Слова Цзянь Синцэ застали Хуан Дахэна и остальных врасплох. Прежде чем они успели опомниться, Цзян Чэн уже подхватил снеговую лопату со штурмовым рюкзаком и устремился вперед.
— Что застыли?! За мной, живей! — бросил он на ходу, пролетая мимо застывших товарищей.
Чжалэсу первому пришло в голову озарение: кого-то завалило! Понимая, что каждая секунда на счету, он схватил инструмент и рявкнул на всю группу, призывая подтягиваться.
Чтобы ударная волна не снесла все стоянки разом, палатки разбивали на почтенном расстоянии друг от друга — в добрых нескольких десятках метров. Когда Цзян Чэн подбежал к Цзянь Синцэ, перед ним предстала жуткая картина: среди ровного поля возвышался свежий снежный курган. Одна из палаток была смята и погребена целиком — наружу едва торчали концы изогнутого каркаса.
Цзянь Синцэ вместе с уцелевшими членами съемочной группы уже вовсю вести раскопки. Снег откидывали отчаянно, въедаясь в завал на десятки сантиметров, но кругом пластом лежала плотная белая масса.
Им не повезло. Сама лавина их не накрыла — оползшая масса остановилась буквально в метре от растяжек, образовав неустойчивую толщу. Выбиравшиеся наружу люди не оценили опасности: от резкого движения подкопавшийся пласт потерял опору, и сотни килограммов прессованного наста сокрушительным обвалом рухнули прямо на полотно, мгновенно погребя палатку под собой.
Оценив обстановку, Цзян Чэн с ходу крикнул:
— Насколько глубоко? Доставать щупы?
Цзянь Синцэ коротко смерил взглядом раскопки в нескольких точках и отрезал:
— Доставай!
Цзян Чэн быстро извлек из рюкзака секции лавинных зондов, собрал их точными движениями и вогнал штыри глубоко в снежную толщу. Поспевший Чжалэсу, увидев, что поисковые щупы вошли в дело, тут же скомандовал своим: вонзать лопаты там, где штырь нащупывал преграду.
— Осторожнее! Не покалечьте людей инструментами! — предостерег Цзян Чэн.
Около полутора десятков человек отчаянно, на пределе сил, боролись за жизни режиссерской группы, погребенной под завалом.
— Сколько человек внутри? — спросил Цзян Чэн у выскочившего сотрудника.
— Четверо, вместе с режиссером! — парень был на грани истерики. — Там еще эксперт по лавинам и двое из медгруппы! Господи, Учитель Цзян, что же делать...
Су Наньнань ошеломленно ахнула. Самые нужные люди — и под снегом?! То-то она удивилась, не увидев старшего врача. Переглянувшись с Хуан Дахэном, они без лишних слов еще яростнее въелись лопатами в наст.
Цзян Чэн не прекращал орудовать лопатой, методично меняя угол поиска, и лишь бросил успокаивающе:
— Без паники. Маяк ПЛБ включили?
— Командир, как прибежал, сразу велел запустить! — закивал сотрудник.
Цзян Чэн утвердительно кивнул. Аварийный спутниковый маяк ПЛБ при активации непрерывно транслировал координаты прямо на орбиту. База спасателей уже должна была поднять вертушки.
Прошло три-четыре минуты непрерывной работы, а до людей так и не добрались. Лица Цзянь Синцэ и Цзян Чэна становились все мрачнее: оба знали, что золотое окно спасения исчисляется считаными минутами. Каждая следующая секунда под спрессованным снегом кратно снижала шансы на выживание.
И тут лопата Цзянь Суйчжи обо что-то звякнула. Раздался глухой металлический щелчок. Он мгновенно замер, округлив глаза, и повернулся к дяде:
— Я... кажется, нащупал!
Цзянь Синцэ и Цзян Чэн мгновенно оказались рядом. Они принялись расширять раскоп, а подбираясь ближе к глубине, отбросили лопаты и стали грести руками, чтобы не травмировать погребенных металлом.
Вскоре из-под белого покрова показался ярко-желтый шлем с налобным фонарем. По раскопу пронесся ликующий вздох:
— Нашли!
Цзянь Суйчжи, просияв, помогал вытягивать пострадавшего на поверхность.
— Это же наш старший врач! — вскрикнул кто-то из медицинского отряда, подбегая ближе.
Губы мужчины посерели от холода. Цзянь Синцэ торопливо вычистил забившуюся в нос и рот снежную крошку — спасенный находился без сознания, дыхание едва прослушивалось.
