Расплатившись за обед, Цзян Чэн и Цзянь Синцэ не стали медлить и сразу покинули банный комплекс. Раз уж фанаты их узнали и выпросили совместные снимки, новость об их местонахождении разлетится по сети в считанные часы. Чтобы избежать ненужной шумихи, они предпочли не искушать судьбу.
Вернувшись в отель, Цзян Чэн едва успел переодеться, как на экране телефона высветилось имя У Юна.
— Вы что, в баню рванули? — без прелюдий выпалил агент в трубку.
Цзян Чэн на мгновение опешил. Дело было даже не в самом походе в баню — чтобы проверить реакцию командира Цзяня и попутно сэкономить, он умудрился взять парный билет для влюблённых.
Не успел он подобрать слова для ответа, как У Юн продолжил:
— В сети уже клич бросили, фанаты собираются отрядами, чтобы устроить на вас охоту по всем баням города! Вы хоть выбрались оттуда?
— Выбрались, — ухмыльнулся Цзян Чэн. — Уже в отеле отдыхаем.
— Ну и славно, — с облегчением выдохнул У Юн. — Завтра возвращаетесь в Линду? Я встречу вас на вокзале. Наверняка фанаты прочухают номер поезда и облепят перрон, так что одному светиться небезопасно.
Цзян Чэн кивнул: недооценивать сетевых детективов действительно не стоило.
— Да, и ещё... Твой стилист чуть в обморок не упал, когда увидал тебя на снимках в этом казенном халате и шортах-семейниках, — рассмеялся агент. — А в остальном — нормально отдохнули?
— Угу, более чем.
Цзян Чэн невольно улыбнулся, отлично представляя перекошенное лицо своего стилиста.
— С делами-то разобрался? — поинтересовался У Юн.
Цзян Чэн на секунду замялся. За эти пару дней он так увлёкся отдыхом, что едва не забыл о главной цели поездки.
— Можно сказать и так, — ответил он.
Поездка в детский дом потребовалась лишь для того, чтобы проверить реалистичность того странного, до жути подробного сна. Теперь же сомнений не оставалось.
Он коротко пересказал У Юну историю с пожертвованиями — своими и Цзянь Синцэ. Вскоре директор должен был прислать официальные благодарственные письма и документы, которые требовалось провести через бухгалтерию.
У Юн ничуть не удивился — Цзян Чэн предупреждал о своих намерениях заранее. Дело благое. Агент даже хотел было добавить сумму от имени студии для красивой отчётности и пиара, но Цзян Чэн наотрез отказался превращать благотворительность в рекламную кампанию. У Юну пришлось отступить.
— Ладно, берём на себя, — подытожил агент. — Кстати, вчера в студию прибегала девица, назвалась твоей сестрой. В офисе никого не было, так ее охранники на входе затормозили. В журнале записалась как Жун Цзюань.
Цзян Чэн насупился:
— Да, это моя сестра.
— А чего ты о ней молчал? И почему она тебе напрямую не набрала? После этого объявлялась? — полюбопытствовал У Юн.
Цзян Чэн бросил взгляд на экран: ни пропущенных вызовов, ни сообщений от неё не было.
— Нет, не связывалась. Она что-нибудь передавала?
— Не-а. Охрана сказала, развернулась и ушла. Сегодня тоже не появлялась.
— Понял. Сам ей наберу чуть позже.
По расчетам Цзян Чэна, сестрёнка только-только откинулась из исправительного центра для трудных подростков. Вместо того чтобы вернуться в университет, она шлялась по улицам.
Обменявшись с агентом ещё парой фраз, Цзян Чэн попрощался и отложил трубку.
Цзянь Синцэ, наблюдавший за разговором, спросил:
— Что-то случилось?
— Сестра объявилась. Заходила в студию, но мне так и не написала. Наверное, стряслось что-то, — пробормотал Цзян Чэн, отыскивая в контактах номер Жун Цзюань.
Трубку сняли после третьего гудка.
— Жун Цзюань? Ты вчера искала меня в студии? Что-то произошло? — сразу перешёл к делу Цзян Чэн.
