил"
Цзянь Чэн ухмыльнулся, даже не думая вступать в бессмысленный спор.
Что же до самого банкета... Заболеть головой из-за этой проходки предстоит, пожалуй, Цзянь Суйчжи — или тому таинственному незнакомцу, на которого он наткнулся в тот вечер.
При воспоминании о происшествии у Цзянь Чэна до сих пор невольно пылали уши. Если на приёме в Мусе они снова пересекутся, придется обходить этого вельможу седьмой дорогой.
Впрочем, лица того мужчины он толком не запомнил: очков под рукой не оказалось, а собственное зрение этого тела оставляло желать лучшего — минус пять, не меньше. Да и разглядывать «живой щит» тогда времени не было.
В памяти запечатлелась лишь одна деталь: тот человек являлся хозяином Мусе. Двухметровых верзил вокруг пруд пруди, а вот владелец у комплекса всего один.
Ван Чэнь, не ожидавший такой наглости, задыхался от возмущения в VIP-палате:
— Совсем страх потерял! Ушат грязи на меня вылил и трубку бросил! Подумаешь, режиссёр Лю подкинул ему пару крошек, так он уже возомнил себя пупом земли!
Синхао мгновенно зацепился за сказанное. Взгляд его потемнел:
— Режиссёр Лю? А при чём тут он?
Ван Чэнь неохотно кашлянул:
— Да так... грязь всякая. Ты не бери в голову и не болтай никому.
Синхао всё понял без лишних слов, и губы его тронула едва заметная торжествующая ухмылка. Наконец-то! Цзянь Чэн ради денег и карьеры опустился до постели продюсера. Теперь, как бы он ни изворачивался, пробиться в высшее общество ему не светит — богатые семьи презирают подобный мусор.
— Не волнуйся, брат Чэнь, я буду нем как рыба, — кротко отозвался Синхао.
Ван Чэнь вздохнул, с грустью глядя на своего подопечного. Покладистый, послушный — не то что этот выскочка. Вот только травмированная нога перечеркивала все ближайшие планы. Надолго выпасть из медиаполя — значит потерять популярность.
— Слушай, А-Син, — осенило агента, — а не подумать ли нам о прямых эфирах с продажами? Нога всё равно не ходит, а так хоть перед фанатами светиться будешь...
У Синхао от этой мысли внутри всё закипело от мерзости. Продажи в эфире?! Какое убожество! Он — будущий наследник великой династии, как он может опускаться до торгашества?! Если потенциальные богатые родственники узнают о подобном позоре, они же отрекутся от него!
Подавив вспышку гнева, он невинно и печально вздохнул:
— Брат Чэнь, если родители узнают, что я так истязаю себя во время болезни, они с ума сойдут от горя... А преданные поклонники, уверен, поймут и дождутся моего выздоровления.
Ван Чэнь задумчиво прищурился. Слова про «родителей» напомнили ему об одном крайне сочном слухе.
Причина, по которой он так цеплялся за Синхао, крылась в шепотке, гулявшем по закулисью: якобы этот парень — не кто иной, как потерянный младший сын могущественного клана Цзянь из Линду. И сейчас представители семьи как раз ведут негласную проверку.
Если слух подтвердится, Синхао станет настоящим принцем на белом коне! Зачем тогда мелочиться с контрактами? Нажмите одну кнопку — и агент вознесётся на вершину вместе со своим подопечным!
— Ты прав, А-Син! — засуетился Ван Чэнь. — Лечись спокойно, а всё остальное я возьму на себя. В обиду тебя не дам!
"Надо бы подтолкнуть этих тормознутых богачей из семьи Цзянь, — подумал агент. — Столько дней прошло, а они даже в больницу не наведались. Неужто до сих пор ни о чём не догадываются?"
— Спасибо тебе, брат Чэнь, — кротко улыбнулся Синхао.
— Пустяки! Через пару дней заскочим к тебе вместе с Цзянь Чэном — я заставлю этого паршивца извиниться перед тобой! — пообещал Ван Чэнь.
* * *
В это же время в особняке семьи Цзянь изящная женщина среднего возраста с мягкими, но печальными чертами лица обеспокоенно обратилась к своим взрослым детям:
— Может, нам стоит навестить этого мальчика, Цзянь Синхао? Я слышала, он получил травму...
Цзянь Чи, увлечённо уплетавший обед, поднял голову:
— Мам, мы с сестрой в курсе. Сразу всё выяснили: ничего страшного, обычный ушиб. Врачи говорят, месяц покоя — и будет как новенький. Не стоит тебе ездить по больницам.
