— Ты пришёл, — Цзянь Синцэ поспешил навстречу.
Четыре дня разлуки тянулись словно вечность. Он и сам поражался: как раньше умудрялся сутками не писать и не звонить Цзян Чэну?
Взгляд Цзянь Синцэ скользнул по юноше. Тот недавно подстригся — волосы стали заметно короче, образ обрел свежесть и подтянутость. Прежний хвостик на затылке больше не собирался, хотя пряди всё ещё мягко обрамляли шею.
Человек, незнакомый с Цзян Чэном, при первом взгляде наверняка принял бы его за кроткого, уступчивого юношу — хрупкого, с утончёнными длинными пальцами, созданными для клавиш фортепиано или струн виолончели.
Но Цзянь Синцэ слишком хорошо знал, сколько силы скрывалось в этой тонкой кисти. Сил, не имевших ничего общего с изящными искусствами, но напрямую связанных с жизнью и смертью.
— Дядя Цзянь, тётушка Фан, — Синцэ подхватил из рук Цзян Чэна две тяжелые коробки и повернулся к его родителям: — Добро пожаловать. На улице морозно, проходите в дом.
Раньше Цзянь Синцэ выпадало мало возможностей видеться с родителями Цзян Чэна. С одной стороны, после похищения младшего сына супруги избегали светских контактов, с другой — сам Синцэ вечно пропадал на заданиях или в расположении части, редко приезжая домой даже на Новый год.
По возрасту и знатности родов он приходился Цзян Каю и Фан Цзунъюй ровней. По идее, следовало звать Цзян Кая братом, но произнести такое вслух рука не поднималась — вот и приходилось обращаться по-семейному.
Особенно теперь, когда он увёл у них из-под носа только что найденного младшего сына.
Перед старшим поколением Цзянь Синцэ держался с безупречной почтительностью.
Фан Цзунъюй и Цзян Кай отозвались на приветствие. Заметив, как естественно Синцэ забрал тяжести из рук Цзян Чэна, женщина улыбнулась ещё теплее:
— Спасибо. Как здоровье старейшины Цзяня?
— Отлично. В последнее время увлёкся птицами, собирается съездить в Дианьнань на выставку пернатых, — ответил Синцэ.
Цзян Чи и Цзян Цзинь шли следом за родителями. Наблюдая, как грозный дядя Цзянь с готовностью отвечает на любой вопрос и безропотно тащит ворох пакетов, они не узнавали в нём прежнего сурового командира.
— Похоже, будь ты хоть трижды грозой врагов, перед будущим тестем придётся поструниться, — тихо хихикнул Цзян Чи.
Цзян Цзинь пыталась сохранить чинность, но уголки её губ подрагивали. Она шикнула на брата:
— Не болтай глупостей.
Цзян Чэн шёл бок о бок с Цзянь Синцэ возле родителей. Он поглядывал то на старинную усадьбу семьи Цзянь, то на строгую, учтивую манеру Синцэ в разговоре со старшими. Видеть эту сторону командира Цзяня было в новинку, и юноша едва удерживался от улыбки.
Старейшина Цзянь, давно терявший терпение в ожидании гостей, выскочил навстречу.
— А вот и Цзяны! Заходите, заходите скорее! — жизнерадостно басил он, переводя взгляд на младшего. — Вылитый отец в молодости! Тот же статный вид, а вот глаза — мамины.
Фан Цзунъюй и Цзян Кай в последнее время обожали подобные сравнения. На их лицах расцвели искренние улыбки:
— С Новым годом!
Поздоровавшись, хозяева и гости переместились в стеклянную оранжерею, где за чаем завязалась непринужденная беседа.
Увидев старейшину Цзяня, Цзян Чэн на мгновение оцепенел. В памяти вспыхнуло воспоминание из прошлой жизни — он уже встречал этого человека.
Это произошло на торжественном собрании после успешного завершения крупной операции. Старейшина стоял в неприметном углу зала. Тогда он выглядел лет на десять старше, чем сейчас: ссутулившийся, совершенно седой, с глубокой тоской взирающий на скрещённые знамёна на сцене.
Цзян Чэн запомнил его лишь потому, что старик казался чужим на том празднике жизни.
Позже шептались, будто дедушке дали особое разрешение присутствовать, но причин Цзян Чэн расспрашивать не стал.
И вот теперь, увидав его в родовом гнезде Синцэ, Цзян Чэн с пронизывающей ясностью осознал, почему старик тогда пришёл на то собрание.
Дыхание сбилось. Острая, глухая боль сжала сердце — юноша едва удерживал равновесие.
