Вечером Цзян Чэн и Цзянь Синцэ вернулись в отель. У самого входа их встретил А-Нянь.
Цзян Чэн поздоровался. А-Нянь слегка поклонился и произнес:
— С возвращением. Надеюсь, вы хорошо провели время?
Цзян Чэн кивнул:
— Ограждения вольеров у вас впечатляющие.
— Можете быть уверены, в них использованы самые передовые технологии безопасности, — ответил А-Нянь. — Кстати, я заметил, что вы забронировали на завтра прогулку на яхте. Желаю приятного отдыха. Морские маршруты настраиваются автоматически. Стоит выйти за пределы разрешенной акватории — и двигатель заглохнет, даже если переключиться на ручное управление. Пожалуйста, имейте это в виду.
Цзян Чэн вопросительно взглянул на него. А-Нянь пояснил:
— Это сделано исключительно ради безопасности гостей. Вся разрешенная зона тщательно проверена, там исключено появление глубоководных акул или ядовитых медуз. Так мы обеспечиваем максимальную свободу при полной защищенности. К тому же остров Юйлин расположен неподалеку от нейтральных вод. Без жестких ограничений туристы легко могут случайно покинуть наши территории, а это нежелательно.
— Логично, — усмехнулся Цзян Чэн. — Спасибо за предупреждение.
— Это моя работа, — А-Нянь слегка сжал горло, словно длинный разговор дался ему с трудом. Он снова ненадолго склонил голову: — В девять вечера в честь вашего прибытия состоится фейерверк. Лучший обзор открывается с открытой террасы на крыше. Не буду вас задерживать. Приятного вечера.
Попрощавшись, он повернулся и ушел.
* * *
Вернувшись в номер, Цзян Чэн и Цзянь Синцэ первым делом отправились в душ. И хотя на экскурсии они находились за прочным стеклом, казалось, будто кожа и одежда насквозь пропитались въедливым, соленым запахом кровавой приманки. От этого ощущения хотелось отмыться как можно скорее.
Поужинав, они поднялись на крышу отеля ближе к девяти вечера. Терраса под открытым небом утопала в романтическом убранстве: по полу россыпью тянулись крошечные огоньки, отчего казалось, будто шагаешь по ночному небу среди созвездий. По периметру пышно цвели растения, вьющиеся стебли сплетались вдоль стен, и свежий морской воздух пропитывался тонким благоухающим ароматом трав и бутонов.
— Неудивительно, что это место прозвали раем для влюбленных, — тихо проговорил Цзян Чэн. — Архитектор острова, похоже, помешан на романтике до мозга костей.
Огоньки под ногами вспыхивали цепочкой, стоит им сделать шаг, словно указывали дорогу к лучшей смотровой площадке.
— Я слышал, такой фейерверк устраивают для каждого гостя в первую же ночь, — едва Цзян Чэн закончил фразу, как в темно-синее небо с оглушительным свистом взмыл серебряный сноп огня и рассыпался над морем пышным, ослепительным бутоном.
Цзян Чэн завороженно поднял голову. С высоты верхнего этажа казалось, будто залпы грохочут у самых глаз — невероятно далеко и одновременно так близко, словно протяни руку — и коснешься искр.
Один за другим вспыхивали новые залпы. Они распускались со всех сторон, заключая Цзян Чэна и Цзянь Синцэ в сияющую, трепещущую клетку. Это зрелище завораживало своей грандиозностью и величественной красотой.
Цзян Чэн смотрел не мигая, и из его груди вырвался тихий, восхищенный вздох:
— Красиво...
Цзянь Синцэ повернулся к нему. В темных зрачках юноши отражалось буйство ярких огней. Сам Цзянь Синцэ считал, что даже самый пышный фейерверк — всего лишь бездушное зрелище, которое не идет ни в какое сравнение с живым блеском в глазах Цзян Чэна.
Он подался вперед и осторожно, будто пробуя почву, коснулся губами уголка его рта. Вдруг Цзян Чэн отвлечется на салют и оттолкнет его?
В отношении Цзян Чэна Цзянь Синцэ ни в чем не был уверен на сто процентов — тот мог выкинуть любую неожиданность. Как-то раз, стоило им съесть по рожку джелато с дурианом, Цзян Чэн при попытке поцеловаться со смехом увернулся — то ли гнушаясь своего дыхания, то ли его, — и продолжить разрешил только после того, как оба прополоскали рот.
К счастью, на этот раз юноша уворачиваться не стал.
Цзян Чэн слегка затрепетал ресницами, переводя взгляд с ночных огней на лицо Цзянь Синцэ. В его глазах мелькнула теплая хитринка. Чуть приподнявшись на носочках, он сам ответил на поцелуй.
Взгляд Цзянь Синцэ потеплел. Одна его рука легким движением легла на затылок Цзян Чэна, другая притянула юношу за поясницу, крепко прижимая к себе.
