Дистанция в триста километров считалась в отечественном ультрамарафоне испытанием не из легких. Сам по себе трейлраннинг в Китае набрал популярность лишь в последние годы, так что этот вид спорта еще не успел оформиться в настоящую индустрию.
Самым же эпическим отечественным забегом считался марафон на четыреста пятьдесят километров. Его участникам требовалось целых семь дней и ночей, чтобы собственными ногами — а порой и руками — преодолеть суммарный набор высоты свыше десяти тысяч метров и покорить этот заснеженный маршрут.
Сюн Буфу был одним из тех немногих, кому удалось дойти до финиша. Малая панда в тот раз тоже вызвался бежать, но, преодолев почти две трети пути, сдался на очередном контрольном пункте.
В сфере экстремального марафона Сюн Буфу по праву считался элитой. Его фанатичная преданность делу граничила с одержимостью: вряд ли нашелся бы второй человек, способный уйти на три месяца в глухую изоляцию ради подготовки к одному-единственному забегу.
Автобус с участниками ушел на дорогу около получаса, пока не добрался от отеля до стартового сектора.
Едва выгрузившись, спортсмены рассеялись по окрестностям, отыскивая возвышенности, откуда получше просматривался рельеф трассы.
Малая панда с воодушевлением обратился к Цзян Чэну:
— Учитель Цзян, сходим вон туда? Путь неблизкий, зато оттуда открывается отличный вид на весь маршрут.
Да Шэн проследил за его рукой и едва не выронил челюсть:
— Это же... считай, на самой вершине соседней горы?!
Цзян Чэн еще при выходе из автобуса приметил тот пик, поэтому без колебаний согласился и повернулся к ассистенту:
— Тебе лучше подождать меня здесь.
Сюн Буфу смерил Да Шэна оценивающим взглядом и сокрушенно крикнул уголком рта.
Да Шэн, заметив ухмылку, задетый за живое, гордо выпятил грудь. Но, кинув повторный взор на далекую кручу, мгновенно сдулся:
—... Хорошо, Учитель Цзян.
С его-то физической формой, даже если б он кое-как увязался вслед за ними наверх, обратно спускаться пришлось бы на носилочках. Зачем обузой висеть на плечах у Цзян Чэна?
Он тоскливо посмотрел на актера:
— Тогда вы осторожнее там, Учитель Цзян.
— Угу, иди в автобус. Вернемся часа через три, — с улыбкой отозвался Цзян Чэн. Захватив бутылку воды, он жестом позвал за собой Малую панду и Сюн Буфу.
Да Шэн послушно кивнул.
Дорога к гребню заняла у троицы около часа. Маршрут марафона огибал хребет изогнутой дугой, и, разумеется, охватить взором все триста километров было невозможно.
Однако даже увиденного хватало, чтобы составить общее представление.
— В прошлом году старт был вон там, а нынче добавили вот этот северный отрезок, — Малая панда неопределенно указал пальцем в даль. — Дистанцию удлинили, а финиш перенесли в район солёного озера Чагань. Суммарный набор высоты — в районе пяти тысяч восьмисот метров.
Цзян Чэн слегка кивнул и поинтересовался:
— Вы тоже участвовали в прошлом году?
— Нет, сроки совпали с Ю-Ти-Эм-Би, мы бежали в Европе, — качнул головой Малая панда.
В прошлом году турнир проводился лишь во второй раз. В самый первый забег они тоже не заявились — присматривались. В экстремальном спорте доверие к организаторам — вопрос жизни и смерти, и рисковать понапрасну никто не хотел.
Ю-Ти-Эм-Би — Ультрамарафон вокруг Монблана — предполагал преодоление ста шестидесяти с лишним километров с набором высоты более девяти тысяч метров по территории трех европейских стран.
Сюн Буфу гордо расправил плечи: этот факт его спортивной биографии служил предметом особой гордости. Он наискосок скользнул взглядом по Цзян Чэну, ожидая впечатленной реакции.
Однако Цзян Чэн лишь нейтрально кивнул. Его сдержанность явно разочаровала атлета.
Цзян Чэн действительно ни разу не участвовал в официальных ультрамарафонах, но в свое время в одиночку и без единого пункта снабжения прошёл крупнейший в Азии — и второй по величине в мире — вулканический массив. Он преодолел с десяток сопок и обогнул высокогорные кратерные озера.
Именно тогда, во время тех учений, Цзян Чэн побил считавшийся незыблемым рекордом легендарный результат Цзянь Синцэ, установленный им еще в спецназе — результат, который в войсках прозвали «дьявольским рубежом».
Прищурившись, Цзян Чэн всматривался в даль. Погода стояла отменная: яркое солнце, ни облачка, видимость абсолютная. У подножия гор прекрасно прослеживались петляющие нити трассы.
Через определенные интервалы виднелись пункты питания — сине-белые тенты выделялись яркими пятнами на фоне желтоватой сухой земли и серых скал.
— Вот на этом участке разрыв между пунктами аномально большой, — Цзян Чэн указал пальцем вниз. — Раза в три больше обычного. Рельеф там крайне тяжелый, крутой, даже на горном мотоцикле не проехать. Самая настоящая глушь.
