Съемки очередного выпуска «Субботней юности» завершились на ура — финальным бонусом со сломанной доской в исполнении Цзян Чэня.
Бай Ли, Цзян Синхао и остальные первым делом отправились в гримерку смывать грим. Цзян Чэн тоже уже собирался уходить, когда его окликнул Хуан Дахэн:
— Учитель Цзян, задержись на пару минут! Тебя наш режиссер ищет.
Цзян Чэн удивленно вскинул бровь:
— Меня?
— Ага. Режиссер Фан сказал, что хочет выплатить тебе сверхурочные, — подмигнул Хуан Дахэн.
—…Вообще-то я тогда пошутил, — слегка опешил Цзян Чэн.
Хуан Дахэн расхохотался:
— Да и я шучу! Иди-иди, у Фан-дао к тебе точно есть дело. Мы со старшим будем ждать тебя в гримерке. Закончишь — рванем вместе на перекус!
Цзян Чэн со смешком кивнул.
Найдя за кулисами режиссера «Субботней юности», он не ожидал, что Фан Вэньму и впрямь всучит ему пухлый красный конверт. Цзян Чэн замешкался, не зная, принимать или отказываться, и от неловкости даже слегка покраснел.
Заметив его смущение, режиссер Фан улыбнулся:
— Это просто символический подарок, мы такие всем зрителям в зале раздавали. Учитель Цзян, не отказывайся.
Затем его тон стал искренним и серьезным:
— К тому же вы так ловко спасли ситуацию на сцене. Я теперь перед вами в долгу за услугу.
Услышав это, Цзян Чэн больше не стал упорствовать и принял конверт:
— Это мелочи. Никому не хочется, чтобы кто-то пострадал.
Фан Вэньму понимающе кивнул. Им действительно не хотелось травм среди гостей, но то, что с Цзян Синхао случится беда, стало полной неожиданностью. А реакция Цзян Чэня, мгновенно бросившегося на выручку, удивила еще сильнее.
Скандальный распад их дуэта, расторжение контрактов и уход в другое агентство гремели на всю индустрию.
Когда во время съемок первого сезона «Привет, дикая природа» Цзян Синхао получил травму и покинул шоу, он всячески намекал, что его уход был неслучаен. И хотя съемочная группа позже выпустила официальное опровержение, многие предпочли верить, будто во всем виноват конфликт с Цзян Чэнем. Сплетничали даже, будто Цзян Чэн намеренно выбрал безопасный маршрут, а Синхао подтолкнул к опасному.
Грешным делом режиссер Фан и сам раньше допускал подобные мысли.
Но увиденное сегодня развеяло любые сомнения. Если кто-то снова попытается раздуть эту тему, Фан Вэньму первым встанет на защиту Цзян Чэня. Другие, может, и способны на подлость, но только не он. Появись Цзян Чэн рядом тогда, на съемках реалити, Цзян Синхао, скорее всего, вообще бы не пострадал.
Учитель Цзян держался открыто и честно, а низкие подкузьмительные трюки были ему чужды.
— Не думал, что у тебя до сих пор настолько феноменальная реакция, сила и прыгучесть, — замешкавшись, проговорил режиссер. — Почти два года не видел тебя на сцене! Видно, тренировки не бросаешь? Будет время и возможность — обязательно дам тебе площадку, где ты сможешь зажечь во всей красе.
Цзян Чэн на мгновение замер и вежливо, но решительно открестился от предложения, лишь смущенно улыбнувшись:
— Спасибо за доброту, но я больше не планирую двигаться в этом направлении. А сценой… пусть все идет своим чередом.
Фан Вэньму слегка огорчился. Ему хотелось протянуть парню оливковую ветвь — и долг вернуть, и поднять рейтинг новому проекту, который сейчас готовили к запуску.
— Что ж, видать, Учитель Цзян четко знает, чего хочет. Надеюсь, нам еще выпадет случай поработать вместе, — не стал настаивать режиссер и добродушно улыбнулся. — Обменяемся контактами в WeChat?
Цзян Чэн кивнул, и они добавили друг друга.
Глянув на имя в профиле — Фан Вэньму, — Цзян Чэн не задумываясь сделал пометку в скобках: «Фан Вэньму (режиссер шоу, конверт с премией)».
Каждого, кто давал деньги, следовало помнить четко и без путаницы.
Фан Вэньму был крупным телевизионным режиссером, на счету которого числилось не одно рейтинговое шоу. Артисты выстраивались к нему в очередь, ведь его проекты гарантировали просмотры и полезные знакомства. Ходили слухи, будто программы Фан Вэньму годами крутили на ТВ без единой задержки благодаря его непростым связям на самом верху.
Впрочем, Цзян Чэн во все это не вникал. Для него режиссер Фан был просто добродушным дядечкой средних лет, щедрым на денежные подарки.
