Слова Цзянь Синцэ заставили всех за столом смолкнуть. Гости переглянулись, и лишь Цзян Чэн едва заметно опустил веки.
Он вспомнил: в его прошлой жизни, ещё до перевода в армию, действительно произошла трагедия во время учений на снежном хребте. Это случилось за несколько лет до того, как он сам поступил на службу, поэтому до него доходили лишь отголоски тех событий.
Говорили, в тот поход отправился отряд численностью почти в триста человек. По плану за пять дней они должны были преодолеть хребет и выйти к пограничному заставному лагерю. Однако прошла неделя, а на базе никто так и не появился. Поисковые группы вернулись ни с чем, и лишь тогда в штабе осознали страшное: отряд безнадёжно заблудился в снежном буране.
С тех пор прошло почти десять лет. В те времена учения разительно отличались от нынешних: с одной стороны — несовершенство техники, с другой — недостаток знаний о коварстве высоких гор. В совокупности это и привело к катастрофе.
Цзян Чэн знал лишь, что из трехсот бойцов выжили не больше трети, и почти каждый вернулся с тяжелейшими обморожениями или инвалидностью. Большинству пришлось списаться в запас, а возглавлявший отряд командир полка погиб.
После этой катастрофы учения в заснеженных горах надолго вычеркнули из программ. Лишь годы спустя Цзянь Синцэ лично добился возобновления подбора и подготовки кадров для высокогорья.
Подробности той истории Цзян Чэн узнал намного позже — уже став главным инструктором Особого района Цзянхань. В глазах его поколения подобные потери казались немыслимыми: современное спасательное снаряжение, отработанная методическая база и доскональное понимание опасностей исключали подобный исход.
Но потом он понял: все эти методички и наставления были написаны кровью. Цзянь Синцэ со своей группой раз за разом поднимался на хребет, исследуя каждый метр и по крупицам собирая данные. Без их работы снежные пики так и остались бы непреодолимым смертоносным монстром.
Позже Цзян Чэн и сам неоднократно водил отряды через дикие высокогорные зоны — и ради учений, и ради обновления данных. Сдвигались тектонические плиты, менялся ландшафт, возникали новые угрозы, и он кропотливо дополнял прежние схемы.
В этом читалась преемственность поколений. Если это позволяло снизить риски для бойцов и сохранить хотя бы одну жизнь, любой труд оправдывал себя.
* * *
Цзянь Синцэ не стал вдаваться в детали. Бросив эту оглушительную весть, он как ни в чём не бывало вернулся к еде, оставив Хуан Дахэна и остальных в полном смятении.
Им отчаянно хотелось расспросить его, но перед Цзянь Синцэ они испытывали подсознательную робость. Сомневаясь, они то и дело бросали умоляющие взгляды на Цзян Чэна — мол, Учитель Цзян, спроси ты! Все были уверены: если заговорит Цзян Чэн, инструктор не станет отмахиваться.
Однако Цзян Чэн в этот раз не оправдал их надежд и промолчал.
Расправившись с ужином, Су Наньнань, Хуан Дахэн и Цзянь Суйчжи взяли на себя уборку со стола.
Освободившиеся Цзян Чэн и Цзянь Синцэ поднялись на второй этаж, чтобы привести себя в порядок.
Хотя съёмочная группа слегка преобразила деревянный дом под уютную виллу, по сути своей он оставался общежитием. Душевая представляла собой ряд из четырёх кабинок — совсем не похоже на привычные отдельные ванные комнаты.
Впрочем, ни Цзян Чэна, ни Цзянь Синцэ спартанская обстановка не смутила. Захватив сменную одежду, они бок о бок шагнули в душевой блок.
— Я думал, ты расспросишь меня, — вдруг произнёс Цзянь Синцэ, когда они разошлись по соседним кабинкам.
Цзян Чэн как раз снимал футболку и на мгновение замер.
Ещё за столом, сопоставив даты, он понял: Цзянь Синцэ наверняка сам был участником тех событий. Стоит ли ковырять старую рану?
— Любопытство не поводырь, чтобы лезть в душу, — отозвался Цзян Чэн. — Если Командир Цзянь сам захочет рассказать, я с удовольствием выслушаю.
Цзянь Синцэ повернул голову к перегородке. Высотой она была чуть больше метра восьмидесяти, но благодаря росту ему ничего не стоило взглянуть на Цзян Чэна. Поймав себя на этом движении, он тут же отвёл взгляд.
— Командир Цзянь? — не дождавшись ответа, окликнул его Цзян Чэн.
Цзянь Синцэ откликнулся, открывая кран, и под шум струящейся воды произнёс:
— Это был мой второй год на службе. Меня в порядке исключения включили в состав высокогорной группы. Я думал, предстоит обычный поход, ничем не отличающийся от прошлых. Никто не предполагал, какую цену нам придётся заплатить. Наш отряд возглавлял командир полка. На третий день пути ударил буран. Командир тут же приказал встать лагерем, чтобы дождаться прояснения. Но метель затянулась на двое суток. Наша одежда промокла насквозь — а в тех условиях это уже смертельный приговор.