Передав его медикам для экстренной реанимации, Цзянь Синцэ и Цзян Чэн тут же вернулись к яме и стали въедаться в снег по сторонам от найденного гнезда. Приемопередатчики на лопатах уже уверенно ловили ближние сигналы, дозволяя по мощности импульса определить, где находятся остальные трое.
Меньше чем через пять минут на поверхность подняли остальных. Сложившийся каркас палатки образовал своеобразный защитный купол, подарив им некоторую воздушную подушку. И все же у всех наблюдалась вторая стадия гипотермии: люди обессилели настолько, что не могли вымолвить ни слова, хотя и оставались в сознании.
Цзян Чэн и Цзянь Синцэ перенесли пострадавших на теплоизоляционные карематы. Растирая собственные ладони докрасна, они прикладывали их к шеям и щекам замерзших, пока медики лихорадочно напихивали согревающие химические грелки им под мышки и в пах.
С неба донесся гул роторов. Су Наньнань вскинула голову: со стороны южного базового лагеря, выстроившись клином, стремительно приближалась группа спасательных вертолетов.
— Вертушки! — радостно воскликнула она.
С момента запуска маяка прошло не более десяти минут — блестящая оперативность. Из севших вертолетов высыпали квалифицированные спасатели с носилочными бригадами. Четверых пострадавших, пребывавших в тяжелейшем состоянии, бережно загрузили на борт.
Су Наньнань и остальных распределили по свободным машинам для эвакуации.
Заняв место у иллюминатора, Су Наньнань смотрела, как вертолет, накренившись, закладывает вираж над зоной прохождения лавины. Бесконечное белое месиво сгладило привычный рельеф: склоны и гряды казались неузнаваемыми, а пройденный ими ранее маршрут будто стерло с лица земли. Повсюду зияли следы разрушений — вырванные с корнем исполинские деревья и многотонные валуны беспорядочно усеивали снежное плато.
Глядя на стволы толщиной в три-четыре обхвата, сломанные, точно спички, Су Наньнань чувствовала, как к горлу подступает ледяной ком. Внизу мелькнула площадка, где они изначально хотели ставить палатки для штормовой стоянки: сейчас там лежали обломки скальной породы и гигантский кряж. Если бы они тогда не сместились на пару сотен метров в сторону, от них бы мокрого места не осталось! Да и движение прямым курсом вперед стало бы смертельной ловушкой — как выяснилось с высоты, уйти от основного удара стихии можно было только за счет того самого маневра во фланги.
Сидевший в кабине спасатель, заметив, как девушка с испугом прижимает руку к груди, проговорил:
— Вам невероятно повезло оказаться в стороне от главного схода. Сегодня мы подняли весь поисковый авиапарк, и ваша группа — первые спасенные. На горе Яонян и в прошлые годы бывали подобные катаклизмы, — добавил он. — В этом сезоне снега выпало сверх всякой меры.
Су Наньнань ёжилась:
— Первые?.. А сколько еще пропавших?
— По официальным сводкам — двадцать восемь человек, — вздохнул спасатель. — Все произошло слишком стремительно. Базовый лагерь дал штормовое предупреждение, но лавина сорвалась почти сразу же. Туристы на склонах банально не успели укрыться. Если сейчас пойдет вторичная волна оползней, поиски станут практически невозможными.
Су Наньнань переглянулась с Хуан Дахэном и Цзянь Суйчжи. Не сыграй командир с Цзян Чэном на опережение, дождись они официальной оповещалки — и спасать было бы уже некого.
— Боги, да мы гибели в глаза глядели... — пробормотал Хуан Дахэн. — Кабы не командир с Учителем Цзяном, канючили бы мы сейчас под снегами.
Цзян Чэн в разговоре не участвовал. Стоило погрузиться в кресло вертолета, как в висках застучали тяжелые молоты. Голова буквально раскалывалась. Он сидел, стиснув зубы и прикрыв глаза, а каждая воздушная яма отзывалась мучительным подкатыванием тошноты и резкими прострелами в затылке.
Пока нервы были натянуты струной, организм держался на адреналине. Стоило напряжению спасть, как горная болезнь накрыла его во всей полноте. Скоростной спуск без пауз, рваный ритм дыхания, а следом — бешеная гонка на раскопках завала не оставили телу ни шанса на адаптацию. Горняшка — штука коварная: не смертельно, но выворачивает наизнанку. Назойливый щебет Су Наньнань и остальных отдавал в ушах нестерпимым гулом, режущим виски.
«Мда, здорово же это тело уступает прежнему...» — с досадой подумал он.