— Надо же, помнишь ещё! — донёсся из динамика ядовитый девичий голос. — Я-то думала, ты совсем забыл, что у тебя есть сестрёнка! Вчера все нормальные семьи встречали своих у ворот, и только я торчала там одна как дура! Ты хоть представляешь, как мне было позорно?!
Цзян Чэн на мгновение лишился дара речи. Особой нежности к названой сестре он никогда не питал, к тому же Жун Цзюань была уже совершеннолетней, вполне способной позаботиться о себе девицей.
Позорно? С чего бы это? Неужели позором она считает отсутствие встречающих, а не то, за что её загребли в исправительное учреждение? Сваливать собственную вину на других — экая поразительная логика.
— То есть ты припёрлась в студию только для того, чтобы высказать мне свои обидки? — сухо уточнил он.
Жун Цзюань поперхнулась. Вчера, поддавшись импульсу, она отыскала в сети адрес студии брата и рванула туда, намереваясь устроить скандал перед его коллегами. Ей хотелось показать всем, каков из себя этот лицедей: упрятал родную сестру с глаз долой и даже парой слов не поинтересовался! Вот только её жестко обломали прямо на проходной — двое плечистых охранников бесцеремонно выставили её вон.
— Ты мне деньги за этот месяц не перевёл! — выпалила она, меняя тактику. — Мне нужны деньги.
— Ладно, скину чуть позже.
— Погоди! Мне нужно двадцать тысяч! — перебила она. — В общаге я больше жить не намерена. Сниму квартиру поближе к узу, буду ходить на пары из дома.
Цзян Чэн невольно хмыкнул. Что за королевские замашки? Он даже отвечать не стал — просто сбросил вызов.
Ему искренне хотелось посмотреть на приёмных родителей оригинала: как вообще можно было вырастить настолько избалованную дрянь? Память прошлых лет сохранилась лишь отрывочными, сбивчивыми фрагментами, похожими на поврежденную киноплёнку.
Переведя сестре стандартные карманные деньги, Цзян Чэн отложил телефон, но тот тут же зашелся звонком.
— Я же сказала, что съезжаю на квартиру! — визжала Жун Цзюань. — Из-за тебя меня отправили в этот гадюшник, теперь в универе только и базарят, что обо мне! Как я, по-твоему, должна там жить?!
— Думаешь, съемное жилье всё перечеркнёт? — спокойно отозвался Цзян Чэн. — Ты сама кашу заварила, так имей смелость отвечать за последствия. Хочешь жить отдельно — зарабатывай сама, снимай хоть хоромы, мне дела нет.
— Да если б у меня были бабки, я бы к тебе вообще не обратилась! — от ярости девица аж задыхалась. — Раньше ты таким не был! Всё притворялся перед родителями, гад!
— Мне и самому интересно, с чего вдруг прошлый я позволял тебе так садиться себе на шею, — с легким смешком заметил Цзян Чэн. — Ладно, деньги я тебе скинул. Марш в академический корпус. У вас скоро сессия, так что не забывай, о чём я тебя предупреждал.
Жун Цзюань запнулась. Лишь спустя пару секунд до неё дошло: брат имел в виду условие — если она не вытянет оценки на максимальный балл, он перекроет финансирование её учебы.
— Да как я учиться-то должна после всего этого?! — стиснула она зубы. — Цзян Чэн, не доводи меня! Будешь упираться — я про тебя ВСЁ растреплю! Хочешь, чтобы тебя за психованного урода держали — продолжай в том же духе!
Цзян Чэн слегка прищурился. Что ещё за компромат на оригинала хранила эта девчонка?
Впрочем, с шантажистами он расправляться умел.
— Если у тебя есть какой-то компромат, что же ты молчала, когда я урезал тебе содержание? Чего ждала? — ровным тоном поинтересовался он.
— Да потому что я про нашу родственную связь помнила! Не хотела концы концами рубить! — дала слабину Жун Цзюань.
На самом деле она просто понимала, что Цзян Чэн перестал поддаваться на угрозы — иначе бы он не перекрыл ей кран с деньгами с самого начала. Но сейчас у неё просто не оставалось иных козырей.
