Фан Цзунъюй опомнилась лишь у самого порога. Ей было чертовски неловко входить: чутьё подсказывало, что она бесцеремонно помешала чему-то очень личному.
Цзян Чэн, сбитый с толку её замешательством, вытащил застрявших в дверях гостей в комнату и только тогда заметил за спиной матери старейшину Цзяня. Слегка опешив, он спешно поздоровался:
— Старейшина Цзянь!
— Положив трубку, мы как раз получили звонок от дворецкого старейшины Цзяня, который сообщил нам то же самое. Вот и решили приехать вместе, — объяснила Фан Цзунъюй.
Старейшина Цзянь отозвался и, тепло посмотрев на Цзян Чэна, добродушно произнёс:
— А я просто приехал навестить вас обоих, старику ведь тоже интересно.
— Отец, — подошёл Цзянь Синцэ. — Дядя Цзянь, тётя Фан.
Войдя в комнату, Фан Цзунъюй ощутила густой запах целебного бальзама. Увидев застёгнутого на все пуговицы Цзянь Синцэ, который абсолютно спокойно подошёл поздороваться, она вспыхнула, понимая, что приняла желаемое за действительное. Слегка откашлявшись, госпожа Цзян перевела взгляд на младшего сына и осторожно спросила:
— Вы тут... бальзамом растирались?
— Да так, пара мелких синяков, ерунда, — не замышляя ничего дурного, с открытой улыбкой отмахнулся Цзян Чэн.
А вот Цзянь Синцэ едва заметно изогнул губы в улыбке, но промолчал.
Едва Фан Цзунъюй нахмурилась, собираясь расспросить сына, как старейшина Цзянь весело заговорил:
— Слыхал я, вы вдвоём отлично сработались — и изнутри, и снаружи! Задали жару!
Цзян Чэн никак не ожидал, что новости до старика доходят с такой скоростью. Он смущённо откашлялся, пытаясь перевести тему, но старейшина опередил его:
— Сразу видно — человек, сумевший укротить нашего А-Цэ! Молодчина!
Цзян Чэн поперхнулся собственным дыханием. Он тут же прикрыл рот ладонью, заходясь в кашле, а его уши и шея мгновенно налились густой краской.
— Ой-ой... Поосторожнее! Воды питнуть не хочешь? — испугался старик, а затем добродушно рассмеялся: до чего же стеснительный парнишка!
Он с удовольствием наблюдал, как его сын поднёс Цзян Чэну стакан и заботливо погладил того по спине.
«А мой-то мальчик, оказывается, умеет быть чутким», — с удовлетворением отметил про себя старейшина Цзянь.
Услышав слова старика, Фан Цзунъюй тут же поняла: на самом деле всё было далеко не так безобидно, как Цзян Чэн расписывал по телефону.
— Что вы опять натворили? — сжалось у неё сердце, и она резко повернулась к сыну.
Цзян Чэн смущённо улыбнулся:
— Да ничего особенного...
— Твой сокол пошёл в качестве заложника, а мой подал рапорт, чтобы подняться на борт и обменяться на какую-то девчушку с больным сердцем. А потом они вдвоём сработались с отрядом спецназа снаружи, — беззастенчиво выдал старейшина Цзянь.
Он глянул на Цзян Чэна, затем перевёл взгляд на Цзянь Синцэ и с лукавой усмешкой шевельнул усами. Даже ушедший в отставку сын всё равно ухитрялся влезть в самый эпицентр бури — этой его способности старик не мог не удивляться.
Цзянь Синцэ, поймав взгляд отца, привычно сделал вид, будто ничего не заметил.
Фан Цзунъюй судорожно вздохнула:
— Заложником был ты?! Почему ты мне ничего не сказал?!
— Всё ведь уже позади... Знали бы вы тогда, что я заложник, это всё равно никак не изменило бы исход, — Цзян Чэн невинно почесал кончик носа.
— А ещё я слышал, будто твой парень вышиб одному из захватчиков берцовую кость. Да так, что та наружу выперла! — смакуя детали, добавил старейшина Цзянь.