Пока он пытался совладать с мутью в голове, шум вокруг неожиданно притих. К ушам прикоснулось приятное тепло — кто-то бережно надел на него шумозащитные наушники, а затем мягко, но уверенно прижал его к широкой, горячей груди.
Цзян Чэн распахнул глаза и уперся взглядом в поднесенный стакан с водой.
Встретившись взором с Цзянь Синцэ, он тихим шепотом поблагодарил его и сделал пару маленьких глотков. Однако желудок тут же отозвался спазмом, и Цзян Чэн с благодарностью вернул емкость обратно.
Цзянь Суйчжи, наблюдавший за этой ценой, хотел было перехватить стакан у дяди, пока Цзян Чэн отказывался от питья, но с изумлением замер: Цзянь Синцэ без малейшего смущения допил оставшуюся воду сам.
Заметив протянутую руку племянника, командир совершенно естественно вложил в нее уже пустой стакан. Затем он вернул руку на плечо Цзян Чэна, не дав тому выпрямиться, и, вглядываясь в побледневшее лицо, нахмурился:
— Лежи. До провинциальной больницы еще лететь и лететь. Горная болезнь?
Цзян Чэн слабо угукнул и чуть заметно кивнул. Не видя смысла упрямиться, он опустился головой на крепкое бедро Цзянь Синцэ, морщась от тупой боли.
Заметив это, дежурный медик немедленно подал кислородную маску:
— Подышите, сразу легче станет.
Цзян Чэн прижал маску к лицу, сделав несколько жадных вдохов, и немного свернулся калачиком, повернувшись лицом к Цзянь Синцэ. Говорить он не рисковал — казалось, откроет рот, и его тут же вывернет.
Глядя на то, как Цзян Чэн доверчиво жмется к нему, Цзянь Синцэ почувствовал, как сердце сжимается от тупой, щемящей жалости. Прежде ему доводилось видать ранения несравнимо более жуткие и кровавые, и он справлялся с ними без единого дрогнувшего мускула. Но видеть, как страдает этот парень... Собственная беспомощность жгла изнутри. Эх, лучше бы эта хвороба досталась ему — его-то дубине все нипочем!
Цзянь Синцэ принялся осторожно, неловко, но с беспредельной нежностью поглаживать Цзян Чэна по спине.
Сидевший подле медик порывался было сказать, что толку от таких ласк немного и больному лучше дать покой, но вовремя осекся: под мерными прикосновениями мужчины тело Цзян Чэна, доселе сжатое в струну, на глазах отмякало.
Дыхание парня выровнялось, и, ощущая себя в абсолютной безопасности, он погрузился в полузабытье.
Укутанный чужим теплом, Цзян Чэн словно провалился во времена своего детства в приюте. Воспитательницы точно так же поглаживали слегших малышей по спинкам, даруя утешение.
Грань реальности размылась, и он очутился в знакомом коридоре. Впереди, вытянувшись на цыпочках у двери директорского кабинета, стоял маленький мальчик и подглядывал за молодым мужчиной и женщиной, оформлявшими документы на усыновление.
Наблюдая со стороны, Цзян Чэн четко сознавал: этот карапуз — не он сам. Не его «прошлая жизнь». Это был прежний хозяин этого тела, а нарядная пара в кабинете — его будущие приемные родители, ныне лежащие в коме.
Дверь кабинета распахнулась. Молодая чета вышагнула в коридор и попыталась ласково взять мальчика за руку, но тот со слезами и визгом отпихнул их и мертвой хваткой вцепился в брючину директора.
— Они не мои мама и папа! Не пойду с ними! — забился в истерике ребенок.
Супруги замерли в неловком замешательстве.
Цзян Чэн с недоумением наблюдал за происходящим. В его собственной памяти сироты никогда не ведали, кем были их настоящие родители, и мечтали лишь об одном — чтобы их забрала хоть какая-нибудь семья. Но этот мальчик... он будто что-то помнил.
Смущенный директор подхватил малыша на руки и попросил усыновителей прийти завтра, пообещав поговорить с ребенком.
Супруги, ворча, направились к выходу. Цзян Чэн, ведомый неведомым чувством, пошел за ними.
— Хотели брать, так взяли бы кого попослушнее! Чего в этого уперлась? — бубнил муж.
— Да что ты понимаешь! — отмахнулась жена. — Предсказатель четко сказал: ребенок с такими астрологическими картами Ба-цзы принесет нам удачу, глядишь, и своего родить сможем! Забираем его, и точка!
Мужчина пробурчал что-то о суевериях, но перечить не стал, и пара скрылась за воротами.
