Цзян Чэн наблюдал за разыгравшейся внизу сценой с верхней площадки лестницы. Лишь когда госпожа Цзян вместе с Цзян Цзинь удалились, он и Цзян Чи решили спуститься.
Цзян Чи порывался вмешаться и рвануть вниз ещё в самом начале, но сдерживающий взгляд сестры заставил его остаться на месте и молча наблюдать за происходящим.
К счастью, вмешавшиеся женщины из его семьи в два счёта разнесли хитроумные интриги Цзян Синхао в пух и прах, не оставив ушлому артисту ни единого шанса выкрутиться.
Цзян Чи с самого начала говорил, что этот Синхао вызывал у него лишь отторжение — ну не мог его родной младший брат вырасти настолько гнилым человеком!
— Ну как, убедился, что в жизни богатые семейства выдают куда более дикий сор, чем в сериалах? — Цзян Чи повернулся к Цзян Чэну с короткой ухмылкой, в которой мешались самоирония и досада.
Цзян Чэн лишь качнул головой. Узнав Цзян Цзинь, сопровождавшую госпожу Цзян, он без труда догадался: Цзян Чи принадлежит к тому самому влиятельному клану Цзян из Линду.
От этого открытия на душе стало мутно. Цзян Чэн не сразу сообразил, как теперь вести себя с приятелем. Ведь Цзян Чи приходится кровным братом владельцу этого тела... и одновременно успел стать его другом.
— Так ты, оказывается, тоже из семьи Цзян, — произнёс Цзян Чэн.
Цзян Чи на секунду запнулся, а затем виновато хмыкнул:
— Разве я не упоминал? — Он приглушённо кашлянул и поспешно добавил: — Да и какая разница, кто я такой? Мы же дружим не из-за статуса, верно? Человек важен, а не фамилия.
— И ты совсем ничего не слышал о моих прежних «подвигах», связанных с твоей семьёй? — тихо спросил Цзян Чэн. — Неужели тебя ничуть не смущает такое соседство? Сможешь ли ты и дальше дружить со мной... искренне, без всякой задней мысли?
Цзян Чи замер. Юноша стоял, слегка опустив голову; светлая чёлка скрывала глаза, не позволяя прочесть выражение его лица.
Сердце Цзян Чи сжалось. В эту минуту Цзян Чэн казался удивительно тихим и одиноким. Но это было не то одиночество, когда человек замыкается в себе из-за дурного характера. Скорее, он выглядел чужаком, резко выбивавшимся из окружающей реальности.
Цзян Чэн походил на одинокого кита в бескрайнем океане — самодостаточного, привыкшего полагаться только на себя и не нуждающегося ни в ком. Но Цзян Чи не мог просто так отойти в сторону. В груди щемило: ему непременно хотелось дать этому парню хоть немного тепла.
— Да, до меня доходили кое-какие слухи, — помедлив, ответил Цзян Чи. — Но моё желание общаться с тобой вызвано только тем, какой ты человек. Никакие сплетни тут ни при чём. — Он немного помолчал и убеждённо добавил: — И ты не должен забивать себе этим голову. Я знаю твоего менеджера — это ведь он вывел Цзян Синхао в люди, ты тоже под его крылом и не мог ему перечить. У этого дельца совесть нечиста, ничего удивительного, что он стряпал подобные грязные интрижки. На тебе нет никакой вины.
Цзян Чэн усмехнулся и потёр переносицу — сказывалась усталость.
Он отлично понимал: Цзян Чи от чистого сердца ищет ему оправдания, искренне верит, что те скандалы — лишь дешёвый пиар менеджера, и даже просит его не брать всё в голову.
Ну и пусть. В сложившейся ситуации подобная дистанция устраивала Цзян Чэна больше всего. Он и сам пока не понимал, какое место должен занимать в этом мире, — где уж тут отвлекаться на чужие переживания.
— Хорошо, — кивнул Цзян Чэн.
Заметив, что собеседник заметно расслабился, Цзян Чи с облегчением вздохнул и пошёл рядом с ним вниз по лестнице.
