Оказавшись в холле, Цзян Чэн и Цзянь Синцэ первым делом отправились в раздевалку. Там они сменили уличную одежду на просторные банные халаты и широкие чёрные шорты.
Лишь спрятав вещи, Цзян Чэн с запозданием сообразил: не пойдёт же он париться в медицинской маске.
Убрав её в шкафчик к остальной одежде, он перевёл взгляд с Цзянь Синцэ на парные браслеты, украшавшие их запястья. Вдруг его озарила не самая приятная мысль.
Цзянь Синцэ поймал этот взгляд и мгновенно всё понял. Губы командира тронула едва заметная усмешка: спохватился, называется, не рановато ли?
Он отстёгнул от парного браслета ключ от ящика, а само украшение отправил в шкафчик — к одежде. Позвенев ключом перед носом юноши, Синцэ спокойно произнёс:
— Положи в карман, вот и всё.
Выданные банные шорты действительно снабдили глубокими боковыми карманами — туда при желании поместилась бы и небольшая бутылка минералки.
Цзян Чэна осенило. Неудивительно, что командир Цзянь так легко согласился пойти сюда! Он ведь с самого начала всё рассчитал.
Смущённо усмехнувшись, Цзян Чэн поспешно сбросил свой браслет в ящик.
В полуденный час бани только-только открылись, поэтому посетителей почти не было. Купели пустовали — выбирай любую. Цзян Чэн и Цзянь Синцэ один за другим опустились в тёплую воду.
По краям бассейна стояли подносы со свежими фруктами и ягодами. Бери — не хочу. Цзян Чэн, сощурившись от удовольствия, отправлял в рот одну виноградину за другой. Устроившись рядом с Синцэ, он потянулся и умиротворённо промурлыкал:
— Легендарные пруды из вина и леса из мяса у древних правителей... должно быть, выглядели как-то так?
Цзянь Синцэ тихо хмыкнул и повернул голову. Цзян Чэн плохо переносил жару: распаренный горячим паром, он сидел с ярко вспыхнувшими щеками. Его глаза щурились от влажного воздуха, а в пальцах поблёскивала тёмная виноградина. Весь он казался удивительно мягким и домашним.
Цзян Чэн сгрёб с подноса горсть ягод и протянул командиру:
— Попробуй, очень сладкий.
Синцэ взял ягоды. В этот момент Цзян Чэн как раз раскусил виноградину, и его губы блеснули сочным, ало-влажным глянцем.
Синцэ усилием воли отвёл взгляд. Кадык на его горле качнулся. Сосредоточив всё внимание на мелких ягодах в своей ладони, он молча очистил одну и отправил в рот.
— Вкусно? — поинтересовался Цзян Чэн.
Цзянь Синцэ лишь молча кивнул.
Цзян Чэн довольный прищурился. Съев ещё пару штук, он откинулся на бортик купели и расслабленно прикрыл глаза.
Теперь он прекрасно понимал, почему древний царь Чжоу забросил государственные дела. Когда вокруг изобилие, ласкающий пар, а под боком красавец — к чёрту всякую карьеру!
— Не засиживайся, а то голова закружится, — предупредил Синцэ. Заметив, что юноша от неги начинает кемарить, он поднялся, вышел из воды и протянул Цзян Чэну руку.
— М-м-м, — отозвался тот. Ухватившись за крепкую ладонь командира, он поднялся на ноги. — Я не настолько хрупкий.
— Ты только пару дней как из больницы выписался, а вчера полдня просидел в ледяной воде. И после этого считаешь себя богатырём? — вытащив его на сушу, изогнул бровь Синцэ.
Слыша, как Синцэ снова заводит речь о его вчерашней строптивости, Цзян Чэн поспешно сменил тему:
— Тогда пойдём в сауну! Отличный способ пропотеть, всяко лучше твоего имбирного отвара с грушей.