Сюн Буфу посмотрел в указанную сторону и кивнул:
— К этому моменту бегуны отмахают километраж под двадцать-тридцать. Скалистый затяжной подъем напрочь отсеет дилетантов. Пусть уж лучше сойдут сразу, чем застрянут до лимита времени, так и не одолев даже половины пути.
«Лимитным временем» — или закрытием контрольного пункта — назывался предельный срок, отпущенный организаторами на прохождение отрезка. Не уложившихся дисквалифицировали.
Малая панда смущенно кашлянул. Слова приятеля звучали резковато, но по сути он был прав: эта секция трассы служила естественным фильтром, призванным отсеять зевак и новичков.
Возможно, именно ради этого отрезка организаторы и сместили старт так далеко на север — чтобы с самого начала проредить ряды претендентов на трехсоткилометровку.
Опасаясь, как бы Цзян Чэн не принял прямолинейность Сюн Буфу на свой счет, Малая панда поспешно сменил тему:
— Раз уж разрыв между точками питания такой огромный, орги обязаны повесить предупредительный щит на предыдущем чекпоинте! Чтобы люди заранее запаслись водой и рассчитали силы.
— Дельная мысль, — согласился Цзян Чэн. — Вернемся — обязательно передадим организаторам.
Получив одобрение, Малая панда просиял:
— Ага!
— Напоминает гонку в бассейне Хуанхэ, — снова взял слово Сюн Буфу. — Те же лессовые плато и каменные гряды.
— Точно-точно! Смотри-ка, вон там, кажется, пещерное жилище? Реально яодун, надо же! — хохотнул Малая панда.
Цзян Чэн проследил за его взглядом. Посреди безлюдного участка действительно темнел квадратный проем — заброшенный земляной яодун, скорей всего оставшийся еще со времен старых коммун.
— Только вот тени на трассе никакой, — протянул Малая панда. — Если завтра вжарит такое же солнце, как сегодня, придется всерьез опасаться теплового удара.
Едва сойдя с автобуса, он почувствовал, как припекает: на улице ощущалось явное тепло, куда сильнее, чем под кондиционером в салоне.
Ранняя весна — пора капризная: еще вчера ходили в легких пуховиках, а сегодня хоть в шортах выходи. На улицах запросто можно было встретить людей, одетых совершенно по-разному.
Малая панда погладил свежестриженную голову, покрытую лишь ежиком темных волос — за короткое время на солнце череп уже прилично нагрелся.
Сюн Буфу бесцеремонно провел ладонью по его жесткой шевелюре — стриженный под ноль затылок приятным ежом колол пальцы.
— С такой прической сгоришь вмиг. Баффы хоть взял?
Малая панда смахнул его руку и манерно закатил глаза:
— Взял, конечно! Просто сегодня с собой не прихватил.
— Понятно.
Цзян Чэн с улыбкой наблюдал за перепалкой друзей:
— Завтра обещали чуть прохладнее. Впрочем, бафф — вещь универсальная: и от солнца укроет, и от ветра спасет.
— Золотые слова! — закивал Малая панда. — Я без своего баффа никуда. Даже заказную партию отпечатал с собственным логотипом, раздаю фанатам как мерч!
Цзян Чэн усмехнулся: надо же, предусмотрительный малый.
Составив представление о ключевых участках гонки, троица отправилась обратно к трансферному автобусу.
Забравшись дальше всех, они заставили остальную группу прождать их с полчаса.
Едва они поднялись в салон, пассажиры принялись недовольно размахивать руками, требуя от водителя незамедлительно трогаться.
Малая панда смущенно закланялся перед присутствующими:
— Простите за задержку, извините, пожалуйста!
— Осмотр трассы — дело индивидуальное, — нахмурился Сюн Буфу, придерживая друга за плечо. — Мы за трансфер платили наравне со всеми, с какой стати ты перед ними извиняешься?
Малая панда потер лоб:
«...»
Обстановка в салоне моментально раскалилась. Цзян Чэн, сидевший рядышком, слышал отнюдь не тихий бубнеж Сюн Буфу и про себя забавлялся: ну и фрукт!
Да Шэн, ловя на себе и соседях испепеляющие взгляды, нервно дернул щекой. Опасаясь, как бы тень не пала на Учителя Цзяна, он суетливо извлек из кармана упаковку мятных леденцов, купленных накануне в супермаркете:
— Угощайтесь, пожалуйста! Освежающие, мятные — в самый раз с жары. Прямо в отеле взял!
Услышав, что конфеты из отельного магазина, пассажиры сменили гнев на милость и разобрали угощение. Напряжение в автобусе спало.
Сюн Буфу, ничуть не смущаясь, протянул руку и цапнул сразу две конфеты — одну себе, другую протянул Малой панде.
Да Шэн удрученно скривился. Откуда в человеке столько непробиваемой наглости? Еще вчера язвил в их адрес, а сегодня, будто ничего не было, спокойно уминает чужие сладости! Ну и тип.
Особенно если учесть, что раздавать леденцы пришлось исключительно из-за его же дурацких реплик!
Спустя полчаса с небольшим автобус притормозил у отеля.
Малая панда и Сюн Буфу отправились на поиски оргкомитета, чтобы передать свои замечания по поводу пунктов питания, а Цзян Чэн сразу поднялся к себе в номер — необходимо было еще раз перепроверить и при необходимости переукомплектовать снаряжение перед завтрашним стартом.