— Раз ты так, то и я церемониться не стану! — выкрикнула она. — Расскажу всем, как ты несколько раз суициднуться пытался! Каждому встречному раззвоню, что у тебя бзик на теме других миров, и ты надеялся через петлю «домой» вернуться! Посмотрим, кому позорнее будет!
Цзян Чэн на мгновение замер. Жун Цзюань тоже знала?
Так вот почему оригинал, сам едва сводя концы с концами, исправно содержал эту дрянь! Он просто панически боялся, что сестрёнка превратит его жизнь в ад, выставь она его сумасшедшим.
Цзян Чэн ощутимо охладел. Он издал короткий тихий смешок:
— И ты думаешь, кто-то поверит тебе, а не мне?
— Валяй, трепли на каждом углу, — добавил он и раздухарившейся девице вопреки не дал вставить ни слова, оборвав связь.
На том конце провода воцарились длинные гудки. Жун Цзюань до крови прикусила губу.
Цзян Чэн отложил смартфон. Настроение после этого разговора было окончательно испорчено.
Цзянь Синцэ не слышал всех деталей — из динамика доносился лишь пронзительный женский визг, — но два слова, произнесённых с особой ненавистью, он уловил чётко.
— Суицид? — Командир Цзянь тяжело нахмурился, в упор глядя на юношу.
Цзян Чэн вскинул голову, не скрывая удивления:
— Ты слышал?
— Разрозненные обрывки, — сжимая челюсти, отчеканил Цзянь Синцэ. — Она говорила о тебе?
Цзян Чэн понял, что командир не уловил сути разговора, и с легким облегчением качнул головой:
— Я бы ни за что не пошёл на такое.
— Тогда о чём она? — Цзянь Синцэ не мог спустить эту тему на тормозах. Всё, что касалось безопасности и жизни Цзян Чэна, требовало досконального выяснения.
Цзян Чэн поджал губы. Как объяснить всё человеку из этого мира, не наплёв три короба?
Он вздохнул, встретившись взглядом с пытливыми темными глазами командира:
— Прямо сейчас я не могу ничего рассказать. И врать тебе тоже не хочу. Если когда-нибудь представится случай... я всё тебе объясню. Обещаю.
Цзянь Синцэ молчал пару секунд, а затем тихо выдохнул:
— Я понял.
Он не стал спрашивать, почему Цзян Чэн до сих пор не доверяет ему полностью. Подобный вопрос лишь поставил бы юношу в неловкое положение. Всё, что ему оставалось — стать для него тем человеком, кому можно доверить абсолютно всё.
Цзян Чэн невольно сжал пальцы. Он прекрасно понимал, что сам только что отгородился от командира невидимой стеной.
В этой поездке они должны были стать ближе, но вместо этого он собственноручно провел между ними черту. Можно было придумать сотню отговорок, сгладить углы, но он не хотел врать. С тех пор как он осознал свои чувства к Цзянь Синцэ, ложь стала табу.
Искренность — единственное прочное основание для отношений. Он не хотел строить их на обмане. Каким бы безумным ни казался факт его перерождения, он откроет его только тогда, когда между ними не останется ни малейшей тени сомнений.
Цзян Чэн перевел дыхание, переводя тему в безопасное русло:
— У Юн предупредил, что завтра на вокзале нас могут встретить фанаты.
— Неудивительно, — кивнул Цзянь Синцэ. — Раз уж в банном комплексе нас рассекретили, от этого никуда не деться. Завтра нужно выехать пораньше, чтобы переждать до посадки в VIP-зале.
— Угу, верное решение.
Вечер тянулся медленно. Когда пришло время ужина, Цзянь Синцэ поинтересовался предпочтениями спутника, но у Цзян Чэна после дневной взбучки совершенно пропал аппетит. Он лишь лениво отмахнулся — мол, поклюет немного из тарелки командира.
Цзянь Синцэ заказал доставку еды в номер. Цзян Чэн скептически окинул взглядом принесенный поднос — больнично-нейтральный набор блюд явно уступал его собственной стряпне. Подперев подбородок рукой, он наблюдал за тем, как ест Цзянь Синцэ.
