Услышав от проводника, что выпавшее в здешних горах количество осадков побило все исторические рекорды, Хуан Дахэн невольно ахнул:
— Вот уж повезло так повезло! Приехали в самый разгар веселья!
Рай для любителей горнолыжного спорта, и надо же им было попасть сюда в столь выдающийся год!
Чжалэсу окинул его трезвым взглядом и охладил пыл:
— Да только вы-то на лыжах не катаетесь, так что от этого «веселья» вам никакой пользы. А вот шагать будет в разы тяжелее обычного — это уж точно.
Хуан Дахэн лишился слов. Этот неопровержимый факт мгновенно разнес в щепки его скромный оптимистический задор.
[Вот это да! Шесть метров снега — это как?! Это же меня с головой погрести может?!]
[Шесть метров осадков — это тебе не шестиметровые сугробы, ха-ха-ха!]
[Ничего не понимаю, но звучит сурово.]
[Умираю! Секунду назад учитель Хуан радовался: «О, халявная турпоездка за казенный счет!», а в следующую осознал: «Халява-то с подвохом!»]
[Да ладно вам, обычные сугробы, ничего смертельного, без паники!]
[Как-то не задалось с самого начала... Они ведь всего полдня в пути...]
[Тьфу-тьфу-тьфу! Мелочи жизни, прорвемся!]
Заметив, что Су Наньнань немного перевела дух, Чжалэсу поторопил группу:
— Идти сможешь? Если да, надо двигать дальше.
Су Наньнань, стиснув зубы, поднялась на ноги и решительно кивнула:
— Смогу.
Путешественники наконец взобрались на вершину заснеженного склона. Открывшийся оттуда вид невольно навевал мысли о величии природы — казалось, весь мир лежал у их ног.
Склон, на котором они стояли, был не так уж высок, но и этого хватало, чтобы окинуть взглядом бесконечные гряды острых, укрытых белым покрывалом пиков. А внизу простиралась бескрайняя, ослепительно белая долина, кое-где испещренная темными обломками скал. Окромя этих хаотично разбросанных камней, вокруг не проглядывалось больше ничего.
Увидев эту картину, Су Наньнань огорченно вздохнула. Она-то рассчитывала углядеть нечто эдакое, поистине невероятное.
Ветер на вершине бушевал куражно, сбивая с ног. Еле удерживаясь под порывами ледяного шквала, Су Наньнань плотнее запахнула воротник пуховика и озадаченно спросила:
— И какой отсюда толк? Зачем мы сюда карабкались?
Цзян Чэн огляделся по сторонам, на мгновение замер и указал рукой за спины спутников:
— Видите те грозовые тучи над дальним хребтом?
Чжалэсу обернулся. Его взор заметно потяжелел:
— Это гора Яонян. Она от нас далеко.
— А до нас эта дрянь доберется? — подал голос Цзянь Суйчжи.
— Трудно сказать, — ответил Чжалэсу. — Судя по текущему движению, к нам не идет. Однако, — переменил он тон, — даже если циклон Яонян пронесется мимо, здешняя погода все равно славится непредсказуемостью. Ясными днями тут лучше не обольщаться.
Проводник уже приготовился к спуску. Постучав ледорубом по насту, он наметил оптимальную траекторию и бросил взгляд на Цзянь Суйчжи:
— В снежных горах вообще забудь о представлениях о «хорошей» или «плохой» погоде. Когда тебе кажется, что хуже быть уже не может, через десять минут ты с ностальгией вспомнишь эти идеальные условия.
Цзянь Суйчжи поперхнулся и нервно дернул уголком губ:
— Что за беспросветный пессимизм...
Чжалэсу расплылся в двусмысленной ухмылке. За свою практику он насмотрелся на новичков, с высокой колокольни плевавших на его предостережения. Тем любопытнее было наблюдать за их неизбежным прозрением, и сейчас он с нетерпением ждал, как поведет себя Цзянь Суйчжи.
Певец нахмурился, не понимая причин этой ухмылки, как вдруг к нему со спины подобрался Цзян Чэн и шепнул на ухо:
— А тебе не приходило в голову, что это вовсе не пессимизм, а банальная привычка?
Цзянь Суйчжи аж передернуло — частью от дыхания Цзян Чэна, от которого защекотало в ухе, частью от жутковатого смысла его слов. Отшатнувшись, певец пробормотал:
— На конкурсе авторов страшилок ты бы гарантированно взял главный приз.
Цзян Чэн усмехнулся и шутливо поклонился:
— Вы мне льстите.
— Ноги под ноги, — неожиданно раздался спокойный голос Цзянь Синцэ. Проходя мимо, он без лишних слов подхватил племянника за загривок и оттащил в хвост колонны.