Их поцелуй под всполохами грандиозного салюта казался бесконечным.
Цзян Чэн прикрыл глаза. На миг ему показалось, будто все эти переливы красок исчезли, а вокруг воцарилась глубокая, первозданная тишина. В этой тьме оставался лишь один источающий свет ориентир — мужчина, который обнимал и целовал его.
Юноша скрестил руки на спине Цзянь Синцэ, сжимая пальцы на его одежде всё крепче.
Постепенно вспышки в небе угасли. В ночном воздухе повисла лишь едва заметная дымка с легким запахом пороха.
На террасе они слегка отстранились друг от друга, соприкоснувшись лбами и прерывисто дыша.
Заметив, что дыхание Цзян Чэна стало тяжелым, а взгляд слегка туманится, Цзянь Синцэ тихо улыбнулся и мимоходом коснулся губами кончика его носа, уголка губ, подбородка...
— Пойдем в номер? — понизив голос, шепнул он на ухо юноше.
— Угу, — едва заметно кивнул Цзян Чэн.
* * *
На следующее утро они выспались вволю и спустились на завтрак. У дверей отеля их уже ждал беспилотный багги, который доставил их прямо к причалу.
У пирса качалась на волнах белоснежная яхта. Стоило Цзян Чэну и Цзянь Синцэ ступить на борт, как бортовой ИИ мгновенно распознал их данные и параметры бронирования.
[Активирован режим интеллектуального круиза]
[Система автоматически подберет акваторию с идеальной волной для вейксерфинга]
[Пожалуйста, следуйте инструкциям на дисплее]
Раздался ровный электронный голос, и двигатели гулко взревели, уводя судно в открытое море.
Цзян Чэн достал из мини-бара две бутылки пива и присел на шезлонг на носу яхты рядом с Цзянь Синцэ.
Надев солнцезащитные очки, они встретились взглядами и с легким звоном стукнули бутылку о бутылку. Крышки слетели, и из горлышек вырвался ледяной свежий парок.
— Вот это я понимаю — отдых, — Цзян Чэн сделал хороший глоток и от удовольствия прищурился. — Неудивительно, что у людей бывает постотпускной синдром. Мне теперь вообще не хочется возвращаться к съемкам и рабочим графикам. Так бы и остался ходить на этой яхточке по волнам изо дня в день. Проголодался — наловил рыбы, захотел пить — набрал дождевой воды. Абсолютная автономия, даже на берег за припасами выходить не надо.
Цзянь Синцэ чуть изогнул губы:
— Спустя месяц такой жизни ты рискуешь стать коренным жителем африканской племенной деревни.
Цзян Чэн поперхнулся пивом и со смехом ткнул его локтем в бок:
— Ну ты и язва.
Он поднялся, взял флакон с солнцезащитным маслом и скинул легкую куртку, обнажив подтянутое, мускулистое тело. Тщательно растирая средство по коже, он в конце концов протянул флакон Цзянь Синцэ:
— Нанеси мне на спину. А я пока подготовлюсь к сноркелингу.
[Принято. Интеллектуальный помощник подбирает наилучшую локацию для погружения]
Цзян Чэн едва заметно повел бровью и посмотрел на Цзянь Синцэ:
— Даже искусственный интеллект соображает быстрее тебя.
Цзянь Синцэ лишь молча качнул головой:
— Ложись.
Он слегка хлопнул юношу по пояснице, показывая, чтобы тот не вертелся.
Масло обладало шелковистой текстурой и быстро ложилось на кожу защитным барьером. Горячие ладони Цзянь Синцэ медленно скользили по спине Цзян Чэна, ощущая четкий рельеф лопаток и ровный изгиб позвоночника, уходящий под темную ткань плавательных шорт.
Цзянь Синцэ отвел взгляд и убрал руки:
— Готово.
— А ты не пойдешь? — Цзян Чэн надел маску. Трубку он решил не брать — лишняя обуза.
Цзянь Синцэ встал на корме:
— Я присмотрю за тобой отсюда.
Цзян Чэн оскалился в улыбке:
— В спасатели метишь? Боюсь, останешься без работы — моим навыкам твоя страховка не понадобится.
С этими словами он легко нырнул за борт.
Цзянь Синцэ тихо усмехнулся. Яхта дрейфовала, а Цзян Чэн, плавно извиваясь в воде, ушел на пару метров в глубину.
Вчерашний прогноз обещал ясный день, но погода в открытом море капризна и изменчива. Не успел Цзян Чэн пробыть в воде и десяти минут, как с горизонта набежали плотные тучи. Они закрыли солнце, и видимость под водой упала вдвое.
Поняв, что удовольствия от плавания не будет, Цзян Чэн вынырнул на поверхность и отряхнул мокрые волосы:
— Только впустую намок.