— Командир Цзянь, в следующий раз заглядывай ко мне в гости. Я приготовлю кое-что получше этой размазни, — проговорил он, нащупывая почву.
Цзянь Синцэ поднял взгляд. Юноша смотрел на него снизу вверх, с эдакой виноватой осторожностью — словно всё ещё переживал из-за дневного разговора.
Мужчина не удержался и мягко взъерошил темные волосы Цзян Чэна, тепло улыбнувшись:
— Договорились. Буду ждать приглашения. Я понимаю, что у тебя есть свои тайны. В этом нет ничего страшного, не нужно винить себя. Я подожду того дня, когда ты сам захочешь ими поделиться.
В его ровном, глубоком голосе звучала такая уверенность, что у Цзян Чэна на мгновение перехватило дыхание.
— Спасибо, командир, — тихо произнёс юноша.
— Надумал съесть хоть немного? — с улыбкой спросил Цзянь Синцэ.
Цзян Чэн покачал головой:
— Не-а, не хочу.
— Ну ладно, — с легкой досадой отозвался Цзянь Синцэ и попросил коридорного убрать поднос.
— Ты первый в душ? — поинтересовался Цзян Чэн, едва за официантом закрылась дверь.
— Я пока не тороплюсь, иди первым.
Цзян Чэн кивнул, решил, что гулять они больше не пойдут, и отправился смывать дневную усталость.
Выйдя из ванной с влажной шевелюрой, он забрался под одеяло и уткнулся в телефон. В рабочем чате вовсю кипела жизнь: команда отчитывалась о реакциях в сети на последние фото. Цзян Чэн с сочувствием подумал, что надо бы купить бедолагам-коллегам какие-нибудь подарки.
В другом чате — «Спецотряд на выезд» — Су Наньнань и Цзянь Суйчжи активно делились видеороликами с рецептами диетического питания. Хуан Дахэн прислал истёкающий слюной смайлик, чем разбудил азарт у самого Цзян Чэна.
Диетическая еда в его представлении всегда оставалась чем-то пресным и унылым, абсолютно не подходившим для его требовательного желудка. Ему стало любопытно, чем так восхищались коллеги.
Он кликнул по первому видео, затем перешел по рекомендациям к следующему, пока лента плавным образом не переключилась с диетических салатов на сочные уличные мукбанги.
В тишине номера раздалось громкое, отчетливое урчание живота.
Цзянь Синцэ перевёл взгляд на кровать. Цзян Чэн виновато прикрыл живот ладонью и смущенно хмыкнул.
Командир лишь понимающе ухмыльнулся. Он с самого начала знал, чем всё закончится. Человек, привыкший питаться трижды в день плотно и вкусно, не сможет просто так уснуть на голодный желудок. Потому Цзянь Синцэ и не шел в душ — ждал, пока тот дозреет до ночного перекуса.
Поднявшись со стула, он захватил дневную одежду юноши:
— Пойдём за ночной стряпнёй?
Глаза Цзян Чэна мгновенно вспыхнули:
— Ты тоже проголодался? Вот это совпадение!
Он мгновенно выскочил из-под одеяла и начал торопливо одеваться:
— Честно говоря, я как увидел тот твой ужин, сразу понял — ночью придется искать нормальную еду! Слишком уж всё было диетическое, а взрослому организму нужно мясо!
Выдернув телефон с зарядки и обувшись, он подхватил карту от номера:
— К тому же мы так и не побывали на местном ночном рынке. Раз уж это наша последняя ночь здесь, грех не прогуляться.
— Все как ты захочешь, — ответил Цзянь Синцэ и, заметив, что юноша от спешки даже не поправил воротник, сам аккуратно расправил плотную ткань.
Цзян Чэн от неожиданности и щекотки дернул плечом, тихо засмеявшись:
— Ой, не трогай тут, ужасно щекотно!
Цзянь Синцэ замёрз на мгновение, после чего с легким кашлем убрал руку.