К счастью, самообладание не подвело. Услышав обращенные к нему слова старейшины, Цзян Чэн вовремя опустил голову и выдавил вежливую улыбку.
Старик решил, что парень просто смущается в незнакомой обстановке, и не заподозрил неладного.
А вот Цзянь Синцэ знал Цзян Чэна слишком хорошо. Едва разговор старших перешел в спокойное русло, он поднялся и предложил показать гостю дом.
— Это мой кабинет, за стеной — каллиграфическая старейшины, а балкон он перестроил под вольер, — рассказывал Синцэ, видя, как Цзян Чэн молча следует за ним. — А вот моя комната. Зайдём?
Цзянь Синцэ увлёк его внутрь. Обстановка оказалась вовсе не такой суровой, как представлялось Цзян Чэну: мебель из светлого дерева наполняла спальню теплом, у стены возвышался стеллаж с военной литературой, а среди книг в строгих рамках стояли фотографии.
Цзян Чэн подошёл ближе. На снимках была запечатлена жизнь Синцэ начиная со старших классов школы. Вот он в академической шапочке на выпуске, вот — в первый год службы, а вот — вместе со старейшиной.
Цзян Чэн задержал взгляд на последнем кадре. Синцэ здесь выглядел совсем молодым, на его лице ещё не было того страшного шрама — юный, полный дерзкой силы и азарта леопард.
Заметив интерес, Синцэ пояснил:
— Это после первого года службы. А снимок с отцом сделали в день открытых дверей в части, когда ему впервые разрешили навестить меня в городке.
Цзян Чэн улыбнулся:
— Такой юный и зеленый командир Цзянь.
— Зеленый? — хмыкнул Синцэ. — Мне на том фото столько же лет, сколько тебе сейчас.
Цзян Чэн лёгенько кашлянул, уходя от ответа.
— Когда ты увидел старейшину, у тебя изменилось лицо. Что произошло? — прямо спросил Синцэ, глядя юноше в глаза.
Цзян Чэн не ожидал, что Синцэ заметит ту секундную слабость — ведь командир был полностью поглощен беседой с его родителями. Юноша поднял взгляд:
— Я... просто вспомнил кое-что.
Помолчав, он добавил:
— Кое-что из прошлого. Не бери в голову.
Так или иначе, в этой жизни трагедия не повторится. Командир Цзянь не погибнет, старейшина не постареет от горя за одну ночь. Всё, что он помнил, должно остаться лишь дурным сном.
— Ещё один из твоих маленьких секретов? — тихим голосом уточнил Синцэ.
Цзян Чэн замялся, а потом спросил:
— Хочешь знать?
— Не торопись. Расскажешь, когда сам будешь готов, — Синцэ ласково коснулся ладонью его глаз, чувствуя, как у самого сжимается сердце от затаенной грусти во взгляде юноши. — Я повторяю то, что говорил раньше: я готов ждать сколько угодно. Моя задача — беречь тебя и твои тайны.
Цзян Чэн улыбнулся, приподнялся на носочках и быстро прикоснулся губами к его губам:
— Спасибо.
— Твоему парню не за что говорить «спасибо», это базовая обязанность, — возразил Синцэ.
Он притянул Цзян Чэна за талию одной рукой, а другой обнял за затылок, глубоко и властно поцеловав.
— А вот это, — шепнул он у самого уха, — насущная необходимость. Того легкого касания мне мало.
Цзян Чэн сдал позиции, судорожно вцепившись пальцами в куртку Синцэ. Переводя дыхание и невольно блуждая взглядом по комнате, он лукаво спросил:
— А так... достаточно?
Синцэ замер, взгляд его потемнел, а хватка на талии юноши сделалась ещё крепче:
— Ах ты...
Закончить он не успел: с лестницы донёсся намеренно громкий голос старейшины:
— Пойдёмте, я покажу вам второй этаж! Там у меня птичий сад на террасе, посмотрите, посмотрите!
Цзян Чэн отскочил от Синцэ как ужаленный.
Синцэ только и оставалось, что покачать головой. Старик так выделял слово «второй этаж», будто предупреждал сына о неосмотрительности. Стал бы он заходить так далеко в родительском доме!
Переведя дыхание, Синцэ взял Цзян Чэна за руку:
— Пойдём, присоединимся к экскурсии?
Ладонь Цзян Чэна слегка вспотела от смущения, но он кивнул.
Дьявол, он что, только что пытался дразнить командира Цзяня? Едва не доигрался.
Выходя из спальни, он машинально вытер губы, опасаясь, как бы кто чего не заметил. Впрочем, сам факт того, что они вышли из комнаты вдвоём, уже давал окружающим богатую пищу для размышлений.