Цзянь Синцэ подхватил большое махровое полотенце и с головой укутал юношу.
— Подождем, пока снова проглянет солнце.
— Ну уж нет, погнали кататься на досках! Ветрено, волна пошла — самое то для вейксерфинга! — Цзян Чэн высунул голову из-под полотенца и с азартом уставился на Цзянь Синцэ, мигом сменив планы.
Цзянь Синцэ изогнул бровь. Оба они были новичками в вейке, но никого из них это ни капли не смущало.
Бортовой ИИ перевели в режим буксировки. Цзян Чэн и Цзянь Синцэ надели на запястья специальные браслеты, синхронизированные с системой яхты — они фиксировали движения спортсменов и регулировали скорость катера.
Посмотрев пару обучающих роликов прямо на экране, они решили, что теории достаточно.
С кормы сбросили две доски на фалах. Заняв позиции в воде, парни дали сигнал, и яхта начала постепенно набирать ход. Ловя буруны, оба быстро уловили баланс, уверенно встали на доски и вскоре отпустили по одной руке от фала.
Катер набирал скорость, гребни волн становились круче и яростнее. Цзянь Синцэ с легкой тревогой бросил взгляд на Цзян Чэна, но тот, казалось, кайфовал от происходящего по полной. Заметив взгляд командира, юноша задорно махнул рукой и крикнул сквозь шум воды:
— Командир Цзянь! Слабо вообще фал бросить?!
Не успел Цзянь Синцэ ответить, как Цзян Чэн отпустил веревку обеими руками и на полной скорости направил доску прямо на гребень волны.
Цзянь Синцэ хмыкнул, тоже отпустил тросы и поймал поток, скользя рядом с ним всего в паре метров.
Цзян Чэн несся по самому гребню — дерзко, легко, безупречно удерживая равновесие. Но не успел он победно усмехнуться в сторону Цзянь Синцэ, как потерял центр тяжести и с громким всплеском бултыхнулся в воду.
Увидев это, Цзянь Синцэ соскочил с доски и поплыл к нему.
Цзян Чэн вынырнул, провел рукой по лицу и, увидав, что командир тоже в воде, от души захохотал.
Яхта плавно развернулась и подобрала их. Взобравшись на палубу, они растянулись на нагретом дереве. Тучи на небе окаймляла золотая полоса — солнце лишь слегка проглядывало сквозь них, и смотрелось это удивительно живописно.
Цзян Чэн лежал обессиленный. Пальцы его лениво скользнули по настилу, нащупали ладонь Цзянь Синцэ и крепко переплелись с его пальцами.
— Ух, душу отвел, — промурлыкал он, прижмурившись.
Цзянь Синцэ сжал его руку и тихо усмехнулся:
— Накупался досыта?
Цзян Чэн только безобидно огрызнулся.
* * *
Полежав немного, Цзян Чэн поднялся и хлопнул в ладоши. Посмотрев на часы, он предложил:
— Пойду вытащу гриль. Когда я брал пиво, видел в холодильнике полно продуктов. Давай пообедаем прям на катере — поджарим что-нибудь?
— Я достану гриль из трюма, а ты принеси продукты, — Цзянь Синцэ тоже поднялся и спустился в каюту.
Распределив обязанности, они быстро организовали место: Цзянь Синцэ установил и разогрел мангал на палубе, а Цзян Чэн разложил полуфабрикаты оттаивать. Там были замороженные креветки, кальмары, рыба, а также классические куриные крылышки и замаринованное мясо.
Цзянь Синцэ собирался сам встать к углям, но Цзян Чэн решительно оттеснил его плечом.
Почему-то мысль о том, что командир Цзянь возьмется за готовку в море, навевала ассоциации с пресной и унылой стряпней на шоу по выживанию.
Поворачивая шампуры, Цзян Чэн авторитетно изрек:
— Сейчас я покажу тебе настоящую магию барбекю. Тут важна каждая деталь: жарка, цвет, аромат, вкус! Секундой позже перевернешь — всё пропало. А специи нужно добавлять в строгий момент.
Цзянь Синцэ с интересом наблюдал за ним. Закатав юноше рукава, он с улыбкой спросил:
— И где ты только этому научился?
Цзян Чэн загадочно прищурился:
— Военная тайна.
На самом деле этим секретам его научили в армейской столовой, а тонкости смешивания специй он освоил еще в школьные годы, когда подрабатывал в шашлычной.
Они потихоньку ели прямо у жаровни. Перед ними простиралась бескрайняя гладь океана, а маленькая яхта неторопливо дрейфовала по волнам.
* * *
Идиллия продолжалась, пока электронный голос ИИ не разбил тишину:
[Внимание. Судно приближается к границе разрешенной зоны]
[Запущена программа корректировки курса]
Цзян Чэн и Цзянь Синцэ одновременно вскинули головы. Это означало, что они подходят вплотную к нейтральным водам.