Цзян Чэн, ничего не заметив, накинул куртку:
— Сейчас гляну по карте, далеко ли идти. Если далеко — вызовем такси.
В уезде Линчэн работали две основные ночные барахолки: одна на восточной окраине, другая на западной. Восточная открылась недавно и ориентировалась в основном на приезжих туристов, а вот на западной собирались исключительно местные.
Цзян Чэн без колебаний выбрал западную:
— Туристические места всегда дерут три шкуры.
Поймав такси, они за считанные минуты добрались до нужного квартала и выбрали самую людную шашлычную.
Заведение буквально трещало по швам: столы внутри были заняты, поэтому хозяйка выставила дополнительные пластиковые гарнитуры прямо на улицу. За один из таких столиков и опустились Цзян Чэн с Цзянь Синцэ.
Прибежавшая хозяйка приготовилась записывать заказ. Цзян Чэн без паузы отчеканил длиннющий список блюд, отчего женщина расплылась в широкой улыбке:
— Парень, у нас порции не маленькие! Вы точно вдвоём всё это осилите?
Цзян Чэн похлопал себя по пустому животу:
— Ещё как осилим!
Заказ подали удивительно быстро. Цзян Чэн сфотографировал изобилие жареного мяса и отправил снимки в групповой чат — в противовес диетическим рецептам Су Наньнань.
Богиня Су тут же ответила рыдающим смайликом, Хуан Дахэн скопировал её реакцию, а Небесный король Цзянь просто предпочёл отмолчаться.
Подразнив коллег, Цзян Чэн взялся за дело. Длинные стальные шампуры были плотно нанизаны сочными кусками говядины с прослойками золотистого, хорошо прожаренного жира. Мясо таяло во рту — нежное, пряное, идеально сбалансированное специями.
Цзян Чэн сходу сдёрнул зубами весь кусок с шампура, испачкав уголок губ в густом соусе и кумине.
— Вкуснятина! Командир Цзянь, пробуй давай! Я тут и овощей на гриле взял, для баланса! — похвастался он, словно ребёнок, ожидающий похвалы.
Цзянь Синцэ с теплой ухмылкой протянул ему бумажную салфетку:
— Молодец. Пить что-нибудь будешь? Я схожу куплю.
— Хочется чего-то горячего, — Цзян Чэн повел головой, озираясь. — На улице всё-таки прохладно.
В самом заведении продавали только ледяное пиво и газировку — в помещении под кондиционером это заходило отлично, но на свежем зимнем воздухе от ледяного напитка можно было сразу подхватить ангину.
— Ладно, я посмотрю в соседней лавке. Просто горячее? Без особых пожеланий? — уточнил Цзянь Синцэ.
Цзян Чэн смущенно улыбнулся:
— Без пожеланий. Выбирай на свой вкус!
— Даже если это будет горячий имбирный отвар? — подмигнул командир.
Цзян Чэн поперхнулся воздухом.
Цзянь Синцэ тихо рассмеялся:
— Не бойся, я понял.
Цзян Чэн облегченно выдохнул и помахал рукой уходящему командиру.
Надо было притормозить с едой, а то Цзянь Синцэ вернется к пустым тарелкам.
Неподалеку послышались громкие, развязные мужские голоса:
— Маоцзы сегодня с самим Утоу на дело ходил! Раздобрел, видать, с большими людьми за одним столом сидел!
— Да уж, в парилке с козырями пародился, теперь перед пацанами есть чем похвастаться!
— Утоу мне весь этот кусок отдаёт! Будете за мной ходить — в золоте купаться станете!
— Красава, брат Маоцзы!
Цзян Чэн навострил уши. Одно из имен показалось ему знакомым. Он подпер щеку рукой и осторожно косился в сторону компании: тот самый тип с татуировкой, которого Цзянь Синцэ проучил в банном комплексе, шел в окружении шестерых гопников.
Юноша отвернулся, внимательно вслушиваясь в их трёп.
— Слышь, Маоцзы, а Утоу же вроде по «белому порошку» выступает? Мы ж с этой дрянью никогда не связывались, нормалево ли влезать?