Цзян Чэн криво ухмыльнулся, глядя на старика:
— У вас прямо-таки потрясающая осведомлённость.
— А то! — хохотнул тот.
Цзян Чи и Цзян Цзинь одновременно ахнули, уставившись на Цзян Чэна округлившимися глазами. Сколько бы они ни знали о его реальной жизни, в полной мере осознать это не могли. Им и в голову не приходило, что их мягкий, ласковый младший брат, всегда улыбающийся людям... может быть настолько свирепым.
Видя их реакцию, Цзян Чэн лишь беспомощно вздохнул. Раз уж старейшина выдал абсолютно всё, оправдываться не имело смысла.
— Ну да, всё так и было, — решив не юлить, махнул рукой Цзян Чэн.
А вот Цзян Кай ничуть не удивился. Он вообще подозревал, что террористы выбрали Цзян Чэна вовсе не по воле случая — скорее всего, тот сам грамотно подставился, чтобы заманить их в ловушку.
Отец посмотрел на сына. Встретившись с его проницательным взглядом, прозревшим всю правду, Цзян Чэн смутился и виновато отвёл глаза, потёр нос.
Фан Цзунъюй растревожилась ещё пуще. Она-то думала, что сын просто случайно попал под горячую руку, а оказалось, что вероятность оказаться в эпицентре была чуть ли не один на миллион — и Цзян Чэн её не упустил. Лицом к лицу с бандитами — это куда опаснее, чем просто сидеть в кресле!
— Показывай, где ранен! Дай маме посмотреть! — испуганно запричитала она.
— Да там просто синяк... — Цзян Чэн смутился, помня, что рядом находится старейшина Цзянь.
— Синяки тоже спуску не дают! А если связки или кости повреждены? Нужно обязательно показаться врачу! Может, вызовем Лао Фэя?
Фан Цзунъюй тут же обратилась к мужу, чтобы тот позвонил Фэй Луонаню. Даже зная, что Цзян Чэн — не просто юный айдол, а бывший командир спецотряда с богатейшим опытом за плечами, она всё равно видела в нём своего ребёнка, которого нужно оберегать.
Цзян Чэн в замешательстве перевёл взгляд на брата и сестру:
— Кого?
— Дядю Фэя, нашего семейного врача. Я же возил тебя к нему, помнишь? — пояснил Цзян Чи. — Когда ты ещё со своим бывшим агентом ругался и слёг с температурой. Частная клиника, куда я тебя привёз — это его.
Цзян Чэн смутно вспомнил тот случай. Человек, о котором шла речь, немного хромал на правую ногу, а его лицо показалось странно знакомым — будто с сомнительной старой фотографии из прошлой жизни. И даже привычка дозировать лекарства выдавала в нём военное прошлое.
Он кивнул и уточнил:
— Он военный врач в отставке?
— Откуда ты знаешь? — удивился Цзян Чи. — Я разве рассказывал?
— Пошёл на догадку, — улыбнулся Цзян Чэн. — В его выправке и манерах есть то, что ни с чем не спутаешь.
— Не недооценивай брата, — рассмеялся Цзян Кай. — Для него секретов не существует.
Цзян Чи застыл на мгновение, после чего посмотрел на Цзян Чэна с глубочайшим почтением:
— Вот это да... В следующий раз, когда сестра решит завести роман, пусть сначала представит ухажёра нам. А главное — А-Чэну на проверку!
Цзян Чэн молча возвёл очи к потолку.
Едва Цзян Чи это выпалил, как Цзян Цзинь и Фан Цзунъюй синхронно схватили его за руки и слегка щипнули за мягкие места на предплечьях.
Цзян Цзинь изогнула бровь:
— Решил меня приплести?
Фан Цзунъюй поддакнула:
— Перестань молоть чушь! Ты сам-то когда кого-нибудь домой приведёшь? Младший брат тебя уже на повороте обошёл!
— Мам... вы же раньше не торопили меня с личной жизнью! — заскулил Цзян Чи.