Он не стал добавлять, что родство этого парня с их семьёй — бабушка надвое сказала. Нечего разбазаривать чувства на каждого встречного. Тем более что Синхао уже прибрал к рукам элитную квартиру в жилом комплексе Биюнь — мать и без того проявила щедрость сверх меры.
— И всё же проведайте его от моего имени, — вздохнула Фан Цзунъюй. — Иначе у меня сердце будет не на месте.
Цзянь Чи беспомощно посмотрел на старшую сестру.
Цзянь Цзинь аккуратно промокнула губы салфеткой:
— Хорошо, мам. Мы с А-Чи выкроим время на днях и заскочим к нему.
— Только не признавайтесь сразу, кто вы. А то мало ли...
— Не волнуйся, я всё устрою, — ласково успокоила матери руку Цзянь Цзинь.
Фан Цзунъюй сжала ладонь дочери, на глазах её блеснули слезы:
— А-Цзинь, меня не покидает чувство, что твой младший брат тоже ищет нас. В последние дни мне постоянно снится, будто он уже вырос... Приходит ко мне во сне, зовёт мамой, гуляет вместе с вами...
— Я понимаю, мамочка. У меня тоже есть это предчувствие, — мягко ответила Цзянь Цзинь, подготавливая мать к отдыху.
Она бросила взгляд на брата, и Цзянь Чи тут же подскочил подсобить.
— Вы отдохните, — укладывая мать, проговорила Цзинь. — А как будут новости, я сразу сообщу. Днём у меня совет директоров, у А-Чи встреча в дизайн-студии, но к ужину вернётся отец, и мы все вместе соберемся за столом.
— Да-да, наберитесь сил, — поддержал Цзянь Чи. — А днем я попрошу вас взглянуть на мои новые наброски. Если брат вернётся домой и увидит вас такой изнурённой, ещё подумает, будто мы тут вас в чёрном теле держим!
Фан Цзунъюй слабо улыбнулась и наконец прикрыла глаза.
Спустившись на первый этаж, Цзянь Чи вполголоса спросил сестру:
— Реально поедем в больницу?
— Завтра в три часа дня у меня есть окно. Я съезжу сама, тебя не дергаю.
— Ну уж нет, я с тобой, — скривился Цзянь Чи. — Мне и самому любопытно посмотреть на этого «родственника», который умудрился выудить у госпожи Фан целую квартиру.
Дело было не в жадности: за долгие годы поисков к ним подсылали столько самозванцев, что они научились встречать претендентов с ледяным скепсисом. А тут парень ещё даже тест ДНК не прошёл, а уже крутит их матерью как хочет. Цзянь Чи чуял подвох — без манипуляций тут явно не обошлось.
* * *
На следующий день около трёх часов дня Цзянь Цзинь заехала за братом на серебристом минивэне. Цзянь Чи выскочил из студии прямо в рабочей одежде: белая рубашка была живописно измазана глубоким ультрамарином и сочной зеленью, а на столе остался хаос из эскизов и красок.
Цзянь Цзинь лишь брезгливо сморщила нос, но переодеваться брату было некогда.
Поднявшись на нужный этаж больницы, они вышли из лифта и тут же услышали доносившийся из коридора взвинченный мужской голос:
— Цзянь Чэн! Я тебе повторяю: не думай, что один паршивый проект сделает тебя звездой! Синхао — тот человек, переходить дорогу которому ты просто не имеешь права! Я уже пригласил прессу. Мне нужны кадры, где все окружили Синсина заботой и любовью! Понял?! Будешь отыгрывать роль как миленький — это выгодно вам обоим!
Цзянь Цзинь и Цзянь Чи переглянулись и синхронно замерли.
Вслед за воплями агента раздался спокойный, бархатный и абсолютно невозмутимый голос Цзянь Чэна:
— Разве это не ты должен умолять меня сыграть в этой массовке? Откуда столько спеси? Если я откажусь сотрудничать, хуже ведь станет твоему Синхао, разве нет?
На секунду возникла пауза, после чего Цзянь Чэн доброжелательно добавил:
— Будь я на твоём месте, я бы попросил вежливо и ласково. Не хочешь попробовать переиграть сцену?
Голос звучал настолько искренне и сочувственно, будто Цзянь Чэн давал уроки актерского мастерства недоразвитому ребенку, что Цзянь Чи не удержался и прыснул со смеху.
Ван Чэнь мгновенно обернулся на звук:
— Вы ещё кто такие?! Это VIP-зона, посторонним вход воспрещён!
Окинув взглядом визитёров и зацепившись за измазанную краской рубашку Цзянь Чи, агент окончательно потерял берега:
— Вы что тут подслушивали?! Предупреждаю: это приватный разговор! Выйдет в сеть хоть слово — я на вас в суд подам!