Старейшина Цзянь улыбался всё загадочнее и даже предложил Цзян Чэну остаться на ночь, но родители юноши поспешно и вежливо отказались.
Старик лишь вздохнул и бросил на сына сочувственный взгляд: мол, сделал всё, что мог, дальше сам.
* * *
После обеда у Цзяней череда новогодних визитов благополучно завершилась.
На пятый день первого месяца, когда по традиции встречали Бога Богатства, Цзян Чэна разбудил звонок У Юна.
— Учитель Цзянь, с праздником! Пора готовиться к рабочей рутине, — веселился в трубку менеджер.
— Есть хорошие новости? — приподнял бровь Цзян Чэн.
— Неужели по голосу слышно? — рассмеялся У Юн. — До меня дошли закрытые инсайды. Думаю, тебя это зацепит. В июне планируется Международный турнир по выживанию под эгидой трёх крупнейших держав. Все масштабно: двадцать три страны-участницы, от каждой — по два-три человека в составе национальной сборной, круглосуточный прямой эфир. Победит команда, продержавшаяся все тридцать дней. Самое интересное — на отбор от нашей страны хотят набрать любителей, не профессионалов. Открытый отбор ещё даже не объявляли.
Глаза Цзян Чэна вспыхнули.
В прошлой жизни он слышал об этом турнире. Тогда спецподразделениям участвовать запретили, а организаторы первой волны отправили троих опытных туристов-экстремалов. Итог оказался плачевным — команда не протянула и половины срока.
Для страны-организатора вылететь в числе первых было позором. В отряде тогда на чём свет стоит ругали хитрожопых иностранцев: те под видом «любителей» выставили действующих инструкторов и спецназовцев. Разумеется, обычные туристы против них не устояли.
Тогда Цзян Чэн понимал, почему их отряд не отправили — секретное оружие государства не светится на шоу. Но ощущение пощёчины всё равно оставалось.
В этой жизни история повторялась: отбор снова планировался среди гражданских.
Цзян Чэн сжал телефон:
— Я хочу туда.
— Я так и знал, — ухмыльнулся У Юн. — Оргкомитет пока не раскрывает карты, но у тебя уже есть рекомендация. Помнишь режиссёра того шоу с Хуан Дахэном?
— Режиссёра Лю? Помню.
Тот самый щедрый дядька с красными конвертами.
— Один из главных устроителей турнира — его давний приятель. Лю замолвил за тебя слово, — пояснил У Юн.
— Вот как? У нас вроде не было столь тесных отношений...
— Симпатия — вещь непредсказуемая. К тому же ты его тогда здорово выручил, — возразил У Юн. — Впрочем, прямого прохода он дать не может. Шоу «Привет, дикая природа» — это всё-таки развлекательный контент. Для суровых организаторов этого мало. Тебе нужно показать нечто более впечатляющее.
— Логично, — согласился Цзян Чэн.
— К счастью, в конце года мне прислали предложение от Платформы А. Их флагманский S+-проект прямого эфира по формату один в один копирует будущий турнир. Это отличная полигонная тренировка. Состав собирается серьезный, пригласили даже эксперта по выживанию Пэй Юна. Говорят, скауты международного турнира будут пристально следить за этим эфиром и отбирать кандидатов прямо оттуда.
В телефоне пикнуло уведомление — пришел файл под названием «Испытание на открытом воздухе.ppt».
— Файл получил, — подтвердил Цзян Чэн.
— Отлично. Но есть один нюанс, — голос У Юна стал серьезнее. — Твои родные отпустят тебя? Организаторы клянутся, что безопасность на высшем уровне: маячки, тревожные кнопки, эвакуационные вертолеты... Но мы оба понимаем: дикая природа есть дикая природа. А уж на международном турнире и подавно может произойти всё что угодно.
У Юн озвучил главный риск. Цзян Чэн теперь был не просто артистом на контракте, а наследником клана Цзянь из Линду.
С точки зрения карьеры — участие в проекте Платформы А и последующий отбор давали колоссальный взлёт, победит он или вылетит. Но согласятся ли Цзяны рисковать вновь обретенным сыном?
— У нас есть и другие предложения, — добавил менеджер. — Например, тот расслабленный проект про деревню. Всё безопасно и комфортно.
Цзян Чэн качнул головой:
— После того, что ты мне только что описал, остальные варианты меня не интересуют. Думаю, они поймут. Я поговорит с ними.
— Сначала изучи презентацию. Если не передумаешь — обсудим, — подытожил У Юн.