— Если будешь болтать глупости, я начну торопить тебя каждый день, посмотрим, кому быстрее надоест, — отрезала мать.
Цзян Чи покорно замолк.
— Из-за твоей болтовни я едва не забыла позвать Лао Фэя, — спохватилась Фан Цзунъюй и снова взглянула на мужа.
Цзян Чэн тут же вмешался:
— Правда, не надо! Обычный синяк, зачем поднимать шум из-за пустяка?
Он отчаянно засигналил взглядом остальным членам семьи, но те дружно сделали вид, что увлечённо рассматривают стены.
С трудом уговорив мать не беспокоить врача, Цзян Чэн укоризненно посмотрел на родных.
— Я бы и рад тебе помочь, да не могу, — пожал плечами Цзян Чи. — Стоит мне рот открыть, как вся артиллерия перенацелится на меня.
Цзян Цзинь и Цзян Кай молча кивнули в знак солидарности.
— В вопросах детских травм меня давно лишили права голоса, — добавил Цзян Кай.
В его представлении царапина или синяк у парня — дело житейское. Даже перелом — лишь небольшая неприятность, требующая визита в больницу. Фан Цзунъюй метнула на мужа такой взгляд, что тому стало не по себе.
В итоге Фэй Луонаня вызывать не стали. Фан Цзунъюй лично осмотрела руку сына и только ахнула от жалости. Кожа у Цзян Чэна была белоснежной — не то что в прошлой жизни, закалённая ветрами и солнцем, — поэтому даже неглубокий ушиб выглядел жутковато.
— Ого... Ничего себе «мелкий синяк»! Разошёлся-то как, — подошёл ближе старейшина Цзянь и с удивлением посмотрел на Цзян Чэна, не ожидая, что тот настолько стоически терпит боль.
От слов старика сердце Фан Цзунъюй сжалось ещё сильнее. Она даже не смела прикоснуться пальцами к тёмному пятну, боясь причинить боль.
— Это просто гематома разошлась после растирания, выглядит страшно, а через пару дней всё пройдёт, — с улыбкой опустил рукав Цзян Чэн.
Матери оставалось только смириться. Она посмотрела на сына, затем на Цзянь Синцэ:
— Вы оба... пожалейте наши нервы. Не лезьте на рожон. Даже если вам самим боль нипочём, подумайте о родителях, о братьях, сёстрах и друзьях. Они же с ума сходят от страха! Хорошо?
— Нельзя так рассуждать, — тихо откашлялся Цзян Кай, обнимая жену за плечи. — Если они будут жить вопреки собственным убеждениям, то перестанут быть счастливыми. Мы же не можем связывать им руки только из-за своих страхов?
Фан Цзунъюй и старейшина Цзянь на мгновение смолкли.
Цзян Кай придал своему лицу максимально строгое выражение и обратился к молодым людям:
— Но что бы вы ни задумали, у вас всегда должен быть план отступления. Знайте меру и помните: дома вас ждут. Понятно?
— Понятно, — в один голос отозвались Цзян Чэн и Цзянь Синцэ.
— Мы всё знаем, — тепло улыбнулся Цзян Чэн, переглянувшись с отцом.
Получив подмигивание от Цзян Кая, Цзян Чэн тут же подхватил:
— Мам, мы знаем, как ты за нас переживаешь. Но поверь, мы с Цзянь Синцэ не стали бы рисковать попусту. Мы ведь только начали встречаться, ещё даже насладиться друг другом не успели — с какой стати нам лезть в смертельную петлю?
Цзянь Синцэ, уже готовый кивнуть, при последних словах замер. Он с искренней иронией взглянул на юношу, но тот даже не повернулся в его сторону, с абсолютно невинным видом продолжая смотреть на мать.
Фан Цзунъюй не знала, смеяться ей или злиться на мужа, который так ловко переложил все лавры на себя. Она слегка толкнула Цзян Кая локтем: «Ну да, один ты у нас добрый полицейский».