К слову, тот поистине адский отвар из имбиря, груши и архата Цзян Чэн одолел едва ли на треть. Остальное благополучно допил сам Синцэ, уступив юноше свой кофейный напиток с маракуйей и взбитыми сливками.
Просто пока они ждали открытия комплекса и играли на улице в телефоны, Цзян Чэн по рассеянности спутал стаканы. Сделав глоток, он понял ошибку, но напиток оказался настолько вкусным, что он без зазрения совести включил «дурачка» и заявил: раз уж отпил, придётся допивать, а командиру он потом компенсирует это безлимитным банным баром.
Синцэ же был совершенно бессилен перед этим милым упрямством. Чтобы добро не пропадало, он молча забрал недопитый имбирный отвар — он видел, с каким трудом Цзян Чэн проталкивал в себя каждую каплю.
Цзян Чэн только у урны заметил, что командир до дна осушил его «зелье», и с тех пор испытывал лёгкий укол неловкости.
Они направились в финскую сауну. В небольшом помещении в центре стояла квадратная каменка. Красные от жара валуны пылали мощным телом, а рядом покоились ушат с водой и деревянный ковш. Стоило плеснуть воды, как с громким шипением вверх взмывал густой клуб пара.
Цзян Чэн сложил полотенце домиком и пристроил на голове, чтобы впитывало пот.
За скамьями на полках стояли напитки самообслуживания — как охлаждённые, так и комнатной температуры.
В парной они находились одни. Жара донимала, и Цзян Чэн неосознанно распахнул халат на груди, выпуская лишний зной. Повернувшись к Синцэ, он обнаружил, что мужчина застёгнут на все пуговицы — даже в раскалённой сауне тот сидел с безупречно прямой спиной, воплощая собой сдержанность и армейскую подтянутость.
Цзян Чэн опустил взгляд на свою полуобнажённую грудь. «И всё-таки, кто из нас двоих больше по парням?»
— Тебе не жарко? — спросил он.
— Терпимо, — отозвался Синцэ, упорно глядя строго перед собой. Он опасался, что если ещё хоть раз бросит взгляд на юношу, ситуацию будет уже не удержать под контролем — особенно с учётом их весьма скудного гардероба.
Цзян Чэн зачерпнул ещё ковш воды и плеснул на камни:
— Ну уж нет, надо как следует пропотеть, иначе никакой пользы.
Сауну наполнял благоуханный деревянный аромат с едва уловимой сладковатой ноткой. Цзян Чэну этот запах нравился. Вернувшись на лавку, он откинулся на спинку и незаметно подвинулся чуть ближе к Синцэ.
Косясь на него краешком глаза, он гадал: заметит ли командир? Отодвинется?
И тут Цзян Чэна осенило: Синцэ ведь наверняка давно понял его ориентацию. Но раз он не протестует против такой близости... неужели его это ничуть не смущает?
От этой мысли сердце Цзян Чэна подпрыгнуло, и он резко повернулся к Синцэ.
Расстояние между ними и без того было крошечным. От неожиданного движения Цзян Чэна его бедро соприкоснулось с бедром Синцэ. Прохладная по сравнению с жаром сауны кожа на мгновение коснулась кожи. Цзян Чэн содрогнулся — чувство было странным, словно лёгкое пёрышко пробежало по самому сердцу.
Синцэ тоже на мгновение замер. Но уже в следующую секунду дверь парной со стуком распахнулась. На пороге возникла компания мужчин лет сорока-пятидесяти. От них разило перегаром, они громко хохотали, без стеснения травя пошлые анекдоты. Тишина сауны мгновенно разлетелась вдребезги.
Синцэ незаметно отодвинулся. При посторонних следовало соблюдать приличия.
— Ого, не думал, что в такую рань тут кто-то есть! А вы расторопные, ребятки! — зычно пробасил один из вошедших, пыша перегаром.
Синцэ сухо кивнул с непроницаемым лицом, ничего не ответив.