Невидимая сила увлекла Цзян Чэна обратно к директору. Тот держал плачущего ребенка, а малыш, захлебываясь слезами, с убеждением зачитывал незнакомый адрес, твердя, что именно там его настоящий дом.
— Чэн-чэн, милый, это просто сон, — ласково урезонивал его старичок. — Такого места нет ни на одной карте! Не веришь? Давай вместе с дядей директором в интернете поищем. Город Фэннань, уезд Линьшуй... Видишь? Нет таких названий!
Директор усадил его на колени и принялся вбивать буквы на пузатом мониторе старенького компьютера.
Мальчик замолк. Цзян Чэн, стоявший в тени, почувствовал, как сердце забилось с бешеной скоростью.
И внезапно малыш повернул голову и в упор уставился на него — словно действительно видел Цзян Чэна!
Вздрогнув, Цзян Чэн ощутил, как земля уходит из-под ног. В глазах потемнело, а в следующее мгновение вспыхнул резкий свет. Он рывком сел на кровати, жадно ловя ртом воздух.
Рядом сидел Цзянь Синцэ. Он крепко сжимал его ладонь и бережно гладил по спине:
— Кошмар приснился?
Услышав знакомый голос, Цзян Чэн заторможенно моргнул и повернулся к нему:
— Командир?..
Оглядевшись, он понял, что находится в двухместной больничной палате. Соседняя койка пустовала.
— Тебе поставили капельницу с глюкозой, физраствором и витаминами, — объяснил Цзянь Синцэ, с заботой касаясь ладонью его лба. — Был небольшой жар, но ты пропотел. Кажется, температура спала.
Цзян Чэн кивнул, хотя сердце все еще отбивало бешеную чечетку. Сновидение казалось настолько осязаемым, что возвращение в реальность давалось с трудом.
Заметив его растерянность, Цзянь Синцэ заботливо подложил под спину пару подушек и спросил:
— Схожу за ужином. Чего бы тебе хотелось?
Цзян Чэн прислушался к себе. Во рту стоял сухой, неприятный привкус после кислородной маски. Поморщившись, он попросил:
— Принеси, если можно, питьевой йогурт. Уже вечер? Долго же я проспал...
— Во сне силы восстанавливаются быстрее, — слегка улыбнулся Цзянь Синцэ. — Возьму что-нибудь легкое и йогурт. Даже если сейчас аппетита нет, к ночи точно проголодаешься.
Цзян Чэн согласился.
Стоило командиру выйти, как дверной проем заслонила троица «визитеров»: Хуан Дахэн, Су Наньнань и Цзянь Суйчжи, облаченные в одинаковые больничные пижамы, неторопливо вплыли в палату.
Цзян Чэн удивленно округлил глаза:
— А вы-то что здесь...
— Обычное обследование и наблюдение! — перебила Су Наньнань, устраиваясь на краю его койки. — Нам-то куда лучше, чем вам, Учитель Цзян. Как себя чувствуешь? Ты в вертолете отключился, у нас чуть сердца не поразрывались!
— Я просто заснул, — счел нужным уточнить Цзян Чэн. — Кстати, а как остальные? Все живы?
Су Наньнань махнула рукой — мол, усыпляй нас и дальше сказками.
— Серьезно пострадали только режиссер с главным врачом, но кризис позади, их жизни ничто не угрожает.
Цзян Чэн с облегчением вздохнул:
— А что с общими данными по катастрофе? Всех нашли?
Су Наньнань открыла было рот, но Цзянь Суйчжи опередил ее:
— Перестань печься обо всех вокруг! О себе подумай. Врач велел тебе соблюдать строгий постельный режим три дня. Брат У с Да Шэном уже выехали, через полчаса будут тут. Готовь уши: У Юн с тебя живого не слезет.
Цзян Чэн замер. Приложив ладонь ко лбу, он скорчил болезненную мину:
— Ох, что-то голова пошла кругом...
Хуан Дахэн тут же всполошился и поддержал его за плечо:
— Закружилась? Еще бы, едва очнулся — и давай расспросами пытать! Ложись, ложись скорее, отдыхать надо!
Цзян Чэн слабо угукнул и, полуприкрыв глаза, уставился на Цзянь Суйчжи. Покашляв, он сдавленно прошептал:
— Ты... передай У Юну с Да Шэном, пусть заночуют в гостинице. Нечего им ко мне рваться, капельниц на ночь все равно не ставят, ухаживать за мной не надо.
Главное — не впускать У Юна.
Цзянь Суйчжи прыснул: надо же, «тактическое недомогание»!
Гости пробыли недолго — пришла медсестра и безжалостно выставила всех вон. Вечерний прием посещений был запрещен, а им и так сделали поблажку.