Цзян Чэн открыл файл. Проект переименовали в «Обратный отсчёт выживания». Восемь экспертов и экстремалов высаживают в разных точках дикой местности. Семь дней автономного выживания, круглосуточная трансляция с беспилотников. Задача — самостоятельно найти путь к точке эвакуации. Не успел за семь дней — дисквалификация. Если доберутся несколько человек, победителем признаютрейшего, а остальных рассортируют по качеству и навыкам выживания.
Цзян Чэн оценил формат: никакой лишней социализации, каждый сам за себя.
В тот же вечер он завёл разговор с родителями.
Фан Цзунъюй и Цзян Кай внимательно изучили документы. Мать тревожно сжала губы:
— Опять снежные горы?
— Локацию пока держат в секрете. У нас в стране хватает диких мест, — улыбнулся Цзян Чэн.
Цзян Кай посмотрел на сына:
— Ты вернулся недавно, но я вижу: ты никогда не действуешь безрасчетливо. Ты уверен в себе?
В эти дни Цзян Кай наблюдал за сыном: ежедневные ранние подъёмы, изнурительные, выверенные тренировки. Цзян Чэн явно к чему-то готовился.
Но отпустить сына снова в опасные дебри было тяжело.
Цзян Чэн заверил:
— Я полностью готов.
Фан Цзунъюй обняла сына:
— Если бы ты не вернулся в семью, ты бы всё равно пошёл туда?
Цзян Чэн помешкал и кивнул. Это была его стихия.
— Тогда иди, — мягко произнесла мать. — Семья нужна не для того, чтобы подрезать крылья. Мы — твоя опора. И спасибо, что спросил нашего мнения.
Цзян Чэн обнял родителей. Он никогда прежде не знал этой безусловной, тёплой заботы.
— Спасибо, — тихо ответил он, сглатывая подступивший к горлу комок.
Едва юноша поднялся к себе, Фан Цзунъюй повернулась к мужу:
— Мы можем стать спонсорами этого проекта? Это как-то поможет А-Чэну?
— В дикой тайге деньги не помогут, — честно ответил Цзян Кай. — Но мы можем надавить на платформу, чтобы к нему относились с должным уважением.
— Надо звонить А-Цзинь, — решила мать.
Цзян Цзинь приняла задачу без лишних слов. Платформа А как раз согласовывала рекламный бюджет с её брендом — теперь условия договора резко изменились в пользу проекта, где участвовал её брат.
Цзян Чэн, ни о чём не подозревая, завершил разговор с У Юном и вечером вернулся в квартиру в Бишуй Тяньсинь.
Едва замок щёлкнул, он увидел Цзянь Синцэ, сидевшего на диване с книгой. Заметив юношу, тот отложил чтение и поднялся навстречу.
— Когда ты вернулся? — улыбнулся Цзян Чэн.
— Днём. Отправил отца на самолёт и сразу сюда. Скучал по тебе, — Синцэ уткнулся носом в его щеку.
От такой прямой нежности у Цзян Чэна вспыхнули уши. Он обнял Синцэ за шею и шепнул:
— Я тоже.
Потом выскользнул из его объятий, подхватив сумку:
— У меня отличная новость!
Синцэ с сожалением выпустил юношу, но выслушал внимательно.
— Восемь человек, семь дней эфира, а потом международный турнир? — Синцэ прищурился. — Первый проект явно списан с формата второго.
— Именно, — подтвердил Цзян Чэн.
— На международном турнире отсеивать будут жестоко. Главная опасность там — не природа, а соперники. На проекте из восьми человек пересечения тоже неизбежны. Как планируешь действовать?
— Избегать контактов. Выживать в одиночку.
Синцэ посмотрел на него с легкой ухмылкой:
— А на международном турнире у тебя точно будет напарник.
Цзян Чэн уловил в его голосе знакомые ревнивые нотки и удивленно моргнул.
Синцэ не стал развивать тему, лишь спросил:
— Когда старт?
— В течение двух недель. Состав участником почти набран.
Синцэ кивнул и забрал у юноши дорожную сумку:
— Отлично. Иди в душ, я разложу твои вещи.
Цзян Чэн замер. В боковом кармане сумки лежали недавно купленные презервативы и тюбик лубриканта!
— Я сам! — выкрикнул он, выхватил сумку и сбежал на второй этаж.
Справившись с замком кармана, он судорожно запихал коробочки в дальний угол выдвижного ящика тумбочки и вздохнул с облегчением.
Вошедший в спальню Синцэ застал юношу за судорожным вытряхиванием футболок.
— Там было что-то секретное? — хмыкнул Синцэ.