Цзян Чэн тоже едва заметно кивнул для порядка.
«И надо же было им припёрться именно сейчас!» — со вздохом подумал он.
С полдюжины мужиков вмялись в небольшое помещение, мгновенно заполнив его шумом. Они наперебой орали, сыпали отборным матом и вели себя так, словно им весь мир по колено.
Цзян Чэн переглянулся с Синцэ. Оба одновременно поднялись, намереваясь уйти.
— Эй, вы куда это? — окликнул их один из компании. — Чё, только мы вошли — и вы сваливаете? Брезгуете, что ли?
Цзян Чэн нахмурился и обернулся. Говоривший соловел от алкоголя, его лицо пылало багровыми пятнами, а язык заплетался. Типичный пьячуга, которому лишь бы докопаться.
Связываться с таким бессмысленно.
— Командир Цзянь, пойдём, — тихо сказал Цзян Чэн.
Синцэ окинул компанию быстрым взглядом. На груди одного из мужиков красовалась вычурная татуировка — ярко-красный дракон. Чешуя была прорисована тонко и сложно, и лишь приглядевшись, можно было различить в её сплетениях вплетённый иероглиф «У».
Синцэ нахмурился и отвёл взгляд. Ответив Цзян Чэну коротким кивком, он шагнул к выходу.
— Э, с вами говорят! — опять каркнул кто-то из пьяных, поднимаясь со скамьи. — Я ещё до этого приметил: какие-то вы дерзкие. Слов не роняете, жмётесь друг к другу, да ещё у одного волосы как у бабы. Вы чё, из этих, что ли?
— Ха-ха-ха! Точно, из этих! Походу, зассали, что мы к ним приставать начнём! Да не сцыте, пацаны, на таких заморышей у нас даже не встанет!
— Слышь, а тот, что посветлее, ничё так! Может, сменишь ориентацию, ха-ха! — Один из пьянчуг, покачиваясь, перегородил Цзян Чэну дорогу и ткнул в него пальцем.
Лицо Цзян Чэна потемнело. Палец пьяного едва не касался его носа. Юноша уже собрался вывернуть наглецу конечность, но Синцэ опередил его: перехватив выставленный палец, он коротко и жёстко надавил.
Раздался вопль. Синцэ заламал хаму руку за спину и без церемоний швырнул его прямо в кучу собутыльников.
— Искать неприятностей я не хочу, — ледяным тоном произнёс Синцэ. — Но свои языки вам лучше придержать.
— Ты чё, ссука, распускаешь руки?! — взвыл пострадавший, держась за вывихнутое плечо. — Заводила! Глянь, чё делает!
— Сам виноват, — осадил его старший в компании, сухощавый мужик с мутными глазами, и повернулся к Синцэ с фальшивой ухмылкой: — Ребята, давайте жить дружно. Маоцзы, извинись перед господами.
Получивший по заслугам мужик лет тридцати сжал зубы, но спорить с боссом не дерзнул и сквозь зубы буркнул:
— Сорри.
Цзян Чэн даже не удостоил его взглядом.
— Пойдём, — бросил он Синцэ.
Покинув сауну, Цзян Чэн почувствовал, что весь настрой испорчен. Снова лезть в воду не хотелось, но и уходить домой прямо сейчас казалось глупой затеей.
— Пойдём на верхний этаж, посмотрим, что там есть развлекательного, — предложил он.
— Если хочешь домой — можем уехать, — внимательно посмотрев на него, сказал Синцэ.
— Ну уж нет! Из-за пары идиотов выкидывать два билета? Ни за что, — качнул головой Цзян Чэн. — Я не беру в голову, и ты не бери.
Синцэ промолчал, со вздохом подумав, что наглецу явно мало досталось.