Гости пробыли недолго — убедившись, что с молодыми людьми всё в порядке, они решили не мешать им отдыхать.
— Отец, ты сегодня без дворецкого? Давай я тебя отвезу? — спросил Цзянь Синцэ.
— Не нужно, отдыхай, — вмешалась Цзянь Цзинь. — Я сама отвезу старейшину.
Цзянь Синцэ кивнул:
— Хорошо, спасибо.
Едва за родителями закрылась дверь, Цзян Чэн без сил рухнул на диван.
— Твой старик выложил им всё до единого слова, — протянул он, снизу вверх глядя на стоящего над ним Цзянь Синцэ.
Цзянь Синцэ упёрся руками по обе стороны от его головы, наклонившись ниже:
— Старик рассчитывал, что твои родители немного приструнят нас. Но не учёл, что среди них найдётся предатель.
Оба тихо рассмеялись.
— Товарищ Цзян Кай — старый закалённый кадр, сознательность у него на высоте, — хохотнул Цзян Чэн.
Цзянь Синцэ, глядя на его сияющие глаза, сменил тон на более серьёзный:
— Товарищ Цзян Чэн, у меня к тебе вопрос.
— Спрашивай, — Цзян Чэн слегка наклонил голову, мигая. — Что за вопрос?
— Что значит «только начали встречаться, ещё не успели надоесть друг другу»? — Цзянь Синцэ наклонился и слегка прикусил мочку его уха.
Цзян Чэн вздрогнул, чувствуя, как по телу разливается волна тепла, и тихо проворчал:
— Эй... Кто это сказал?
— А сам как думаешь? — продолжал ласкать его ухо Цзянь Синцэ.
— Главная мысль моей речи заключалась в том, что мы хотим жить, любить друг друга и вести нормальную жизнь! Надо уметь выделять главное... Уф, ты что, волк, что ли?
Цзянь Синцэ низко хмыкнул:
— Тогда в следующий раз говори матери прямо: «Мы сейчас в самом разгаре страстного романа». Так не лучше ли звучит?
— Забыл в моменте! А сам-то почему не поправил? — Цзян Чэн, раззадоренный его прикосновениями, упруго подался вперёд.
Обхватив Цзянь Синцэ за шею, он свалил его на диван, тут же оседлав его бёдра. Слегка прищурившись, он посмотрел на мужчину сверху вниз:
— Мне кажется, ты просто ищешь повод пристать. Не устал?
— Устал. Но хочу обнять тебя, — Цзянь Синцэ беспрекословно позволил удерживать себя, лишь положил ладони на крепкую, изящную талию юноши. — С той самой минуты, как я узнал о захвате самолёта, и до того момента, пока не увидел тебя целым и невредимым... меня не покидает ощущение сюрреалистичности происходящего.
Цзян Чэн замер. Он прекрасно понимал это чувство — сам испытывал нечто подобное.
Он наклонился и поцеловал Цзянь Синцэ в уголок губ:
— Всё наяву. Я целую тебя, ты же чувствуешь?
Цзянь Синцэ улыбнулся и, приподняв голову, поймал его губы в ответном поцелуе. Он жадно впился в них, сильнее сжимая объятия на его талии:
— Чувствую...
* * *
Вечером того же дня Цзян Чэн и Цзянь Синцэ попали в выпуски новостей. Во время царившего на месте хаоса всегда найдутся те, кто снимет видео, поэтому ролики стремительно разлетелись по чатам Wechat, и скрывать произошедшее уже не имело смысла.
Вечерний репортаж гласил:
[Сегодня совершил свой первый рейс пассажирский лайнер нового типа Kongyin S69. Воздушное судно было захвачено бандой преступников и совершило вынужденную посадку в аэропорту Линду. Террористы потребовали от правительства крупный выкуп. Благодаря слаженным действиям пассажиров-заложников и бойцов спецназа народной вооруженной милиции все шестеро захватчиков были нейтрализованы: четверо ликвидированы, двое ранены и взяты под стражу. Из восьмисот сорока шести человек на борту никто не погиб. Несколько десятков пассажиров получили лёгкие травмы и доставлены в больницы, их жизням ничто не угрожает...]