— Хотя в одном от Цзян Синхао за эти годы хоть какая-то польза, — задумчиво проговорил Цзян Чи. — За него можно зацепиться, чтобы выйти на след нашего пропавшего брата. За столько лет впервые кто-то пришёл с вещью, принадлежавшей ему. Кажется, мы наконец-то близки.
Цзян Чэн на мгновение оступился.
— Осторожнее! — Цзян Чи ловко подхватил его под локоть и шутливо погрозил пальцем: — Спускаться по лестнице и спотыкаться? Учитель Цзян, это совсем не вяжется с твоим суровым образом из трансляций!
Цзян Чэн сдержал ироничную ухмылку, подумав: «И чья бы корова мычала...»
Они вошли в банкетный зал, где большинство гостей уже заняли свои места. Цзян Чэн заметил госпожу Цзян и Цзян Цзинь за столиком у самой сцены, в то время как Су Наньнань и остальные обосновались в дальнем углу.
— Я, пожалуй, пойду к своим, — первым сказал Цзян Чэн. — Спасибо за приглашение.
— Да ну, пустяки! — Цзян Чи широко улыбнулся и махнул рукой. — Если в следующий раз подвернётся что-нибудь интересное, обязательно тебя позову. Кстати, как думаешь добираться домой после банкета?
Цзян Чэну хотелось побыть в одиночестве:
— Поеду сам. Хочу немного прогуляться.
— Ладно, только осторожнее, — попрощался Цзян Чи.
Они разошлись.
— Учитель Цзян, мы здесь! — окликнула его Су Наньнань.
Когда Цзян Чэн сел на свободное место, она с улыбкой поинтересовалась:
— Ну как? На аукционе было интересно?
— Честно говоря, достаточно скучно, — искренне ответил Цзян Чэн.
Хуан Дахэн расхохотался:
— Если ничего не приглянулось, то точно скука смертная. Куда интереснее было остаться с нами и поглазеть на такую драму!
Их столик находился в глубине зала, зато оттуда открывался отличный обзор на место, где стоял Цзян Синхао, так что всё представление они посмотрели от начала до конца.
— А я сидел в VIP-секторе: всё с близкого расстояния и в идеальном качестве, — Цзян Чэн с лёгкой иронией повёл бровью и указал в сторону балкона.
От места событий до него было от силы метров десять — самый настоящий VIP-партер.
Троица переглянулась и дружно посмеялась.
* * *
Освободившись от организационных дел, к их столику примкнул Цзянь Суйчжи. Как один из хозяев вечера в Мусе, он должен был соблюдать определённый этикет в выборе места.
Но на этот раз Небесный король без колебаний выбрал компанию приятелей. С одной стороны, он сам привёл этих людей, и позволить, чтобы их игнорировали или одаривали холодными взглядами, не хотел. С другой стороны, главную роль сегодня играл его дядя, сидевший во главе стола. Пускай дядя и ублажает высокопоставленных гостей, а сам Суйчжи с радостью сбежал от этой повинности.
— Вы что, никто на аукцион не ходил? — спросил Суйчжи, усевшись рядом.
Су Наньнань и Хуан Дахэн в один голос вздохнули:
— Мы люди бедные, куда нам.
Цзян Чэн добавил:
— Я заглянул ненадолго.
Цзянь Суйчжи покачал головой:
— Ну вы даёте! Потеряли шанс всей жизни. Наследника семьи Цзянь не каждый день увидишь!
— Да ладно тебе, — фыркнула Су Наньнань. — Завтра его физиономия всё равно будет на первых полосах всех газет.
Суйчжи с загадочным видом покрутил пальцем:
— А вот и нет! Ты видела, чтобы сюда хоть одного журналиста пустили?
Хуан Дахэн задумчиво кивнул:
— И вправду... Прессу я видел только снаружи, у входа в комплекс.
— В Мусе включили глушилки, — пояснил Суйчжи. — Даже если бы вы попытались сфотографировать его на телефон, на снимке ничего бы не проявилось. Не верите — проверьте. Так что увидеть наследника семьи Цзянь в лицо можно было только сегодня и только здесь.
— К чему такая таинственность? — удивился Хуан Дахэн. — Неужели семья Цзянь больше не планирует появляться в медиапространстве? Ему же рано или поздно придётся выходить к публике.