— Нет! Я в душ! — Цзян Чэн мгновенно испарился за дверью ванной.
Синцэ подошёл к кровать и заметил не до конца закрытый ящик. Из щели выглядывал узнаваемый логотип известного бренда.
Кончики ушей командира Цзяня вспыхнули. Он и сам приготовил всё необходимое, но не ожидал такой инициативы от Цзян Чэна.
— Командир Цзянь? Ты тут? — донеслось из-за двери ванной.
Синцэ прокашлялся, с трудом отводя взгляд от тумбочки:
— Да.
— Я забыл полотенце, подай, пожалуйста!
Синцэ взял полотенце, толкнул дверь ванной и вошёл внутрь.
* * *
Официальный анонс «Обратного отсчёта выживания» произвёл фурор. Главным призом объявили пожизненный пропуск на Остров Юйлин — закрытый частный тропический рай, куда мечтали попасть миллионы.
Цзян Чэн загорелся идеей: если победит, подарит этот пропуск Синцэ.
На постерах проекта фигурировали лишь восемь темных силуэтов. Даже У Юн не знал всех участников. Но вглядевшись в один из контуров, Цзян Чэн ощутил, как бешено заколотилось сердце.
Он прибежал к Синцэ с телефоном:
— Командир Цзянь... Это же ты?!
Синцэ тепло улыбнулся:
— Сюрприз.
Цзян Чэн радостно кивнул. Пусть действовать придется поодиночке, сознание того, что Синцэ где-то рядом, придавало невероятную уверенность.
— Вместе у нас больше шансов. Я найду тебя, — спокойно произнёс Синцэ.
Локацию держали в строжайшей тайне. Из снаряжения — только нож, кусок веревки и пустой рюкзак. Ни фляги, ни карты. Найти друг друга в неизвестной местности казалось невыполнимой задачей.
Но Цзян Чэн верил: Синцэ сможет.
— Посмотрим, кто кого найдет первым, — подмигнул юноша.
* * *
В день старта участники собрались на взлетном поле перед чартерным самолетом.
— Ого! Вы настоящие! — к ним подскочил высокий худощавый парень. — В сети шептались про Учителя Цзяна и Командира, но мы с командой не верили! Я — Сяо Сюнмао, блогер с Платформы А!
— Привет, — кивнул Цзян Чэн.
Кто-то из участников недовольно буркнул:
— Организаторы не предупреждали, что среди нас парочка. Это же готовый альянс, нечестно!
— Нас раскидают по разным углам карты! Пересечься в диких условиях — огромная удача, о каком альянсе речь? — вступился Сяо Сюнмао.
К разговору подключился коренастый мужчина лет сорока с суровым лицом:
— Я-то думал, Платформа А делает суровый реалити-проект про выживание. А они опять набрали попсы для просмотров. Одно место впустую перевели.
Сяо Сюнмао замялся:
— Пэй Юн, вы не правы... Учитель Цзянь очень крут, он на Снежных горах такое вытворял...
— Слышали, знаем, — отмахнулся Пэй Юн.
Цзян Чэн окинул мужчину спокойным взглядом. У Пэй Юна были мозолистые, сбитые костяшки и поношенное, но исключительно качественное снаряжение. Профессионал старой школы со своими жесткими стереотипами.
— Впустую или нет — узнаем через семь дней, — отрезал Цзян Чэн.
Остальные блогеры, оценить спокойствие Цзян Чэна, поддержали его:
— Верно сказано!
— А видео с крутого склона я до сих пор пересматриваю!
Пэй Юн лишь мрачно хмыкнул. Он рассчитывал взять на проект своего лучшего ученика, но в последний момент тому отказали, отдав место «раскрученной звездочке».
Тут к группе подошли организаторы с металлоискателем:
— Просьба сдать все личные вещи, не входящие в разрешенный перечень.
Сяо Сюнмао запричитал, вытаскивая из карманов спички, сигнальные фаеры и фильтры для воды.
Пэй Юн с пренебрежением наблюдал за молодежью, пока металлоискатель возле его пояса не заверещал изо всех сил.
— Инструктор Пэй, будьте добры сдать огниво, сигнальный свисток и металлическую капсулу, — невозмутимо попросил сотрудник.
Свисток — важнейший инструмент выживания. Он требует минимум сил и слышен на километры. Пэй Юн надеялся пронести его тайком, но организаторы оказались хитрее.
— Ничего себе, Старик Пэй! — хохотнул Сяо Сюнмао. — А ещё нас учил честности!
Пэй Юн стоял чернее тучи, пока организаторы с улыбкой забирали его арсенал.