Оказавшись рядом с дядей, Цзянь Суйчжи хотя и пребывал в полном недоумении, подать голос не дерзнул. Наверное, дядя тоже чует недоброе с этой погодой и решил держать его поближе к себе ради безопасности? Быстро найдя логичное объяснение, певец смиренно поплелся за Цзянь Синцэ.
— Впереди начинается та самая платообразная зона, о которой я говорил, — предупредил Чжалэсу, когда они спустились со склона. — Назвать её равниной язык не поворачивается: рельеф там сплошь в буераках. Смотрите под ноги, не дай бог лодыжку вывернуть.
Хуан Дахэн и остальные покорно кивнули, но, ступив на упомянутый участок, осознали, что эти места кардинально отличаются от прежних снежных полей.
Снега тут тоже хватало, но из-под него повсеместно выпирали обнаженные серо-черные скалы с острейшими, словно бритва, гранями. Поверхность шла буграми и волнами, а припорошенные снегом камни превратились в коварные ловушки. Неудивительно, что проводник так переживал за их ноги.
Продвигаясь вперед и беспрестанно ощупывая путь трекинговыми палками, группа сбавила скорость вдвое.
Хуан Дахэн в недоумении спросил:
— Да что ж за чертовщина тут стряслась? Если б не снег, я бы в жизни не решил, что мы в горах.
Договорив, он по привычке обернулся на Цзян Чэна. Тот, умело орудуя трекинговой палкой в одной руке и ледорубом в другой, двигался вперед настолько легко и непринужденно, будто прогуливался по парку.
У Хуан Дахэна отвисла челюсть. Повернувшись прямо к объективу оператора, он сокрушенно покачал головой:
— Нет, ну это просто удар по самолюбию! Я тут ползу, кряхтя от натуги, а вы только гляньте на учителя Цзяна!
Он тяжело вздохнул с откровенной завистью:
— До чего ж хорош, подлец!
[Ха-ха-ха-ха! Учитель Хуан, не унывайте! Вы с учителем Цзяном из разных весовых категорий!]
[Точно-точно! Ваше оружие — юмор и обаяние, нечего ровняться на этого монстра! (собачья голова)]
[Молчите лучше! Благо учитель Хуан не видит чат, а то б слег с микроинфарктом, ха-ха-ха!]
Услышав реплику Хуан Дахэна, Цзян Чэн слегка кашлянул:
— Навык приходит с опытом. Я просто быстро приспосабливаюсь. Пройдете в таком режиме еще деньок — и у вас отлично получится.
Хуан Дахэн отчаянно замахал руками:
— Избави бог! Еще один день по этой полосе препятствий — и меня можно выносить. Учитель Цзян, почему тут вообще такая жуть под ногами? Сюда что, свозили булыжники со всего Гунлая?
Цзян Чэн расхохотался от такого сравнения:
— Гунлай — это потухший вулкан. Последнее извержение было несколько веков назад. А эти искореженные поля и пещеры — не что иное, как застывшие лавовые потоки.
Хуан Дахэн изумленно ахнул.
Чжалэсу покосился на Цзян Чэна:
— А ты осведомлен получше многих.
Цзян Чэн замялся. От такой прямоты ему даже ответить было нечего.
[Ха-ха-ха! Хоть все и так понимали этот факт, но из уст проводника это прозвучало как тонкий троллинг! (собачья голова)]
[У меня включился испанский стыд за Цзян Чэна!]
[Слава богу, идет уже третий сезон, и они все сплотились. В первом сезоне после такой фразочки пауза была бы катастрофической!]
К счастью, развивать тему Чжалэсу не стал и подхватил мысль Цзян Чэна:
— Здешние пейзажи вы не увидите больше ни на одной вершине. Если поднажмем, то уже сегодня доберемся до места, которое у нас зовут Отмелью Древнего дракона. Это длинная и массивная гряда застывшей лавы, до обидного похожая на заснувшего исполинского змея. Оттуда и до места нашей ночевки рукой подать.
Слова Чжалэсу послужили мощным стимулом для измотанных участников. Ночевка! Лагерь! Отдых! Конец смены!
Преодоление подобного рельефа требовало колоссальных временных затрат: за целый час беспрерывной ходьбы они едва ли одолели километр.
К счастью, погода решила сжалиться. На небе сияло ослепительное солнце, и лишь изредка набегали легкие тучки да налетали быстрые порывы ветра.
Впрочем, даже кратковременный горный ветер оказался испытанием не из приятных. Когда небеса вдруг затянуло маревом, Цзянь Суйчжи и остальные на собственной шкуре прочувствовали суровость здешних мест, оказавшуюся в сотню раз страшнее любых предположений.