— Ранее проходили слухи, что наследник только-только уволился в запас из армии, — задумчиво произнесла Су Наньнань. — Может, дело в этом?
Цзянь Суйчжи лишь почесал затылок. Если бы причина была в армейском прошлом, стал бы дядя добровольно соглашаться на участие в «Дикой природе»? Впрочем, ситуация и впрямь выглядела странновато: человек такого статуса, пусть даже отслуживший, едва ли подходит на роль звезды реалити-шоу.
— Да кто его знает, — вздохнул он. — Это решение самого дяди. Может, просто терпеть не может подобные светские сборища.
Цзян Чэн слушал разговор вполуха. Наследник семьи Цзянь недавно вернулся из армии? Надо же, нечасто в богатых кланах молодёжь отправляется на службу. Достойный поступок.
Тем временем Цзянь Суйчжи поглядывал на Цзян Чэна. Он помнил, как во время съёмок тот проявлял недюжинный интерес к его дяде.
— Цзян Чэн, неужели тебе совсем не интересно... — только начал Суйчжи, собираясь подколоть приятеля, как к нему подбежал сотрудник из оргкомитета и что-то настойчиво зашептал на ухо.
Суйчжи насупился:
— Ладно, понял. Сейчас буду.
Он извинился перед компанией, поднялся и направился в сторону сцены.
Перед началом пиршества по традиции объявляли итоги благотворительных пожертвований. Поскольку комплекс Мусе принадлежал Цзяням, вечер устраивали они же. По идее, зачитывать список должен был новоявленный наследник, но ведущие так и не смогли его отыскать, поэтому экстренно попросили Суйчжи подняться на сцену.
Зачитывая текст с карточки, Суйчжи краем глаза недоумённо оглядывал зал — куда, чёрт возьми, делся дядя?
—... И в завершение выражаем особую благодарность: съёмочная группа шоу «Привет, дикая природа» пожертвовала пятьсот тысяч юаней на охрану морской фауны и окружающей среды; господин Цзян Чэн пожертвовал сто тысяч юаней на те же цели.
Луч прожектора скользнул по залу и остановился на столике Цзян Чэна.
Цзян Чэн чуть прикрыл глаза ладонью от яркого света и тут же услышал где-то впереди неистовые, оглушительные аплодисменты.
Взглянув в ту сторону, он увидел Цзян Чи, который от души хлопал в ладоши. Окружающие, не сообразив, в чём дело, на всякий случай поддержали его порыв, отчего овация получилась весьма внушительной.
Цзян Чэн хмыкнул и с улыбкой качнул ему головой.
— Это друг нашего А-Чи? — тихо спросила Фан Цзунъюй у старшей дочери, с мягкой улыбкой глядя на Цзян Чэна. — Редко увидишь А-Чи таким ребячливым.
Цзян Цзинь с улыбкой кивнула:
— Да. Достойный молодой человек, и характер, и способности при нём.
Госпожа Цзян с удивлением посмотрела на дочь. Мало кто удостаивался столь высокой похвалы от Цзян Цзинь. Ей стало любопытно, чем этот юноша сумел завоевать расположение обоих её детей.
— Помните, вы просили нас присмотреться к одному парню? — пояснила Цзян Цзинь. — В том реалити-шоу про выживание этот господин Цзян Чэн выступает в одной команде с инструктором Цзянем.
Фан Цзунъюй вспомнила:
— Тот самый юноша, который спас Синцэ? И он настолько молод?
— Да, это он, — подтвердила Цзян Цзинь.
— Достойная молодёжь, — улыбнулась госпожа Цзян, с нежностью глядя на Цзян Чэна. — А сколько ему лет?
— Мама, ну опять ты за своё... — с вздохом остудила её Цзян Цзинь. Стоило матери увидеть юношу ровесника их пропавшего сына, как она тут же начинала расспрашивать про возраст. Помедлив, дочь добавила: — Кажется, он одногодок с Цзян Синхао.
Вспомнив, что у них один менеджер — один нагло спекулировал на имени семьи Цзян, а второй пытался подбираться к матери, — Цзян Цзинь снова нахмурилась. Впрочем, если верить А-Чи, тот скандал был инициативой агента, а Цзян Чэн уже готовится разорвать с ним контракт. Это звучало куда лучше, чем намеренные козни Синхао.