Впереди из воды поднимались две черные рифовые скалы странной, изуродованной ветром и водой формы. Они напоминали двух сгорбленных стариков, машущих руками издалека. А еще дальше, за скалами, угадывался силуэт голого, необитаемого островка.
Цзян Чэн внезапно замер. В следующий миг он вскочил и в два шага оказался у бортового ограждения. Катер уже начал разворачиваться в противоположную сторону.
Вцепившись в поручень, Цзян Чэн резко отдал команду:
— Переключить на ручное управление! Быстро!
[Принято. Ручной режим активирован]
Цзянь Синцэ нахмурился. Подойдя ближе, он проследил за взглядом юноши. Не углядев ничего, кроме парочки уродливых скал, он спросил:
— Что случилось?
Цзян Чэн не ответил. Лишь его пальцы, сжимавшие металлический поручень, побелели от напряжения и слегка дрожали.
Заметив это, Цзянь Синцэ накрыл его ладонь своей и бережно, палец за пальцем, разжал затекшую кисть, заключая её в свой кулак.
— Цзян Чэн, что с тобой?
Тот долго молчал, прежде чем хрипло выдавить:
— Эти скалы... Они ведь кажутся очень необычными?
— Да, — ответил Цзянь Синцэ.
— Если бы ты увидел их во второй раз... ты бы смог их перепутать с чем-то другим?
Цзянь Синцэ снова вгляделся в черные силуэты на горизонте:
— Природа придала им слишком редкую форму. Если они не разрушатся, их невозможно спутать даже спустя годы.
Поразмыслив секунду, он добавил:
— Если бы мне пришлось составлять навигационную карту этой акватории для спецоперации, я бы сделал эти рифы ключевым ориентиром.
Цзян Чэн затаил дыхание и повернулся к нему. В этот момент Цзянь Синцэ на автомате — почти бессознательно — провел подушечкой пальца по металлу поручня, вычерчивая короткую схематичную фигуру. Наподобие шифра.
Каждый боец отряда специального назначения имел свой уникальный условный знак. Смысл этих знаков знал лишь связной, владевший таблицей шифров.
Зрачки Цзян Чэна сузились до пределов. Он мертвой хваткой впился в руку Цзянь Синцэ.
— Начерти еще раз, — взмолился он. Голос его пресекся.
Цзянь Синцэ смущенно взглянул на него и попытался убрать руку — он осознал, что только что выдал профессиональный жест. Рядом с Цзян Чэном он слишком расслабился.
— Да это так, глупость... Просто машинально провел. Чего ты?
Но Цзян Чэн знал. Он прекрасно знал этот знак. На той самой морской карте, которую ему передал внедренный агент в его прошлой жизни, финальная точка операции была отмечена точно таким же символом.
В ушах Цзян Чэна зазвенело. Кончики пальцев онемели, а грудь сдавило так, что дыхание стало частым и поверхностным.
Он смотрел на черные рифы, а перед глазами уже вспыхивал кошмар его прошлой жизни. Финальная фаза операции. Взрыв танкера, море, охваченное гигантским пламенем из-за разлитого топлива.
Ему казалось, что он снова чувствует тот адский жар, от которого плавился его тактический шлем. Они оказались заперты в деформированном от детонации отсеке. Вокруг выгорал кислород, бушевало едкое пламя... Насилу выбив дверную панель, они вслепую рухнули в воду.
Этот невыносимый запах горелого пластика снова забил ему ноздри, глотку обжгло сухим, раскаленным воздухом. Цзян Чэн судорожно вцепился в леера и, не удержавшись на ногах, рухнул на колени прямо на палубу, содрогаясь в паническом приступе.
Цзянь Синцэ мгновенно опустился рядом и подхватил его:
— Дыши! Цзян Чэн, дыши глубже!
Он не понимал, что произошло — это выглядело как тяжелейший приступ ПТСР, острая реакция на травму.
Не теряя ни секунды, Цзянь Синцэ разжал зубы Цзян Чэна и засунул между ними сухую ветку от деревянной шпажки, не давая ему в судорогах прокусить себе язык.
Сквозь дикий шум в ушах Цзян Чэн услышал знакомый, твердый голос. Подчиняясь вбитому в подсознание инстинкту, он начал судорожно втягивать воздух, медленно возвращаясь в реальность.
Обжигающая боль, раскаленными иглами впившаяся в мозг, постепенно стала отступать.
Он выплюнул деревянную шпажку и с такой силой впился пальцами в куртку Цзянь Синцэ, что ткань затрещала:
—... Почему? Почему тем внедренным агентом... был ты?
Цзянь Синцэ ошеломленно замер.
"Агентом?.."