Разошедшуюся на плече Цзянь Синцэ рану пришлось обрабатывать заново.
Переводя дыхание, Цзян Чэн опустился на землю подле него. Всегда выпрямленная, точно струна, спина юноши сейчас расслабилась, и он тяжело прислонился к плечу спутника.
— Всё ещё в себя не пришёл? — Цзянь Синцэ окинул его коротким взглядом.
— Угу, — Цзян Чэн не стал притворяться храбрецом и честно кивнул. — Ну и скорость у этой твари. И ведь что поразительно: при таких-то габаритах ни капли не потеряла в прыгучести. Летит на тебя через всю просеку — будто крылатая.
Ему довелось столкнуться с гигантским пауком лицом к лицу. Тварь размером с хорошего дикого кролика с оглушительным треском неслась по металлическому шесту, распахнув хвалистые жвалы. Удара от такой туши следовало ждать куда более сокрушительного, чем от любого зверька. двухметровый шест паук преодолел меньше чем за пару секунд, взмыв в воздух для броска. Подобная молниеносная, непрерывная атака абсолютно не походила на привычные повадки паукообразных — действовал он на редкость непредсказуемо, застав людей врасплох.
По Фэн слушал молча. Теперь он слишком отчётливо представлял, почему их отцы, проходившие через Долину дикарей, понесли такие жуткие потери. Какая-то одиночная тварь смогла выкосить целое отделение...
Цзян Чэн тяжело выдохнул и, вспомнив мгновения схватки, досадно усмехнулся:
— Задержись вы буквально на две секунды, я бы точно не сдюжил.
Колоссальная концентрация внимания и реакция на пределе возможностей вытягивают силы мгновенно. Каждое мгновение давалось юноше ценой стремительно угасающего тонуса. Даже самые опытные бойцы спецназа способны удерживать пиковую форму в столь жестких условиях лишь считанные минуты.
Впрочем, для группы По Фэна слаженность и скорость реакции Цзян Чэна и Цзянь Синцэ всё равно казались чем-то за гранью человеческих возможностей.
— Не заржавело бы, — отозвался Цзянь Синцэ. — Я был рядом.
С этими словами он поднял руку, намереваясь взъерошить волосы поникшего юноши, но тут же вмешался медик, запричитав:
— Не двигайтесь, командир! Ради всего святого, не дергайтесь!
Цзянь Синцэ замер с поднятой рукой.
Цзян Чэн не удержался от смешка — под этот панический оклик всё вспыхнувшее трепетное чувство улетучилось без следа.
— Слушайся специалиста, — похлопал он его по колену. — А то разойдётся рана — зашивать придётся.
Медик тем временем вернулся с набором:
— Придётся накладывать швы. Я за инструментами.
Цзянь Синцэ: «...»
Цзян Чэн: «...»
Подойдя ближе, Цзян Чэн внимательно осмотрел ранение. Судя по всему, сказалась токсичность крокодильих зубов — дело было не столько в яде, сколько в патогенных бактериях: воспаление не утихало, а кровь сворачивалась из рук вон плохо. Учитывая постоянную нагрузку при ходьбе, простым изолирующим пластырем тут было не обойтись.
— Вот видишь, что я говорил? — слегка кашлянув, пробормотал Цзян Чэн. — Не слушал умных людей — теперь расплачивайся.
— Ты бы поберег дыхание, — Цзянь Синцэ дернул веком, глядя, как медик разворачивает хирургический комплект.
А-Цзу, наблюдававший за манипуляциями медика, протянул Цзян Чэну бутылку:
— На, промочи горло.
— Спасибо, — немного удивившись, Цзян Чэн принял воду, сделал жадный глоток и тут же передал её Цзянь Синцэ.
Запасы питьевой воды подходили к концу. Никто из них не рассчитывал на бесконечную вереницу неожиданностей, сломавших первоначальный график.
А-Цзу махнул рукой, показывая, что благодарности излишни, и покосился на тушу гигантского паука:
— Может, избавимся от нее? Не приманит ли этот труп других гигантских пауков?
Он не раз слышал о мстительности некоторых зверей и привык проявлять осторожность.