Посмотрев трансляцию, Цзян Цзинь интуитивно чувствовала, что Цзян Чэн не похож на дешёвого интригана.
Заметив многозначительный взгляд матери, она вздохнула:
— Ладно-ладно, мы с А-Чи продолжим проверку. Но подумай сама, мама: если бы Цзян Чэн действительно был нашим потерянным мальчиком, разве позволил бы он какому-то проходимцу выдавать себя за него? Не строй иллюзий, чтобы потом не расстраиваться.
Фан Цзунъюй кивнула, но взгляда от Цзян Чэна не отвела:
— Я понимаю. Просто не хочу упускать ни единого шанса. Вдруг мы чего-то не знаем?
Цзян Цзинь качнула головой. Раньше они сосредоточили все силы на Цзян Синхао. Что касается Цзян Чэна, собранные человеком из службы безопасности данные выглядели слишком сомнительно и явно указывали на подлог.
— Если только в отчёте, который мне дали, не было ошибок, — проговорила Цзян Цзинь.
— И тот парень из отчёта совсем не похож на того Цзян Чэна, которого видите вы с А-Чи? — тихо спросила мать спустя пару секунд.
Цзян Цзинь задумчиво свела брови. В справке не подробно описывался его характер, но биография резко расходилась с историей их пропавшего брата. Однако, судя по отчёту, Цзян Чэн бросил институт и даже не сдал базовый экзамен по английскому, не говоря уж о втором иностранном. При этом на трансляции он свободно и бегло изъяснялся по-корейски, не уступая профессиональному переводчику.
Это действительно казалось странным.
— Я лично перепроверю всё ещё раз, — пообещала Цзян Цзинь.
Фан Цзунъюй кивнула и продолжила смотреть на Цзян Чэна.
Цзян Чэн чувствовал на себе взгляд госпожи Цзян, но не поднимал глаз. В этом взгляде не было ни капли испытания или давления — лишь мягкий, баюкающий свет, похожий на лунные лучи у изголовья кровати.
От этого чувства дыхание Цзян Чэна на мгновение сбилось.
— Я выйду ненадолго, тут душновато, — поднимаясь со стула, сказал он Су Наньнань и остальным.
— Давай! — Хуан Дахэн шутливо сложил пальцы сердечком. — Тогда до встречи на шоу!
Не совсем понимая смысл жеста, Цзян Чэн в ответ показал ему «сердечко-персик» и кивнул:
— Договорились.
Су Наньнань едва не поперхнулась напитком от смеха.
Когда Цзян Чэн ушёл, Хуан Дахэн озадаченно спросил у Су Наньнань:
— А что это за фигуру Учитель Цзян сейчас изобразил?
— Не предъявляй к нему слишком высоких требований, — Су Наньнань похлопала его по плечу и ответила ему точно таким же «персиком».
Хуан Дахэн: «...»
* * *
Цзян Чэн направился к выходу, но, ещё не доходя до дверей, услышал гул дежуривших снаружи журналистов. Он замер и пошёл обратно.
В прошлой жизни ему довелось выполнять задание в Мусе. Хозяин комплекса тогда предоставил подробный план здания, на котором был обозначен задний сад.
Цзян Чэн рассудил: раз он среди гостей, то почему бы не прогуляться в саду?
Сад прятался за огромной стеклянной оранжереей высотой в три-четыре этажа. Это был настоящий крытый лес с экзотическими цветами и высокими деревьями. В самой глубине этого леса стеклянная дверь вела на свежий воздух.
Цзян Чэн и не собирался забираться так далеко. Но едва он вошёл в оранжерею, как услышал весьма недвусмысленные звуки: мужчина и женщина прерывисто дышали где-то неподалёку.
Остановиться нельзя, вернуться — тоже, тем более звуки уединённых страстей приближались к нему. Пришлось с краснеющими ушами и шеей сбегать дальше в глубину сада.
«За что мне всё это? Лучше бы к прессе вышел», — подумал Цзян Чэн.
Но выскочив за стеклянную дверь, он замер, поражённый открывшимся видом.