Едва вышло официальное заявление, как соцсети буквально взорвались.
Казалось бы, теракт на борту — нечто невероятно далёкое от обычной жизни, а тут всё случилось прямо у них на глазах! И уж совсем никто не ожидал увидеть среди заложников знакомое лицо — Учителя Цзяня, который последний месяц, казалось, вообще не вылезал из затворничества!
«Мать моя... Спустя месяц увидеть Учителя Цзяня не где-нибудь, а в Выпуске новостей?!»
«Спасите! Почему фанатские паблики молчали?! Днём ходили слухи, что среди заложников Цзян Чэн, но я думала, это фейк от хейтеров...»
«Он в порядке?! Боже мой, это же кошмар какой-то! Учитель Цзян, отдыхай получше!»
«[Молимся][Молимся][Молимся]»
«Цзян Чэн в заложниках?! Вот это "везуха"! До чего ж непёрло парню!»
«А я только что видео видела... Даже не знаю, кому не повезло больше — Цзян Чэну или тому бандиту, который угрожал ему...»
«?»
«Чёрт, мы, кажется, одно и то же видео смотрели?! Которое удаляют отовсюду и залить нельзя?!»
«Пароль: берцовая кость?»
«Да-да, милая! Мне самой больно стало, когда я увидела...»
«Следи бандиты за отечественным шоу-бизнесом, они бы ни за что не взяли Цзян Чэна в заложники!»
«Вот к чему приводит незнание трендов!»
«И вдруг показалось, что тогда, на шоу, Цзян Чэн был крайне милосерден к капитану корейцев...»
«Капитан корейцев: В ОПАСНОСТИ!!»
На платформах сразу несколько хэштегов взлетели в ТОП с пометкой «ГОРЯЧЕЕ», но Цзян Чэна это уже мало волновало. Его WeChat разрывался от сообщений друзей, на которые он просто не успевал отвечать.
У Юн отправил Цзян Чэна в бессрочный отпуск — в основном потому, что самому У Юну и ассистенту Да Шэну требовалось время, чтобы прийти в себя после пережитого ужаса. Хотя Цзян Чэн не чувствовал необходимости в реабилитации, от отдыха он не отказался.
Кто же не любит каникулы?
Зато Цзянь Синцэ, второй герой этой истории, оказался в совершенно ином положении. Ни о каком отпуске не шло и речи — радостью было уже то, что не приходилось ночевать на работе.
На следующее утро после выпуска новостей, ровно в девять утра, акции компании с открытием торгов мгновенно взлетели до дневного лимита, окрасив мониторы в праздничный красный цвет.
Руководству пришлось срочно готовить пресс-релизы и сдерживать ажиотаж на фондовом рынке — событие безусловно позитивное, но требующее огромных усилий.
Цзянь Синцэ едва не поселился в своём кабинете. Цзян Чэн никак не ожидал, что, едва у него самого появилось свободное время, его мужчина закрутится белкой в колесе, потеряв возможность бывать дома.
Поэтому, приготовив дома домашний обед, Цзян Чэн упаковал его в термосумку и отправился прямо в офисный центр.
Девушка на ресепшене уже собралась спросить про запись и попросить документы для регистрации, но, подняв глаза и узнав визитёра, опешила.
— Записи у меня нет... Он сейчас очень занят? Если что, я могу просто оставить ланчбокс... — не успел договорить Цзян Чэн, как девушка торопливо перебила его:
— Для вас запись не нужна! Проходите прямо так! Кабинет господина Цзяня на восемнадцатом этаже.
Цзян Чэн усмехнулся и вежливо поблагодарил её.
Когда Цзянь Синцэ увидел Цзян Чэна с термосумкой в руках, он едва не перевернул кресло от неожиданности.
— Ну не настолько же нужно удивляться? — рассмеялся Цзян Чэн. — У тебя сейчас выражение лица один в один как у той девушки на ресепшене.