Уходя, Су Наньнань строго наказывала Цзян Чэну поменьше утыкаться в телефон и больше спать. Не будь это явным превышением полномочий, она бы забрала у него гаджет.
— Твой наказ прозвучал как прямое указание полезть в сеть, — заметил Цзянь Суйчжи, когда они вышли в коридор.
Су Наньнань вздохнула:
— Промолчи я, он все равно бы рано или поздно наткнулся на сводки. Эх, ничего тут не поделаешь.
Хуан Дахэн оттянул воротник:
— Накрыло совсем без предупреждения... Из двадцати восьми нашли двоих десятков. Восьмерым оставшимся, видать, не сдобровать.
— Я читал статистику: в горах ежегодно бесследно исчезают тысячи людей, — добавил Цзянь Суйчжи. — И их даже не включают в официальные сводки погибших. Грубо говоря, отыскать тело в снегах — уже великая удача.
Су Наньнань покачала головой:
— И зачем только лезть на рожон, зная о таких рисках?..
— Завоевание вершины пьянит, — ответил Цзянь Суйчжи. — Да и виды откроются такие, каких больше нигде на свете не сыщешь. Вспомни отмель Гулунтянь. Не случись всей этой катавасии, разве оно того не стоило?
Су Наньнань замерла и против воли кивнула. Тот миг, когда перед ними распахнулась отмель Гулунтянь, намертво въелся в память — величавая красота мигом искупила все тяготы пути. Вот только удача изменила им слишком быстро... С другой стороны, увидеть своими глазами обвал древнего ледника — впечатление, которое выпадает раз в жизни.
— Если бы не эта трагедия... путешествие вышло бы незабываемым, — признала она.
— Вот и все так думают, — отозвался Цзянь Суйчжи.
Каждая экспедиция — как игра с судьбой с высокими ставками.
Они дошли до ее палатки. Су Наньнань помахала спутникам рукой:
— Ладно, пошла я. Вы тоже отправляйтесь на боковую.
— Доброй ночи.
* * *
Тем временем Цзянь Синцэ вернулся с пакетами. Ступив на порог, он бросил взгляд на сдвинутые стулья и примятое одеяло сбоку койки. Слегка вскинув бровь, он поинтересовался:
— Су Наньнань с парнями заходили?
Цзян Чэн улыбнулся:
— От твоего взора ничего не укроешь, командир. Что купил?
Цзянь Синцэ стал распаковывать контейнеры, перечисляя:
— Свинину с острым перцем, свинину в чесночном соусе «Юйсян», жареные баклажаны... Рисовую кашу с зеленью и нежирным мясом, свежий рис. Ну и твой йогурт.
Приняв бутылочку, Цзян Чэн заметил, что йогурт — виноградный. Встряхнув ее, он с немым вопросом взглянул на Цзянь Синцэ.
— В холодильнике оставался последний, — пояснил тот.
Цзян Чэн хмыкнул, открутил крышку и жадно отпил. Рот обдало сочной виноградной свежестью. Напиток из холодильника был настолько ледяным, что ломило зубы, и Цзян Чэн невольно поежился.
Цзянь Синцэ с усмешкой забрал у него бутылку:
— Зубы заходились, а все туда же. Постоит — допьешь, куда спешить.
Он расставил блюда на откидном столике и наклонился к тумбочке за салфетками. Вблизи от парня пахнуло сладким виноградным ароматом. Цзянь Синцэ не удержался от тихой ухмылки.
— Ты чего разулыбался? — недоуменно спросил Цзян Чэн.
— Да так... От тебя виноградом пахнет. Сладко.
Цзян Чэн: «...»
Цзянь Синцэ подал ему ложку и приборы:
— После случившегося съемки передачи наверняка заморозят на неопределенный срок. Концепцию ждут серьезные переработки.
— И то верно, — кивнул Цзян Чэн. — Чем длиннее дикий маршрут, тем больше неуправляемых факторов. Для реалити без сценария такой формат рискован. А ведь Хай-дао перед выходом даже духам молился — и толку?
Цзянь Синцэ лишь саркастически ухмыльнулся: к подобным языческим обрядам он всегда относился со скепсисом.
— Какие у тебя дальше планы? — спросил командир.
— Как Брат У распишет, так и будет, — пожал плечами Цзян Чэн. — Работа есть работа.
— А сам чего бы ты хотел? — не отступал Цзянь Синцэ.
Цзян Чэн замер. В памяти всплыли образы из недавнего сна. Пальцы чуть крепче сжали палочки.
— Я хочу съездить в приют.