Впрочем, татуировка на груди одного из них не выходила у него из головы. Судя по выговору, компания прибыла с юга. А узор на коже сильно напоминал метки криминальных группировок — подобную символику носят люди, имеющие отношение к подземному миру бандитизма.
На эскалаторе Цзян Чэн повернулся к Синцэ, стоящему ступенькой ниже:
— Заметил ту наколку? Простые люди не спрячут иероглиф внутри рисунка. Мутный тип.
В прошлой жизни Цзян Чэн слышал об одном барыге по кличке Утоу. После ареста тот пошёл на сделку со следствием и стал ключевым свидетелем, но из-за плохой охраны его убрали. Позже к этой банде заслали двух агентов — оба погибли. И только последний перед гибелью успел передать данные, на основе которых Цзян Чэн в своё время проводил финальную операцию.
Сам Цзян Чэн с этим Утоу лично не пересекался, но знал, что у того на груди красовался особый красный дракон.
Интересно, этот тип уже завербован как свидетель или всё ещё гуляет на свободе?
— Да, — подтвердил Синцэ. — Это клановый знак. Если я прав, перед нами один из авторитетов подпольной сети. Полиция Линду и столицы давно ведёт на них охоту, но эти гады верткие, как угри — хрен докажешь их вину.
Он посмотрел Цзян Чэну прямо в глаза:
— Я это к тому, чтобы ты не проявлял лишнего любопытства. Держись от таких подальше.
— Понял, — кивнул юноша.
Помянув прошлые события, Цзян Чэн тихо вздохнул. Намекать Синцэ было не о чем: Утоу — лишь мелкая сошка в огромном механизме.
Уловив его вздох, Синцэ после короткой паузы добавил:
— Но если подобные типы сами лезут на рожон — не стесняйся. Закон создан для того, чтобы защищать честных граждан.
— Само собой, — улыбнулся Цзян Чэн, ступая на верхнюю площадку эскалатора.
Не желая продолжать тему криминала, он сразу нагнал Синцэ к стойке администратора и заказал два сеанса тайского массажа.
Служащий проводил их в отдельный кабинет. По обе стороны стояли кушетки, а с потолка свисали прочные шёлковые ленты. Массажисты уже ждали.
Цзян Чэн взглянул на ленты. Он слышал, что во время тайского массажа мастера буквально ходят по спине клиента, держась за эти канаты.
— Не страшно? — с ухмылкой спросил он командира, устраиваясь на соседней кушетке. — Сейчас нас отдадут на растерзание.
Синцэ лишь коротко хмыкнул.
Массажисты попались разные: один молчаливый достался Цзян Чэну, а болтливый взялся за Синцэ. Не смущаясь молчанием командира, тот трындел без умолку:
— Мужчина, да вы расслабьтесь! Мышцы дубовые, так я ничего не промну! Не бойтесь, я к вам приставать не стану, честное слово, расслабьтесь!
Цзян Чэн тихо давился смехом, пока его массажист не произнёс бесстрастным тоном:
— Вы бы тоже не зажимались. Расслабьтесь.
* * *
Цзян Чэн с запозданием понял, что притащить спецназовцев на массаж — идея так себе. Ни один из них физиологически не мог расслабиться, когда за спиной стоял незнакомый человек и трогал их. Годы рефлексов не пропьёшь.
В итоге Цзян Чэн вынужден был смущённо свернуть сеанс, превратив массаж в обычный тихий час.
Отпустив мастеров, он поглядел на оставшиеся флакончики с разогретым аромамаслом.
— Жаль масло, пропадёт ведь, — вздохнул он.
— Так давай сами израсходуем, — предложил Синцэ.
Цзян Чэн удивлённо поднял глаза.
— Мой массаж мало чем отличается от того, как мы с парнями в отряде снимали спазмы после марш-бросков, — Синцэ поднялся и кивнул на кушетку. — Ложись, разомну тебя. Проверишь, сможешь ли расслабиться.
Сердце Цзян Чэна мгновенно отбило чечётку.