Перед ним расстилалась ровная гладь пруда, затопленного лунным светом. Ночное светило отражалось в воде так чисто и близко, будто мир разделился на две зеркальные половины. Вдоль берега пышно цвели растения, а в их листве мерцали редкие светлячки. Будь сейчас на месяц раньше, весь сад озарился бы целым роем живых огоньков.
Цзян Чэн и не подозревал, что это место может быть настолько красивым.
В своей прошлой жизни он видел этот пруд иссохшим — с обнажённым каменистым дном, поросшим мхом, и дикими сорняками на берегах. Тогда во время операции они заманили сюда группу вооружённых контрабандистов и взяли их прямо на дне этой чаши.
— Цзян Чэн? Что ты здесь делаешь? — неожиданно раздался знакомый голос сбоку.
Ещё находясь во власти воспоминаний об операции, Цзян Чэн на инстинктах мгновенно присел и метнул руку к поясу — за оружием. Поняв, что пальцы схватили пустоту, он тут же пришёл в себя.
—... Командир Цзянь?! — поражённо выдохнул он, узнав подошедшего мужчину.
Осознав всю нелепость своей боевой стойки, Цзян Чэн прямо так и уселся на траву, прижал руку к груди и сдавленно усмехнулся:
— Командир Цзянь, вы меня до смерти напугали! Окликнуть вот так, в полной темноте... Хорошо хоть ногу не подвернул.
Цзянь Синцэ быстро подошёл, присел рядом и нахмурился:
— Что за неосторожность? Неужели я настолько страшный? Я же назвал тебя по имени.
Цзян Чэн почесал нос, понимая, что свалить вину не выйдет:
— Я просто не ожидал никого здесь встретить.
Цзянь Синцэ вспомнил главный вопрос:
— И как ты сюда попал?
Это было его личное убежище, о котором не знал никто, кроме него и деда.
Не мог же Цзян Чэн признаться, что наизусть знает план всего Мусе. Смущённо кашлянув, он указал на стеклянный купол:
— Я просто гулял по оранжерее... а там парочка решила уединиться. И пошли прямо в мою сторону. Пришлось уходить глубже, вот и упёрся в эту дверь.
Даже просто пересказывая это, Цзян Чэн чувствовал, как у него горят уши.
При ярком лунном свете Цзянь Синцэ отчётливо видел, как заливается румянцем белая шея юноши. Он понимал: Цзян Чэн не врёт.
Командир невольно улыбнулся — забрести в его тайное укрытие при таких обстоятельствах... Вот уж действительно судьба.
Он потянул Цзян Чэна за руку, помогая подняться, и бросил тёмный взгляд в сторону оранжереи. Завтра же надо приказать хорошенько там всё вымыть. А ту бесстыжую парочку — навсегда внести в чёрный список Мусе.
— Кстати, а вы как тут оказались? — полюбопытствовал Цзян Чэн.
Только сейчас он обратил внимание на то, как одет Цзянь Синцэ: тёмно-серые брюки и белая рубашка. Казалось бы, строгий наряд, но рукава были небрежно закатаны до локтей, а верхние пуговицы расстёгнуты, обнажая смуглую грудь, на которой виднелся бледный искривлённый шрам.
От него едва уловимо пахло табачным дымом — видно, только что покурил.
Вид у него был такой, словно он телохранитель, сбежавший с дежурства перекурить.
Впрочем, вряд ли у кого-то хватило бы денег нанять командира особого отряда в качестве охранника.
«Разве что приехали высшие чины?» — подумал Цзян Чэн, но тут же отверг эту мысль. Если бы сюда прибыли первейшие лица государства, весь Линду перекрыли бы, а у входа в Мусе досматривали бы каждый муравей. Какая уж тут пресса на крыльце.
«Значит, командир Цзянь перевёлся на гражданскую службу?» Учитывая его армейское звание, гражданская должность должна быть весьма высокой. На таком благотворительном вечере ему и полагалось присутствовать.
За пару секунд в голове Цзян Чэна пронеслась целая вереница догадок.
И тут Цзянь Синцэ ответил:
— Да так же, как и ты. Услышал шумок в оранжерее и сбежал от греха подальше.
Цзян Чэн: «...»
«Молчите, молчите! Я только-только выкинул это из головы!»