Едва Цзян Чэн ушел, Фан Вэньму задумчиво пожевал губами, вспомнил об одном старом приятеле и набрал его номер:
— Лао Ань? Не спишь еще?
— И хватило же совести спросить! — донесся из трубки раздраженный, уставший голос. — Если бы я спал в такой час, а ты звякнул, я б тебе башку открутил, веришь? И так голова кругом. Что у тебя?
Фан Вэньму взглянул на часы: 0:47. Да уж, за голову действительно стоит опасаться, в их возрасте сон беречь надо. Он со вздохом погладил свою редеющую шевелюру.
— Ты как-то обмолвился, будто на тебя сверху повесили организацию того турнира, помнишь? Я тут сегодня на съемках двух ребят приметил. Очень интересные кадры, как раз под твои задачи.
— Да брось ты, — с сарказмом хмыкнул собеседник. — Что путного может быть в твоем шоу-бизнесе? Сплошная мыльная кривляка. Выйдут на арену — и в первом же раунде вылетят.
— Цыц, Ань Жунсин! Не смей недооценивать шоу-бизнес, у нас тут тихий омут с драконами! Ладно, я тебе их имена скину. До турнира еще почти год подготовки, присмотрись пока, хлеба не просит.
Фан Вэньму сделал паузу и с затаенной гордостью добавил:
— Правда, одного из них ты вряд ли сможешь заполучить. Он не из актерской среды, ко мне заглянул исключительно ради друга.
— Кто такой? — в голосе Ань Жунсина проскользнуло любопытство.
— Цзянь Синцэ. Бывший командир главного отряда Особого района Цзянхань.
Ань Жунсин обомлел:
—???
Честно говоря, Синцэ числился в его списке желаемых гостей, вот только Ань Жунсин даже не надеялся, что тот вообще станет разговаривать на эту тему.
— А второй парень, похоже, с ним в очень близких отношениях. Глядишь, парочкой и вытянешь? — Фан Вэньму услышал, как резко изменилось дыхание на том конце провода, и довольный расплылся в улыбке. — Ну что, теперь есть интерес?
—…Живо скидывай карточку второго! — рявкнул Ань Жунсин.
Фан Вэньму со смешком повесил трубку.
* * *
Вернувшись в гримерку, Цзян Чэн обнаружил, что все уже переоделись в повседневную одежду и ждут только его.
Он быстро сменил наряд, заодно краем глаза заглянув в красный конверт. Тот сразу показался плотным, но Цзян Чэн помнил штучки некоторых приятелей, любивших вкладывать кучу мелких купюр, сложенных вдвое, поэтому не рассчитывал на крупную сумму.
Однако внутри лежало целых восемьсот восемьдесят восемь юаней!
Явно не рядовая сумма из тех, что раздавали зрителям, а персональный бонус.
Цзян Чэн ухмыльнулся, мигом взбодрился и, выйдя из гардеробной, весело крикнул компании:
— Ну что, рванем за едой?
— Погнали! Да Шэн уже ждет у главного входа, — откликнулся Цзянь Суйчжи.
Пятеро приятелей направились к выходу из телецентра. Едва они подошли к дверям, как из соседнего лифта вышел Цзян Синхао.
Чтобы избежать неловких раскланиваний и фальшивой вежливости, компания как по команде сбавила шаг.
Цзян Синхао их даже не заметил — он шел, уткнувшись в телефон.
Пролистав ленту Weibo, он увидел, что новости о сегодняшних съемках уже просочились в сеть, а в пабликах гуляют слитые фотографии и короткие видео из зала.
Синхао пробежался по роликам со своим участием. Комментариев пока набралось немного, но почти все оставляли его преданные фанаты. Выглядело мило и приятно.
Он уголочками губ тронул улыбку: решение приехать на выручку проекту определенно было верным.
Однако радость длилась недолгим мгновением. Обновив страницу, Синхао наткнулся на свежую порцию постов. В основном от тех, кто отвернулся от него после скандальных сливов из бара:
«Гнать из индустрии аморальных артистов!»
«Обниматься и целоваться с мужиками — фу, какая мерзость!»
«Меня тошнит от мысли, что я больше года искренне фанатела от латентного гея…»
«Раньше вечно выкладывал фотки с подписями вроде “вид глазами любимого парня” для фанатов! Бесит! Если ты гей, какого черта наживаешься на чувствах девушек?!»
«Притворялся натуралом, фу. Поучился бы у Цзян Чэня! Тот хотя бы открыто признается в чувствах и каминг-ауты делает. Не вышло с парнем — так хоть честно остается другом!»
«Не смей сравнивать его с Цзян Чэнем! Это оскорбление для Цзян Чэня!»