Цзянь Синцэ качнул головой, не скрывая тёплой улыбки:
— Не ожидал, что ты приедешь. Что это?
— Ты обедал? Я приготовил нам домашний ланч, — Цзян Чэн поднял сумку. Время приближалось к половине двенадцатого, и он рассудил, что Цзянь Синцэ ещё не успел поесть.
— Ещё нет. Давай поедем вместе, — кивнул Цзянь Синцэ.
— Само собой, я приготовил на двоих, — прищурился Цзян Чэн. — Раз уж ты у нас теперь такой важный господин, приходится мне бегать за тобой. Как раз по очереди получается, никому не обидно.
Цзянь Синцэ тихо хмыкнул:
— Я никогда не считал, что бегать за тобой — это в обиду.
Цзян Чэн, не ожидавший столь прямолинейного ответа, смущённо кашлянул и твёрдо решил, что завтра снова привезёт ему обед.
— Вечером домой приедешь? Или опять останешься сверхурочно? — спросил он.
— Сегодня, похоже, снова придётся задержаться, — ответил Цзянь Синцэ. Посмотрев на Цзян Чэна, он внезапно предложил: — У меня тут есть комната отдыха. Поспишь в обед у меня, а вечером вместе поужинаем? А после работы заскочим куда-нибудь на поздний перекус.
Цзян Чэн развеселился:
— Что за режим? Поел — поспал, поспал — поел? Не порти мой безупречный публичный образ!
Но тут же изменил тон:
— Ну-ка, покажи свою комнату отдыха.
Цзянь Синцэ с готовностью поднялся. Дверь в комнату отдыха располагалась прямо в кабинете и была замаскирована под стеновую панель, создавая ощущение полного уединения. Внутри было чисто и уютно: небольшая кровать, мягкое одеяло и подушки — всё располагало к крепкому сну.
Цзян Чэн прищурился:
— Зарядка для моего телефона найдётся?
— Найдётся, — отозвался Цзянь Синцэ, доставая универсальный кабель.
— Ну ладно, так и быть, составлю тебе компанию на один рабочий день. А ты трудись и не отвлекайся, — юноша прищурился и в знак поощрения поцеловал Цзянь Синцэ в лоб.
Тот низко засмеялся.
Однако присутствие Цзян Чэна за стеной ощутимо сказалось на продуктивности бывшего командира Цзянханьского спецотряда.
Не проработав и получаса, Цзянь Синцэ то и дело поднимался и заглядывал в комнату отдыха. Юноша то играл в телефоне, то листал видео, и постоянные визиты мужчины лишь сбивали его.
Цзян Чэн всерьёз усомнился в выдержке легендарного экс-командира.
— Ты с таким подходом вообще рассчитываешь освободиться до полуночи? — строго спросил Цзян Чэн, когда Цзянь Синцэ вошёл в пятый раз.
Мужчина замер, наклонился и быстро поцеловал его в уголок губ:
— Рассчитываю.
Цзян Чэн выразил крайнее сомнение.
Получив строгое предупреждение, Цзянь Синцэ действительно перестал искать предлоги зайти.
Спустя час с лишним Цзян Чэну самому стало непривычно. Он тихонько приоткрыл дверь и выглянул в щель. Цзянь Синцэ сидел за рабочим столом — собранный, строгий, в деловой рубашке. В этот момент он выглядел совершенно иначе, чем обычно.
Цзян Чэн подсматривал за ним снова и снова, словно не мог оторваться.
В итоге Цзянь Синцэ закончил работу почти на час раньше намеченного времени, освободив заодно и всю команду секретарей.
— Господин Цзянь, а Учитель Цзянь завтра снова придёт? — с надеждой поинтересовалась секретарь Сяо Чжу. С появлением Цзян Чэна их шеф демонстрировал какую-то фантастическую, просто космическую скорость работы.
Складывалось устойчивое ощущение, что в обычные дни, когда Учителя Цзяня нет рядом, их босс просто целыми днями бьёт баклуши в кабинете.
Цзянь Синцэ: «...»