Цзянь Синцэ кинул быстрый взгляд на мёртвую тварь. Пауки этого вида славились каннибализмом, так что опасаться «мести» со стороны сородичей не приходилось. Впрочем, рациональное зерно в словах связиста было.
— Спали его, — коротко кивнул командир. — Так будет вернее.
Мстить за него никто не придет, но вот привлечь мелких падальщиков или желающих полакомиться даровой плотью туша вполне могла.
А-Цзу высек искру, разжёг факел и швырнул его с безопасного расстояния. Пламя нехотя принялось лизать жесткие волоски на панцире, и лишь спустя пару минут огонь с гулом поглотил тушу. Когда от паука остался лишь обугленный ком, связист тщательно затоптал угли и с облегчением выдохнул — липкий личный страх наконец отступил.
Закончив со швами, отряд возобновил движение.
Цзян Чэн сверился с картой. Точки Фан Юаня и Юэ Цзиньяня уже слились и медленно приближались к конечной цели — Пещере Белых Костей.
Отряд продвигался вглубь леса. Постепенно тропический ливень сменился мелкой моросью, а затем сквозь пелену проглянуло солнце. С появлением первых лучей туман над лощиной начал стремительно таять, словно забирая с собой всю гнетущую хмурь. Шаг у бойцов заметно потеплел.
— Сколько нам ещё до точки? — поинтересовался А-Цзу, допивая последние капли из фляги.
— Меньше сотни метров, — прикинул Цзян Чэн. — Если удержим этот темп, к двум часам дня будем на месте.
Продвижение по Долине дикарей невозможно сравнивать с обычным марш-броском. Даже бойцы вроде По Фэна или Юэ Цзиньяня, прошедшие суровую школу джунглей, изнемогали. Одно дело — полоса препятствий или зачищенные полигоны, и совсем другое — первобытная глушь. Здесь каждый шаг давался так, будто ноги человека никогда не касались местной травы: стебли сплетались в сплошной ковёр, который приходилось прорубать с боем.
Триста метров в Долине дикарей выматывали сильнее трёх километров по привычной пересечённой местности. В подобном аду сохранить способность двигаться вперед — уже подвиг, держащийся на чистом упрямстве и железной воле. Даже самые крепкие люди ломаются от усталости и ран, а ведь группа По Фэна к тому же пережила ночное нападение.
Расчеты Цзян Чэна учитывали накопившуюся у бойцов усталость.
Время приближалось к полудню. Температура в джунглях подскочила до пиковых значений. По Фэн предложил сделать короткий привал, чтобы избежать теплового удара. Ни Цзян Чэн, ни Цзянь Синцэ возражать не стали.
А-Цзу прислонился к корявому стволу в тени и принялся колдовать над радиостанцией, пытаясь поймать сигнал штаба. Из динамика доносилось лишь привычное белое шипение. Впрочем, он на большее и не рассчитывал — ликвидация подобных помех в условиях глубокого ущелья могла занять от пары часов до нескольких суток, потребовав вмешательства смежных служб.
Связист сделал всё, что мог: настроил устойчивый канал между отрядами, а дальше оставалось только ждать реакции Центра.
— Судя по координатам, мы у самой цели, — попытался поднять дух бойцов По Фэн. — Сегодня закончим задачу и вернёмся на базу!
— Ох, вернёмся — первым делом рвану в столовую! Нагребу мяса, зелени и заточу два бака горячего супа! — А-Лай энергично взмахнул кулаком.
Ребята попытались улыбнуться, призывая на помощь остатки бодрости. Мысли об обильной горячей еде подействовали получше любых стимуляторов.
Полуденный зной морил, лишая сил. Нахальные москиты вились у самого носа, но у людей не водилось желаний даже смахнуть их.
Цзян Чэн почувствовал, как веки наливаются свинцом. Он пару раз клюнул носом и тут же вынырнул из небытия, ощутив мгновенный укол тревоги. Повернувшись к Цзянь Синцэ, юноша заметил, что тот тоже сидит с закрытыми глазами, погруженный в тяжелый полусон.
Что-то было не так.