Цзян Синхао от ярости едва не раздавил корпус смартфона. В тот вечер в баре он просто перебрал с алкоголем, он никакой не гей! А вот Цзян Чэн вечно лип к Небесному королю Цзяню, и теперь его, значит, обелили до состояния «честного друга»?!
Синхао злорадно ухмыльнулся, переключился на твинк и уже собрался включиться в словесную перепалку, как вдруг, едва он переступил порог телецентра, к нему метнулась какая-то женщина.
Он подумал, что это сотрудница, забывшая какую-то вещь, и даже не притормозил. Но незнакомка подскочила вплотную и с размаху выплеснула ему прямо в лицо две емкости с красной краской!
— Тварь плешивая! — выплюнула она с ненавистью, плюнула в него и бросилась наутек.
Синхао даже не успел разглядеть ее лица. Ночь, у входа ни души, только в отдалении у ворот виднелась будка охраны, откуда, заметив потасовку, уже спешили охранники.
Шедшие отдалявшейся группой Цзян Чэн и его компания наблюдали эту картину во всех деталях.
Су Наньнань ахнула, прикрыв рот:
— Мамочки… Типичная месть фанатки, чьи чувства растоптали.
— Открываться опасно, публичность требует осторожности, — кивнул Хуан Дахэн.
Цзян Чэн сочувственно втянул воздух, глядя, как облепленного алой краской Цзян Синхао уводят сотрудники телецентра:
— Сурово… Но любить кого-то — личное дело каждого. При чем тут поклонники?
Цзянь Синцэ взглянул на Цзян Чэня. Сжав губы в тонкую линию при виде въедливой красной краски на одежде Синхао, он нахмурился. Выходит, в этой сфере даже честность может спровоцировать дикую агрессию фанатов?
Значит, им с Цзян Чэнем придется держаться еще осмотрительнее.
— Тут дело в образе, который он сам себе создал, — спокойно пояснил Цзянь Суйчжи, привыкший к подобным драмам. — Синхао с самого дебюта продавал образ идеального парня. Потакал любым капризам фанаток, вечно висел в трендах с тегами «заботливый парень». Понятное дело, что львиная доля его аудитории — влюбленные девчонки. Они в принципе не прощают кумирам личную жизнь, а тут еще и такой поворот.
Затем Небесный король повернулся к Цзян Чэню и подмигнул:
— Зато тебе, Учитель Цзян, переживать не о чем. Твой фан-клуб в плане девчонок-влюбленностей стерилен, как операционная.
Цзян Чэн не был уверен, что это комплимент.
И Цзянь Суйчжи, естественно, не удержался от подколки:
— О твоих предпочтениях знает весь интернет! Ты же на весь свет за мной ухаживал!
Цзян Чэн:
—…
Су Наньнань прыснула, едва сдерживая хохот.
— Это был просто пиар, не принимай близко к сердцу, — сухо выдавил Цзян Чэн.
— Триста миллионов пользователей думают иначе, — белозубо ухмыльнулся Цзянь Суйчжи.
Цзян Чэн молча зажмурился.
Цзянь Синцэ тяжело нахмурился и наградил племянника мрачным, исполненным презрения взглядом. И надо же было бывшему менеджеру Цзян Чэня выбрать для раскрутки именно этого бестолкового парня?
— Так что, Учитель Цзян, расслабься, — подмигнул Цзянь Суйчжи. — Если решишь рассекретить отношения — хоть с кем-то не из индустрии, — твоей половинке не придется терпимо сносить нападки. «Ревнивых девушек» у тебя попросту нет.
— Век не забуду твоей доброты.
Компания дождалась, пока у входа выветрится резкий запах краски, после чего рассосалась по трем минивэнам и покатила на поздний ужин.
А Цзян Синхао тем временем оттирали в здании телецентра, попутно успев сфотографировать его в краске и выложить снимки в сеть.
Этой ночью один актер попал в тренды из-за обливания краской, а другие — благодаря уютной и дружной посиделке за ночными закусками.
Пользователи сети с азартом смаковали обе новости, в очередной раз поражаясь тому, как быстро в шоу-бизнесе все меняется местами.
Два участника одного дуэта: один еще пару месяцев назад был изгоем, а теперь купается в любви признанных мэтров, топовых ведущих и звезд первой величины; второй же, бывший на коне, стремительно вылетел в трубу.
Впрочем, Цзян Чэню до этого не было никакого дела. Он не любил сидеть в соцсетях, и сравнения с бывшим коллегой его совершенно не трогали.
Единственным, кто исходил желчью, оставался сам Цзян Синхао. Поход на шоу должен был вернуть ему позиции, а закончился очередным позором и новой волной разговоров о скандале в баре.