Стоило налететь шквалу, как воздух закружился от плотной снежной крупы. Крупные, жесткие дробины с силой хлестали по лицам, словно гравий, а ледяной ветер резал кожу подобно бритве.
В такие минуты Цзянь Суйчжи стало плевать и на съемки, и на то, как он выглядит в кадре. Достав из рюкзака балаклаву и шлем, которые накануне заставили взять Цзян Чэн и дядя, он без промедления натянул их на себя.
Когда Су Наньнань обернулась и увидела его в черном матерчатом подшлемнике, из её глаз брызнули слезы от сдерживаемого смеха. Не будь вокруг так адски холодно, она бы хохотала на весь лес.
Впрочем, веселилась она ненадолго. Цзян Чэн протянул ей точно такой же комплектик, давая понять, что поблажек не будет.
[Ого, это что за балаклавы?]
[Ха-ха-ха! Небесный король Цзянь в этом наряде вылитый грабитель банков, а-а-а-а!]
[Спасите, я сейчас умру от смеха! Отряд грабителей выродился на дело!]
[Банда в полном составе, ха-ха!]
[Ну всё, приехали, теперь любимчиков придется вычислять исключительно по цвету пуховиков.]
Стоило Цзянь Суйчжи защитить голову, как к нему мгновенно вернулось ощущение жизни — стало теплее не на шутку.
— Голова — главный центр терморегуляции. Когда в тепле голова, и всему телу комфортно, — пояснил Цзян Чэн, чье звучание из-за ткани вышло слегка глуховатым.
Теперь Цзянь Суйчжи окончательно забил на статус айдола. Попробуй кто заставить его снять шлем — вцепился бы зубами. Какая еще гордость? Нафиг гордость.
Из-за поднявшейся метели видимость упала почти до нуля. Небо накрыла мрачная пелена, создавая иллюзию скорого заката. Цзянь Синцэ велел всем включить налобные фонари. Их небольшие, но пронзительные лучи уверенно рассекали мутную взвесь, позволяя группе продолжать путь.
Это была лишь легкая непогода, с настоящим бураном не имевшая ничего общего. И длилась она не дольше десяти минут. Но для Хуан Дахэна и его коллег эти десять минут растянулись в целую вечность.
Когда ветер утих, небо вновь мгновенно очистилось, сделавшись настолько лазурным, будто недавний буран им просто мерещился. Даже температура слегка поднялась, так что в плотных масках стало даже жарковато.
Хуан Дахэн искренне выдохнул:
— Этот день я точно запомню на всю жизнь.
Стряхивая снег со своего убора, Чжалэсу лишь белозубо ухмыльнулся:
— Любой, кто побывал в снежных горах, говорит то же самое.
После свирепого порыва бурана затихшие горы казались поистине гостеприимными. Путешественники прибавили шаг: повторно попадать под раздачу стихии на марше никому не хотелось.
Лишь к половине пятого вечера они наконец добрались до той самой Отмели Древнего дракона.
На белом плато распластались грандиозные массы иссиня-черной породы. Их цвет казался глубоким и глянцевым. Кое-где камень скрывался под снежным покровом, но большая часть гигантского образования выпирала наружу, невероятно точно имитируя тело свернувшегося кольцами исполинского дракона!
Чжалэсу вывел группу на возвышающийся холм, откуда Отмель просматривалась во всем величии.
Наблюдая за застывшим в глазах спутников неописуемым восторгом, проводник не без гордости произнес:
— Этот ракурс я нашел сам! Отсюда гряды застывшей лавы точь-в-точь похожи на спящего дракона. С других точек эффект уже не тот.
Су Наньнань непрерывно кивала, прижав ладони к груди и с трудом переводя дыхание:
— Это невероятно... У меня аж сердце заколотилось и мурашки по коже побежали!
[Офигеть, реально! До чего ж мощно!!!]
[Боже мой, древняя ДНК ликует! Настоящий дракон!!!]
[Шедевр природы!!]
Позволив спутникам сделать с десяток кадров на память, Чжалэсу повел группу дальше вниз. На ходу он указал рукой в сторону от Отмели.
Там высился серый, словно подернутый дымкой массив каменных пород, инородным истуканом застывший посреди снежного плато.
— Наш ночлег — вон там, — сообщил проводник.
Услышав, что цель близка, путешественники прибавили ходу.
— По словам наших стариков, эта скала выгорела дотла, когда сквозь нее пробивался расплавленный лавовый поток, — рассказывал Чжалэсу, подбираясь ближе. — А этот тоннель — как раз то, что осталось после его прохождения.
Су Наньнань ахнула. Оказавшись перед входом в пещеру, высившимся в её полный рост, она судорожно сглотнула:
— То есть... лавовый поток был ВОТ ТАКОЙ толщины?!