— Да и ментяры сейчас землю носом роют. Если нам этот кусок скидывают, не подстава ли...?
— Заткнитесь! Утоу за нас масть держит, если что — отмажет, — грубо отрезал Маоцзы.
Цзян Чэн чуть прищурился.
— Ладно, пошли перекусим, — рокот Маоцзы раздавался всё ближе. — Хозяйка, тащи стулья!
Женщина-владелица взглянула на компанию с откровенным страхом:
— Парни, да вы ж видите — места живого нет, даже на улице все табуретки заняли...
— Че, не рада нам, что ли?! — взвился один из сопляков. — У соседей отжми пару стульев, делов-то! Или нам тебя научить бизнесом рулить, а, Маоцзы-брат?
Женщина побледнела и засуетилась:
— Рада, рада! Сейчас найду, погодите минутку!
Маоцзы вальяжно ухмыльнулся, довольный произведенным эффектом. Он обвёл взглядом столики — свободных мест действительно не было, придется кого-то подвинуть.
Хозяин шашлычной бросил работу и подошёл к Цзян Чэну.
— Парень, извини, пожалуйста... Нам надо столики сдвинуть, встань на минутку, а? — тихо, умоляюще проговорил мужик.
Маоцзы вслед за хозяином перевел взгляд на одинокого посетителя. Этот длинноволосый силуэт...
Он сделал пару шагов вперед, и его лицо перекосила злобная ухмылка:
— Надо же, кака встреча! Ну и денек сегодня — урод на уроде!
— Я парень не отходчивый, дневной должок помню, — прорычал Маоцзы, подступая ближе. — Твоего хахаля рядом нет? Ну, значит, не повезло тебе, сопляк.
Он обернулся к шестеркам:
— Этот педик меня днем огорчил. Выкиньте его отсюда нахрен.
Затем бросил хозяину:
— Его стол и все, к чему он прикасался — на помойку. Я всё оплачу, понял?!
Хозяин беспомощно посмотрел на Цзян Чэна:
— Парень... ты бы ушел от греха, а? С ними лучше не связываться...
— Слышь, мужик, я разрешал ему уходить? — вклинился Маоцзы. — Я сказал: выкинуть.
По его сигналу двое дюжих парней рванулись к Цзян Чэну. Один с зеленой шевелюрой потянулся цапнуть его за плечо, второй целился в ноги.
Цзян Чэн реагировал мгновенно: уклонившись от первого захвата, он перехватил руку верзилы с зелеными волосами и с коротким выдохом провел чистый бросок через плечо. Не теряя инерции, он перекатился по асфальту, разорвав дистанцию с остальными.
Зеленоволосый с грохотом рухнул на землю, заходясь от боли в вывихнутом локте. Цзян Чэн слегка повел плечом — парень был тяжелым, пришлось вложить весь вес, из-за чего мышцу неприятно потянуло.
Но этот бросок заставил остальных нападавших замереть в замешательстве.
Маоцзы не ожидал от тонкого с виду юноши такой прыти. День складывался паршиво: сначала в бане опустили, теперь тут один сопляк раскидывает его людей.
— Вы че, очумели?! Шестеро на одного не можете?! — рявкнул он. — Нахрен мне такие орлы нужны?!
Шестерки переглянулись и скопом рванули вперед.
Цзян Чэн не стал искушать судьбу. Схватив пластиковый стул, он с размаху обрушил его на голову первого подбежавшего. Вокруг визжали испуганные посетители, разбегаясь в разные стороны.
Пока двое других пытались зайти с флангов, Цзян Чэн подхватил со стола банку с жгучим красным перцем и плеснул им прямо в рожи нападавшим. Перец попал точно в глаза — парни взвыли, бросив драку и судорожно пытаясь протереть веки.
Видя, что шестерки бесполезны, Маоцзы озверел. Воспользовавшись тем, что Цзян Чэн отвлечен, он цапнул со стола длинный стальной шампур и ринулся вперед, целясь юноше прямо в лицо!
Опасность Цзян Чэн ощутил спинным мозгом. Он успел лишь выбросить вперед руку, блокируя удар. Острый край метала полоснул по ладони, пробивая ткань куртки.