Оглядевшись, Цзян Чэн поднялся и отошёл на несколько метров в сторону, раздвинув длинным шестом густые заросли. За их спинами простиралась обширная поляна, сплошь застланная белыми цветами. Мелкие круглые бутоны и сочные листья формировали живописный, абсолютно безобидный на вид ковёр.
Цзян Чэн мгновенно узнал это растение. В народной медицине его часто использовали для изготовления успокоительных сборов или саше. Положенный у изголовья мешочек с сухими соцветиями даровал глубокий сон. Из-за отсутствия выраженного запаха его часто смешивали с другими благовониями, а саму траву путали с обычным луговым сорняком.
Но юноша никак не ожидал увидеть здесь целое море этих цветов. Немудрено, что измотанных людей мгновенно разморило — наложились колоссальное физическое истощение и естественный седативный эффект.
Сделав шаг вперед, Цзян Чэн ощутил, как под подошвой что-то хрустнуло.
Раздвинув стебли шестом, он обнаружил под цветами полуистлевший скелет какого-то крупного зверя.
Цзян Чэн замер. Взгляд скользнул по белёсому морю, и по спине пробежал ледяной сквозняк.
Растение само по себе не ядовито. Но в этом месте любой потерявший бдительность организм превращался в легкую добычу. Опасность таилась не в цветах, а в хищниках, обживших этот тихий уголок. Буйный цвет поляны питался плотью тех, кто уснул здесь навеки.
— Это ещё что такое?.. — раздался за спиной негромкий ошеломленный голос.
Цзян Чэн обернулся — сзади стоял А-Цзу, вытаращив глаза на находку.
— Ты чего поднялся? — вполголоса спросил Цзян Чэн, быстро возвращаясь к связисту. — Что-то случилось?
— Да нет, решил пройтись, размяться, а то размазало совсем... Смотрю, ты куда-то ушёл, — пробормотал А-Цзу, оглядываясь на белые соцветия. — А с цветами что не так?
— Сильный анксиолитик. Чем дольше тут стоим, тем сильнее тянет в сон. Буди остальных, уходим прямо сейчас.
А-Цзу моментально всё понял. Разом растеряв остатки дремоты, он бросился к месту привала.
— Подъём! Все встаём! Не спать! — связист расталкивал парней с громкостью пожарной сирены. — Подъём, уходим!
По Фэн мгновенно распахнул глаза и с ужасом осознал, что провалился в глухую отключку. В диких условиях он никогда не позволял себе подобного — а тут отключился за каких-то двадцать минут!
Вскочив на ноги, командир увидел, что А-Цзу и Цзян Чэн подгоняют остальных, но паники на их лицах нет — значит, прямой атаки не было. Оглядевшись, По Фэн с изумлением заметил, что даже Ду Ма и непрошибаемый Цзянь Синцэ успели клюнуть носом.
Связист подскочил к командиру и вкратце обрисовал ситуацию. По Фэн слушал, и хладнокровный пот струился у него по затылку. Чем сильнее истощение, тем слепее становишься к ловушкам среды. Простая успокоительная трава в Долине дикарей превращалась в элемент смертоносной цепочки.
Когда отряд собрался, А-Цзу метнулся к дереву за радиостанцией. Едва он поднял рюкзак, из динамика сквозь треск помех прорвался рваный, но четкий голос:
«... Ласточка... ответьте... Вызываем "Ласточку"...»
Связист от неожиданности едва не подпрыгнул и, задыхаясь от радости, побежал к Цзян Чэну с Цзянь Синцэ:
— Слышите?! Это Центр! Центр на связи!
— Да, это они! — у Цзян Чэна блеснули глаза. — Связь восстановлена!
Цзянь Синцэ принял гарнитуру и быстро вышел в эфир.
Возвращение связи стало лучшим допингом. За ними снова стояла вся мощь штаба.
— Штаб докладывает: тропический циклон сместился, — передал Цзянь Синцэ, закончив переговоры. — В ближайшие сутки уровень осадков снизится на триста-пятьсот миллиметров, но температура подскочит выше сорока градусов. По завершении миссии за нами немедленно вышлют спецборт.
— Есть! — По Фэн сжал кулаки.