Цзянь Чи изогнул бровь. Чтобы его, наследника империи Цзянь, пугал судом какой-то мелкий проходимец в больничном коридоре?!
Улыбка на его лице стала опасной, а взгляд остыл до абсолютного нуля:
— В суд? Что ж, попробуй.
—... Брат Чэнь? Что происходит? — из палаты, опираясь на костыли, выковылял Цзянь Синхао. За его спиной маячили двое репортёров с камерами. — Я услышал шум... А-Чэн, ты тоже здесь?
Синхао перевёл взгляд за спину Ван Чэня — и застыл. Зрачки его сузились от ужаса.
"Они?! Откуда здесь взялись члены семьи Цзянь?! И почему они стоят рядом с Цзянь Чэном?!"
Синхао мгновенно справился с лицом, но Цзянь Цзинь успела уловить эту вспышку паники.
— Похоже, ты нас узнал? — холодно спросила она.
Синхао виновато опустил глаза и тихо ответил:
— Кажется... я видел вас в клубе «Гибрид». До дебюта мне приходилось подрабатывать там официантом, чтобы свести концы с концами. Лица показались знакомыми... Извините, а вы... кто?
В его голосе прозвучало ровно столько смущения и растерянности, сколько требовалось для образа «бедного, но гордого юноши». Клуб «Гибрид» был элитным заведением Линду с чеком от полумиллиона юаней за членство. В свое время пресса пыталась раздуть из подработки Синхао скандал, но агентство вовремя перекрутило историю в драму о трудолюбивом парне, пробивающем путь с самого низа.
Именно там, поднося напитки золотой молодёжи, Синхао выведал немало секретов семьи Цзянь — включая ту самую редкую фамильную драгоценность, о которой не знали журналисты.
Цзянь Цзинь не стала спорить. Окинув парня непроницаемым взглядом, она произнесла профессионально-сухим тоном:
— Бренд «Лофэйсы» рассматривал возможность сотрудничества с вами, господин Цзянь. Узнав о вашей травме, мы решили лично выразить сочувствие и пожелать скорейшего выздоровления.
«Лофэйсы» был скромным косметическим брендом под крылом корпорации Цзянь. Компания переживала не лучшие времена и готовилась к продаже, но Цзянь Цзинь придержила её, использовав как удобную ширму для проверки.
Ван Чэнь, осознав, что перед ним представители потенциального спонсора, сменил гнев на милость:
— Так вы от заказчиков! Что ж вы сразу не сказали? Заходите в палату, обсудим!
Цзянь Чи лишь насмешливо фыркнул, даже не подумав переступать порог. Вместо этого он шагннул к Цзянь Чэну. Этот парень зацепил его с первой же фразы.
— А я смотрел твой прямой эфир, — с живым интересом произнёс Цзянь Чи. — В жизни ты совсем не такой, как о тебе пишут.
— Да? Выходит, ты мой фанат? — Цзянь Чэн приподнял бровь. Созерцание этого эксцентричного художника вызвало у него симпатию. — Тогда не забудь включить трансляцию через три дня, я всё ещё в деле.
— Обязательно! — просиял Цзянь Чи, мгновенно забыв о недавнем вызове Ван Чэню. — Я за тебя даже проголосую и задоначу, чтобы тебе достались нормальные инструменты!
Цзянь Чэн снисходительно отмахнулся:
— Не трать деньги попусту. Слышал я, платформа забирает себе половину донатов — грабёж среди бела дня. А что до инструментов... были бы руки, остальное приложится.
Цзянь Чи опешил. Он впервые видел айдола, который прямым текстом отговаривал фаната донатить, и впервые слышал, что для дикого выживания «достаточно иметь руки».
Он хмыкнул, очарованный такой нетривиальностью:
— А ты чертовски любопытен! Всё, я официально вступаю в твой фан-клуб.
— Не советовал бы, — ухмыльнулся Цзянь Чэн. — А то вдруг завтра я исчезну с экранов?
Цзянь Чи лишь удивленно хлопнул глазами.
Синхао, наблюдавший за этой сценой, от зависти и страха чуть не прожёг в полу дыру. Он больно пнул Ван Чэня костылем.
Агент встрепенулся и вмешался:
— Простите, нам пора проводить интервью, пресса ждёт.
Цзянь Чэн лишь пожал плечами, прощаясь с новым знакомым взглядом. Но Цзянь Чи уже успел накрутить себя по полной: «Его же явно гнобят и задвигают! Темный шоу-бизнес во всей красе!»
В глазах художника вспыхнул праведный огонь старшего брата.