— Ты мне? Ну уж нет! Я тебя пригласил отдохнуть, а ты на меня работать будешь?
Он и так содрогнулся, когда они случайно соприкоснулись бёдрами в парной. Если Синцэ начнёт втирать тёплое масло в его полуголую спину своими сильными руками — Цзян Чэн просто сгорит со стыда!
Не рискуя, он выхватил флакон:
— Сначала я тебя разомну!
— Какая разница? — улыбнулся Синцэ, но спорить не стал и послушно лёг ничком. — Ну, давай.
Сглотнув, Цзян Чэн подошёл к нему. Вылив немного масла на ладони, он энергично растёр их до жара и опустил руки на спину командира.
Спина у Синцэ была широкой, с идеальным рельефом мышц. Ближе к пояснице виднелись две светлые полосы — шрамы от ножевых ранений.
Цзян Чэн уже видел его без одежды, но сейчас, под собственными пальцами, всё ощущалось иначе.
— Засмотрелся? — тихо спросил Синцэ, не меняя позы.
Он знал, что его тело далеко от эстетического идеала: шрамы разной глубины усеивали кожу. На спине ещё полбеды — старые, поблёкшие. А вот на груди красовался рваный след от зимней операции, едва не стоивший ему жизни. Именно после того случая старик-отец настоял на его демобилизации.
— Вовсе нет, — отрезал Цзян Чэн. — Чего тут бояться? Я просто переживаю, чтобы не переборщить с силой.
— Давай вовсю, — усмехнулся Синцэ. — Запищишь от боли — считай, я проиграл.
Цзян Чэн улыбнулся в ответ. Прижав разогретые ладони к плечам Синцэ, он принялся размеренно разминать трапеции и лопатки. Напряжённые поначалу мышцы постепенно обмякали под его нажимом. Цзян Чэн почувствовал гордость: надо же, Синцэ действительно смог расслабиться под его руками!
«Зачтём как жирный плюс в мою пользу», — лукаво подумал он.
Его пальцы скользнули ниже, к пояснице. Ощутив там лёгкое сопротивление тканей, Цзян Чэн надавил чуть сильнее — и вдруг услышал глухой, сдавленный вздох.
Юноша тут же отдёрнул руки:
— Ой! Пережал? Больно?
Синцэ не знал, как признаться, что поясница — его самая чувствительная зона. С первой же секунды, когда тёплые пальцы Цзян Чэна коснулись его кожи, он пожалел о своём согласии. Но ощущение было настолько притягательным, что он уткнулся лицом в подушку, изображая страуса. А когда дело дошло до крестца...
— М-м-м... да, немного, — глухо отозвался Синцэ. Его уши, пылающие пунцовым цветом, к счастью, скрывали отросшие пряди волос.
— Ну вот, я же говорил, что не умею рассчитывать силу! А ты — «давай вовсю»... Я не виноват!
— Виноват я, — буркнул Синцэ.
Цзян Чэн виновато покашлял и осторожно вернул ладони на его поясницу. На этот раз он даже не успел приложить усилие, как Синцэ от едва ощутимого касания вздрогнул всем телом и резко перевернулся на спину.
Они уставились друг на друга.
— Я же даже не нажал! — развёл руками Цзян Чэн.
— Кхм. Теперь твоя очередь. Ложись, — Синцэ поспешно отвёл взгляд.
Цзян Чэн замер.
— Слушай... мне что-то резко расхотелось, — неловко выкрутился он. — Может, лучше пойдем перекусим?
Синцэ сам жаждал замять неловкий момент:
— Отличная идея.
Проходя мимо стойки, Синцэ не забыл поинтересоваться у администратора, можно ли забрать недопитые флакончики с маслом, и, получив согласие, вручил их Цзян Чэну.
Юноша совсем забыл про них и теперь с горящими ушами бережно сжал пузырьки. Почему всё происходящее казалось таким... двусмысленным?