Ван Чэнь тоже рвал и метал. Наставив палец на артиста, он орал:
— Я же велел тебе сидеть тише воды ниже травы пару месяцев! Народ бы закрутился и забыл твои грешки! А теперь все к черту! Что, по-твоему, компания должна делать с тобой дальше?!
Цзян Синхао со вспухшими красными венами на белках глаз смотрел на менеджера так, будто не спал двое суток. Внезапно он процедил сквозь зубы:
— Только попробуй бросить меня, Ван Чэнь!
Ван Чэня от этого взгляда передернуло. Вспомнив о чем-то, он сбавил тон, перевел дыхание и сменил гнев на милость:
— Я выбью для тебя шанс. Мы в одной лодке. Сейчас я еду на совещание в руководство, а ты сиди в апартаментах и не смей больше глупостей делать!
Синхао мрачным взглядом провожал менеджера. Едва за тем закрылась дверь, он с силой швырнул настольную лампу в стену:
— Почему?! За что?!
* * *
Цзян Чэн проснулся только с рассветом. Сегодня был выходной, и он планировал отвести душу на домашней тренировке.
Пока он чистил зубы, телефон пиликал от сообщений. В общем чате активность проявлял в основном Хуан Дахэн, скидывавший странные ссылки и посты. Ему никто не отвечал, поэтому Цзян Чэн из милосердия отправил стикер, чтобы тот не чувствовал себя ущемленным.
«Су Наньнань: Учитель Цзян, только встал, что ли?»
«Цзян Чэн: Ага, только проснулся.»
«Су Наньнань: Эх, завидую! А трудолюбивые люди уже вовсю пашут [Картинка]»
Цзян Чэн открыл фото. Су Наньнань позировала в фотостудии с ярким, непривычным гримом.
«Цзян Чэн: [Одобрение.jpg]»
Выйдя из чата, он пробежался по личным сообщениям.
Цзян Чи написал, что закончил дела за границей и послезавтра прилетает домой. Цзян Цзинь прислала извинения, объяснив, что вчера была сильно занята, и настоятельно потребовала встречи, чтобы извиниться лично.
Цзян Чэн глянул на время отправки. Ну и парочка: один написал в четыре утра, вторая — в шесть. Ладно Цзян Чи, у него разница во времени, но Цзян Цзинь-то! Она вообще спала или уже в шесть утра сидела за работой?
Он отстукал ответ:
«Цзян Чэн: Спасибо за заботу, но извиняться лично нет нужды. Мы все люди занятые.»
В этот момент Цзян Цзинь сидела на совещании. Телефон стоял на беззвучном, но когда экран мигнул, она краем глаза заметила имя Цзян Чэня и тут же взяла трубку. Прочитав ответ, она легким движением нахмурила брови.
Сделав скриншот, она отправила диалог брату с вопросом, не кажется ли ему, что Цзян Чэн все еще обижается?
У Цзян Чи стояла глубокая ночь. Разбуженный пиликаньем сестры, он с трудом разлепил глаза, глянул в экран и сокрушенно скривился:
«Цзян Чи: Да нет же, Цзян Чэн просто прямой человек!»
«Цзян Чи: К тому же вы оба реально вечно в делах. Зачем эти формальности? Вот вернусь в страну, он обещал угостить меня ужином, тогда тебя и позовем.»
«Цзян Чи: Кстати, ты разве не на планерке сейчас? Нарушаешь собственные регламенты, отправляя сообщения во время собрания?»
Цзян Цзинь пробежала глазами ответ брата, успокоилась и вернулась в чат с Цзян Чэнем.
Ответ прилетел почти мгновенно:
«Цзян Цзинь: Хорошо, тогда не буду настаивать. При случае отблагодарю лично. Если возникнут какие-то трудности, всегда можешь обратиться ко мне или к Цзян Чи.»
Цзян Чэн улыбнулся и отправил гифку с кивающим котом.
Увидев милый стикер, Цзян Цзинь отчего-то почувствовала, как от сердца отлегло. Трудно было объяснить, почему ее так волновала реакция Цзян Чэня. Может, потому что он рисковал собой ради ее спасения?
Глядя на забавного кота, она поневоле улыбнулась — казалось, собеседник по ту сторону экрана точно так же послушно и мило кивает.
Повинуясь странному импульсу, она зажала стикер и сохранила его себе.
Затем заблокировала экран, положила телефон дисплеем вниз и перевела строгий взгляд на руководителей отделов. Ее лицо снова стало непроницаемо-холодным:
— Приношу извинения за то, что отняла у вас пару минут. Финансовому отделу: вычтите из моей премии за этот месяц сумму и направьте ее в фонд фонда поощрения отделов.
Совещание возобновилось. Едва встречу объявили закрытой, начальники управлений принялись шептаться за спиной босса: их обычно ледяная генеральная впервые в жизни переписывалась во время планерки, да еще и улыбалась! Неужели нашла кого-то?!