Чжалэсу пожал плечами:
— Наверное. Сами понимаете, никто из живых того не видел, легенды лишь из уст в уста передаются.
Он перевел взгляд на Цзянь Синцэ, словно запрашивая одобрения у профессионала:
— Переночуем внутри, как думаешь?
И тут же добавил:
— Тоннель сквозной. Завтра мы просто пройдем его насквозь и выйдем с противоположной стороны скалы, а там уже и до ледника рукой подать.
Цзянь Синцэ кивнул. Раз тоннель сквозной, проблем с циркуляцией воздуха быть не должно.
Тем не менее, ради безопасности он чиркнул спичкой и бросил её внутрь. Проследив за тем, как пламя ровно горит, не меняя естественного оттенка, он произнес:
— Ночуем здесь.
Съемочная группа даже не рассчитывала на ночевку в лавовом тоннеле. Операторам пришлось спешно монтировать внутри дополнительные осветительные приборы и камеры для ночной съемки.
По этой причине прямую трансляцию пришлось завершить раньше срока.
Пока съемочная группа суетилась с техникой, Цзянь Чэн и его спутники не теряли времени даром, расчищая площадочку под лагерь.
Внутри тоннеля было довольно чисто — никаких диких зверей или опасных обитателей. Единственной проблемой оставались глубокие наносы снега, уборка которых потребовала немалых физических усилий.
Когда палатки были разбиты, а в очаге весело заплясало пламя, обустройство площадки закончили и телевизионщики.
Отблески костра играли на сводах пещеры, растапливая ледяную корку. Со стен побежали узкие струйки воды, собиравшиеся внизу в крошечный ручеек.
Чжалэсу относился к этому как к данности, а вот Су Наньнань и остальные долго рассматривали капли, найдя в этом повод для бурных обсуждений.
Отогрев над огнем металлические кружки, они наконец смогли напиться горячей воды. На марше приходилось цедить ледяную воду, выдерживая её во рту, чтобы не застудить горло. Теперь же, когда горячая струя пролилась внутрь, все невольно сощурились от нахлынувшего блаженства.
Ужин состоял из обычных энергетических батончиков — без излишеств.
Перекусив, измотанные за день путешественники не изъявили ни малейшего желания вести вечерние беседы. Лишь ради съемочной группы они забрались в спальники и лениво обменялись парой фраз. Не прошло и десяти минут, как над пещерой поплыл дружный храп.
Чжалэсу устроился поближе к выходу, а Цзянь Чэн и Цзянь Синцэ легли в самой глубине, взяв остальных участников под надежную защиту с обеих сторон.
Посреди ночи Цзянь Чэн проснулся от банального физиологического позыва. Потоптавшись пару секунд, он со вздохом выбрался из спальника.
Стоило ему подняться, как лежавший рядом Цзянь Синцэ мгновенно открыл глаза. Сфокусировав взгляд на Цзянь Чэне, он встал следом и понизил голос:
— Ты куда?
Цзянь Чэн слегка кашлянул и смущенно произнес:
— Отлить.
Цзянь Синцэ понимающе кивнул:
— Жди.
Шурша одеждой, он быстро натянул куртку:
— Пойдем вместе. Поодиночке не ходить.
Цзянь Чэн кивнул. Пусть ситуация казалась слегка неловкой, он прекрасно понимал правоту командира. Насколько бы безопасным ни казалось укрытие, в дикой природе нельзя отбиваться от группы. Ни при каких обстоятельствах.
Даже ради банальной нужды.
Мужчины прошли чуть глубже по тоннелю. В свете налобных фонарей видимость была вполне приличной.
Внутреннее пространство пещеры оказалось куда просторнее, чем казалось у входа. Если у проема свод был низким, то в средней части высота тоннеля превышала два с половиной метра, так что Цзянь Синцэ мог распрямиться в полный рост.
Встав спина к спине и повернувшись к противоположным стенам, они занялись своими делами.
В бытность военным Цзянь Чэну не раз приходилось справлять нужду за компанию с сослуживцами, но никогда еще он не испытывал такого смущения, доходившего до пунцовых щек.
Чтобы хоть как-то отвлечься, он уставился на каменную стену перед собой, пытаясь выбросить лишние мысли из головы.
До чего ж красивый камень... Серо-стальной, глубокий, благородный... И с каким-то странным синеватым отливом. Не зная контекста, можно решить, что внутри скрыта аквамариновая жила...
Цзянь Чэн витал в своих мыслях, как вдруг замер. Наклонившись ближе к скале, он прибавил яркость налобного фонаря:
— Эй? Командир Цзянь, взгляни-ка сюда!