Если бы не реакция — шампур вошел бы ему в глаз.
Не обращая внимания на боль, Цзян Чэн перехватил стальной стержень свободной рукой и нанес точный удар костяшками пальцев в болевую точку на предплечье Маоцзы. Рука бандита мгновенно онемела, он выронил оружие, и в следующее мгновение Цзян Чэн впечатал его лицом в деревянный стол.
— Хозяин, вызывай полицию! — тяжело дыша, бросил Цзян Чэн.
Мужик за стойкой лишь дрожал и качал головой:
— Не надо... Парень, лучше не надо...
Цзян Чэн всё понял без слов: у этой шайки в районе крыша.
В этот момент очухавшиеся гопники начали подниматься на ноги. В руках у двоих блеснули горлышки разбитых стеклянных бутылок. Они медленно заступали в полукруг, зажимая Цзян Чэна.
Юноша крепче сжал воротник Маоцзы. Пальцы побелели от напряжения. Их слишком много...
— Цзян Чэн! — раздался громкий, стальной голос.
Цзянь Синцэ, возвращавшийся с подносом горячих напитков, ещё на подходе к улице услышал о драке у шашлычной. Увидев, как толпа с «розочками» обступает Цзян Чэна, он отбросил стаканы в сторону. Сердце командира пропустило удар.
Шестерки оборачивались на бег, но Цзянь Синцэ уже влетел в толпу.
Первый гопник попытался ткнуть его разбитым горлышком, но Цзянь Синцэ легко ушел с линии атаки, перехватил запястье нападавшего и коротким, страшным по силе ударом снизу вверх выбил сустав из сумки. Парень заверещал, роняя стекло.
Цзян Чэн не остался в стороне. Сдёрнув с соседнего стола плотную скатерть, он в считанные секунды скрутил её в жгут и намертво привязал ошеломленного Маоцзы к деревянной ножке стола, после чего включился в бой.
Вдвоем они закончили за полминуты. Цзянь Синцэ действовал с хирургической точностью боевого инструктора: точечные удары по суставам и нервным узлам валили бандитов на землю одного за другим. Цзян Чэн привычно вязал побежденных остатками скатертей.
Достав телефон, Цзянь Синцэ набрал номер:
— Центр? Направьте наряд на западный рынок.
Закончив разговор, он повернулся к юноше:
— Цел?
— Цел, — качнул головой Цзян Чэн.
Затем он кивнул на привязанного к столу Маоцзы и тихо произнес на ухо командиру:
— У них тут всё схвачено. Хозяин даже полицию вызвать боится. И ещё... я слышал, о чем они болтали до драки.
Он вкратце пересказал услышанное о канале поставок и неком «Утоу».
Обычный человек не придал бы значения кабацкому трёпу, но Цзян Чэн сразу понял: этот тип с татуировкой и есть тот самый ключевой свидетель, который в его прошлом мире пошел на сделку со следствием.
Лицо Цзянь Синцэ изменилось. Он на мгновение задумался, глядя на валяющихся гопников, после чего произнес:
— Я отоду на пару минут, надо сделать звонок.
— Хорошо.
Вскоре на улицу с воем сирен примчались две патрульные машины. Бандитов погрузили в отсек для задержанных. Маоцзы, проходя мимо Цзян Чэна, даже умудрился нагло ухмыльнуться.
Цзян Чэн сжал кулаки. В ладони отозвалось резкой, пронизывающей болью.
Он поднял руку и только сейчас заметил глубокий порез через всю ладонь. Кровь уже успела запечься на холоде. Видимо, разрезал, когда вырывал стальной шампур.
Цзянь Синцэ, заметив его движение, бесцеремонно цапнул юношу за запястье. На морозном воздухе ладонь Цзян Чэна выглядела бледной, с синеватым оттенком вокруг раны.
— И это ты называешь «цел»?! — в голосе командира прорезались грозовые нотки.
Цзян Чэн попытался выдернуть руку:
— Да я правда не чувствовал! Когда на тебя с бутылками лезут, как-то не до царапин... А потом на улице подмерз, чувствительность вообще пропала.