Спустившись вниз, они обнаружили, что в зоне купелей прибавилось народу. Появились семьи с детьми, поднялся весёлый шум.
— Сколько людей пришло, — заметил Цзян Чэн. Хорошо, что Синцэ вовремя снял их парные браслеты, иначе их мгновенно раскусили бы!
Впрочем, растворившись в одинаковых халатах и шортах, они абсолютно не привлекали внимания. Убедившись, что до них никому нет дела, Цзян Чэн смело увлёк командира к шведскому столу.
Цзян Чэн обожал мясное и острое, поэтому наложил себе целую гору отбивных и шашлычков, среди которых не проглядывало ни единого зелёного листочка.
Синцэ, наблюдавший за этим со своим подносом, не удержался от смешка:
— Ты и в еде привередничаешь, как ребёнок?
— У взрослых это называется не капризами, а осознанным выбором! — парировал юноша.
Синцэ спорить не стал. Взяв общие щипцы, он положил в тарелку Цзян Чэна порцию тушёных баклажанов:
— Помню, ты сам их готовил. Значит, ешь.
Цзян Чэн похлопал ресницами: он уже и забыл, когда делал баклажаны, но спорить с аргументами командира не решился.
— И капусту ты тоже тушил, — Синцэ подбросил ему свежего салата в отдельную пиалу.
Овощи, которые выбирал Синцэ, Цзян Чэн вполне переносил, поэтому безропотно принимал заботу.
Но когда Синцэ занёс щипцы над тушёной морковью, Цзян Чэн замахал руками:
— Всё-всё-всё! Командир Цзянь, хватит, умоляю!
Синцэ с улыбкой отправил морковь к себе:
— Настолько её не любишь?
— В детдоме переел, — со вздохом признался Цзян Чэн. — До сих пор кажется, что от неё глаза покраснеют.
Синцэ молча взял это на заметку.
— Извините... Вы ведь Учитель Цзян, правда? — раздался неподалёку робкий девичий голос.
Цзян Чэн подскочил и обернулся. Несколько девчонок, зажав рты руками, смотрели на него с невероятным восторгом.
— Точно Учитель Цзян!
— А я догадалась, когда услышала, как он назвал его «командиром Цзянем»!
— И я!
— Ой, так рядом с ним настоящий инструктор Цзянь?!
— В жизни он ещё выше!
Цзян Чэн не ожидал встретить фанатов в бане и беспомощно взглянул на Синцэ.
Тот не растерялся и спокойно произнёс:
— Девушки, пожалуйста, тише. Не стоит привлекать внимание остальных. Сегодня у нас личный отдых, так что...
— Мы всё понимаем, всё понимаем! — закивали те, перебивая на полуслове. — А можно автограф? Или хотя бы одно фото?
Отказать юным поклонницам Цзян Чэн не смог и соглашательно кивнул. Синцэ отступил в сторону, дать им пофотографироваться, но девчонки хором устремились к нему:
— Инструктор Цзянь, не уходите! Давайте вместе, вместе!
Цзян Чэн рассмеялся и удержал его за рукав:
— Куда ты собрался? Становись давай, только сзади, чтобы мне кадр не загораживать!
Синцэ послушно встал за его спиной и с мягкой улыбкой посмотрел юноше в затылок.
Стоявшая впереди девушка быстро делала селфи, защёлкав кадрами один за другим.
Девчонки сдержали обещание и не стали поднимать шумиху. Цзян Чэн с Синцэ спокойно поужинали и отправились дальше.
А поклонницы, отойдя в сторону, принялись перебирать снимки. Из-за спешки многие вышли смазанными, но один кадр оказался удивительно точным: на нём Синцэ слегка наклонил голову, глядя на Цзян Чэна. В его глазах читалась бесконечная, укрытая от посторонних нежность.
— Ва-а-ау... — в один голос выдохнули девушки.