Цзян Чэн торопливо добавил:
— Надо скорее смыкаться с группой Юэ Цзиньяня.
Отряд двинулся дальше. Тропа пошла резко вверх по изрезанному склону. Всюду валялись выкорчеванные оползнями гигантские стволы — подлинный хаос после стихийного бедствия.
Поваленные деревья существенно замедляли шаг — где-то приходилось перелезать, где-то делать крюк. Единственным плюсом было то, что селевой поток смял плотную поросль, освободив Цзян Чэну руки от непрерывной работы мачете.
Перемахивая через очередной трухлявый ствол, Цзян Чэн почувствовал, что древесина под ладонью проминается, словно гнилая губка. В животе предательски урнуло.
Вытащив нож, юноша вскрыл трухлявую кору и поддел лезвием пласт рыхлой древесины. Внутри копошился плотный ком жирных белых личинок-ксилофагов.
Цзян Чэн расплылся в довольной улыбке — чутье не подвело.
Выудив ножом пару крупных особей, он повернулся к Цзянь Синцэ:
— Держи, подкрепись.
По Фэн и Ду Ма невольно замерли. Они не успели разглядеть, что именно Цзян Чэн держит на лезвии, но увидели, как Цзянь Синцэ спокойно подхватил добычу пальцами и отправил в рот.
Заметив их озадаченные взгляды, Цзян Чэн решил, что уплетать припасы в одно жало неэтично, и протянул нож вперед:
— У вас сухпайки тоже закончились? Будете?
А-Цзу, поверив в угощение, расплылся в улыбке и сделал шаг:
— О, спасибо великое, а что тут у нас... Ё-о-о-о!..
Осекшийся связист издал звук проткнутого мяча, а лицо его моментально обрело землистый оттенок.
На кончике лезвия извивался жирный полупрозрачный ком. Белые сегментированные тушки безжалостно изгибались, демонстрируя недюжинную жизнеспособность.
А-Цзу едва не дал дёру назад к командиру. Цзян Чэн, впрочем, удержал его за рукав:
— Обычные личинки-древоточцы. Конкретный вид не скажу, но есть точно можно. Мы оба опробовали.
А-Цзу: «...»
Связист в ужасе перевёл взгляд на Цзянь Синцэ. Он своими глазами видел, как командир без тени сомнения сжевал предложенное, и никак не ожидал увидеть такое.
— Отрезаешь головную часть, сцеживаешь кишки — и порядок, — деловито пояснял Цзян Чэн. — Чистый протеин. Пара таких штуковин по калорийности заменит небольшой стейк.
А-Цзу сглотнул подступивший к горлу ком. Стейк — это здорово, но не путем же такой подмены понятий!
— Я... я в норме, правда! Ешь сам, — пробормотал он, попятившись.
Цзян Чэн пожал плечами — ему же больше достанется.
Отсекши ножом головные сегменты, он ловким движением выдавил внутренности, встряхнул личинок и отправил их в рот.
А-Цзу аж передернуло.
Не задерживаясь, Цзян Чэн и Цзянь Синцэ шагнули дальше. Проходя мимо замерших бойцов, они продолжали неторопливо жевать. В глазах А-Цзу это выглядело абсолютно сюрреалистично.
— Судя по карте, мы на месте, — спустя час тяжелого подъема По Фэн замер, сверяясь со спутниковым планшетом.
Цзян Чэн и Цзянь Синцэ осмотрелись. Оползни изменили рельеф до неузнаваемости, сотрев любые ориентиры и завалив старый вход в пещеру.
Цзян Чэн переключил экран на режим отслеживания меток и нахмурился:
— Странно... Датчики Юэ Цзиньяня показывают, что их группа находится ровно в нашей точке. Но где они?
Вокруг простирался лишь пустой, развороченный селем склон.
Цзянь Синцэ поднял тангенту рации и выкопал нужный канал. Через секунду динамик отозвался треском:
— Командир Цзянь? Только хотел связаться! Мы на месте, ваши маркеры прямо поверх наших! Вы где? Что-то я вас не вижу...
Цзянь Синцэ окинул взглядом голые скалы и ответил:
— Я планировал задать тебе тот же вопрос.