Он посмотрел на Цзянь Синцэ хлопающими глазами:
— Вот в машине отогрелся — и правда щиплет...
Цзянь Синцэ смотрел на рану так тяжело, будто там был не порез, а сквозное ранение.
— Сейчас на дезинфекции прочувствуешь по полной, — отрезал он.
Цзян Чэн вздохнул. Можно было и без этих подробностей.
В отделении всё шло по накатанной. Задержанные бандиты чувствовали себя как дома — вальяжно рассаживались по стульям, требовали воду.
— Эй, начальник! — потягивался Маоцзы перед молодым дежурным. — Ты посмотри на наши морды! Кто тут еще пострадавший?!
Дежурный полицейский лишь вздыхал. Он отлично знал, что эта компания отсидит от силы суток семеро и снова выйдет на улицы. Попробовал записать показания для галочки, пока задержанные откровенно паясничали.
Цзянь Синцэ наблюдавший за этим цирком, внезапно подошел к столу.
Без лишних слов он схватил Маоцзы за загривок и с силой впечатал его в стул без спинки, заставив выпрямиться. Затем цапнул со стола деревянную линейку и с отмаху врезал по скрещенным ногам бандита:
— Сидеть ровно!
— Ты че, аху...! — взвыл Маоцзы.
Дежурный вскочил:
— Гражданин, вы что себе позволяете?! Это полиция!
В этот момент на столе дежурного зазвонил внутренний телефон. Сержант бросил злой взгляд на Цзянь Синцэ и снял трубку.
Разговор длился от силы полминуты. Когда дежурный положил трубку, его лицо вытянулось, а цвет кожи стал напоминать свежую штукатурку.
Он взглянул на Цзянь Синцэ с паническим почтением:
— К-командир... Командир Цзянь!
Цзянь Синцэ даже не взглянул на него:
— Не знаете, как проводить допрос? Мне научить?
— Нет-нет, что вы! Всех в изолятор, живо! — заорал дежурный на подчиненных. Затем повернулся к Цзянь Синцэ, лебезя: — Вы можете быть свободны, господа! Завтра из Особого района Цзянхань прибывает группа замкомандира Лу, они примут дело.
Цзянь Синцэ ничего не ответил. Подхватив Цзян Чэна под локоть, он шагнул к выходу.
На крыльце они столкнулись с тем самым татуированным типом из бани. Тот даже не взглянул на выходящих — спешил внутрь, явно намереваясь «решить вопрос» через своих людей.
— Пришел вытаскивать своих, — заметил Цзян Чэн.
Цзянь Синцэ едва заметно улыбнулся:
— Вот и отлично. Главное — чтобы не сбежал.
Цзян Чэн понял: тот телефонный звонок командира закрутил маховик операции, из которой этой рыбе уже не выплыть.
— А теперь — в больницу, — жестко произнес Цзянь Синцэ, останавливая проезжающее такси.
В приемном покое ладонь Цзян Чэна обработали и забинтовали так щедро, что рука стала похожа на боксерскую перчатку. Врач строго-настрого запретил мочить повязку в течение недели.
«И как мне теперь всё делать одной левой?» — тоскливо подумал Цзян Чэн.
Цзянь Синцэ, будто прочитав его мысли, предупредил:
— Даже не думай снимать бинты раньше времени.
— Да это же максимально неудобно... — пробормотал юноша.
Вернувшись в номер, Цзян Чэн осознал всю глубину проблемы: банально снять зимнюю куртку одной рукой превратилось в квест. А когда дело дошло до того, чтобы отжать горячее полотенце и умыться, ему пришлось звать на помощь Цзянь Синцэ.
Мужчина молча взял полотенце, отжал его и аккуратно протёр лицо и шею юноши.
Затем он посмотрел Цзян Чэну прямо в глаза и ровным тоном произнес:
— Ближайшую неделю поживешь у меня.
Цзян Чэн от неожиданности вздрогнул, и мокрое полотенце выскользнуло из рук прямо в раковину.
Он вытаращился на командира:
— Чего?! У тебя?!