Голос Цзянь Синцэ смешивался с шумом падающей воды.
Цзян Чэн внимательно слушал, повернув голову в его сторону. Мужчина стоял под душем с закрытыми глазами, мокрые пряди липли к щекам, отчего он казался мягче и уязвимее, чем обычно.
Цзян Чэн сжал губы. Зная развязку этой истории, слышать её от самого Цзянь Синцэ было особенно тяжело.
А тот продолжал:
— Мокрая форма мгновенно высасывала тепло. К концу следующего дня у многих начались симптомы сильного переохлаждения. Мы копали снежные траншеи, пытались укрыться в низинах, чтобы спастись от лютого ветра, но избежать первых жертв не удалось. Один из солдат замёрз намертво. Тогда командир принял решение пробиваться сквозь буран. На пятые сутки шторм слегка утих, но видимость не превышала пятидесяти метров. Снежный покров скрывал глубокие ледниковые трещины. Мы их не видели. Один неверный шаг — и человек проваливался, либо застревая в ледяных тисках, либо улетая на самое дно. Он увлекал за собой связку, и мы просто не успевали их вытащить. А тех, кого удавалось вытянуть, спасти уже не получалось. На дне этих расселин торчали острые ледяные пики или зябли беспросветные пропасти... Оказавшись среди этих трещин, мы поняли, что сбились с пути. Буран увёл нас далеко от запланированного маршрута, а компасы и приборы ориентации вышли из строя от мороза. Техника тогда была не столь надежна, так что приходилось рассчитывать только на собственное чутьё. Циклон охватил весь хребет, температура упала до предельных отметок. Люди валились с ног один за другим. Отряд не мог больше двигаться дальше всей группой. Мы пробыли в снегах шесть дней. Очки разбились, от слепящей белизны резало глаза. Тогда командир отдал мне свои защитные очки и приказал взять тех, кто ещё мог идти, и пробиваться к базе за помощью. Мы шли ещё сутки и одну ночь. На исходе восьмого дня вышли к пограничному посту. Спасатели двинулись по оставленным нами вешкам. Они нашли остатки отряда... Бойцы сгрудились в плотные кольца, старшие закрывали собой молодых. Живыми нашли меньше половины. Когда я подошёл к командиру, он уже потерял зрение и угасал на глазах. Я успел только шепнуть, что помощь пришла. Он повернул голову на мой голос, слабо улыбнулся и испустил последний вдох. Лишь когда его поднимали на носилки, я увидел, что у него были отморожены и сломаны два пальца, а кость на сломанной ноге торчала из порванной штанины... Он не издал ни звука, хотя боль должна была быть нечеловеческой. Думаю, смерть стала для него избавлением.
Цзянь Синцэ говорил ровным, глуховатым голосом. Эта история слишком долго лежала грузом на его сердце, и ему не с кем было ею поделиться. Отцу рассказывать нельзя — у старика подскочит давление. Друзья лишь пожали бы плечами: мол, найдутся другие, заче́м лезть в пекло самому?
Но Цзян Чэн был другим. Цзянь Синцэ чувствовал: этот парень поймёт его без лишних слов, потому что они одной крови.
Цзян Чэн и впрямь понимал, како́во это — остаться в живых, когда другие погибли. На твоих плечах отныне лежит не только собственная жизнь, но и память тех, кто ушёл. Это не просто выигрыш в рулетку, это тяжёлая ноша.
Он догадывался, что Цзянь Синцэ до сих пор просыпается по ночам от кошмаров.
— Ты их не подвёл, — тихо сказал Цзян Чэн, встречаясь с ним взглядом. — Ты сделал куда больше, чем они смели надеяться.
Цзянь Синцэ поглядел на него, и уголки его губ едва заметно тронула тёплая улыбка. В этот момент Цзян Чэн громко чихнул.
Цзянь Синцэ усмехнулся, смыл остатки пены и, обернувшись полотенцем, вышел из кабинки.
— Заканчивай скорее, не хватало ещё простудиться. И обязательно просуши волосы.
Цзян Чэн потёр нос и торопливо кивнул.
Выйдя из душевой, Цзян Чэн увидел Цзянь Синцэ у общего умывальника — тот сушил волосы феном. На нём была простая белая футболка и клетчатые домашние штаны. В таком наряде всегда собранный и суровый инструктор выглядел удивительно мягким и по-домашнему уютным.
Цзян Чэн скосил глаза на собственное отражение: растянутая серая майка-алкоголичка, широченные шорты, резиновые сланцы... Уголок его рта нервно дёрнулся. М-да, контраст разительный. Впрочем, он всё равно собирался выбросить этот старый комплект после сегодняшнего дня.
— Готово? Подойди, просуши волосы, — заметил его Цзянь Синцэ и помахал рукой.
Цзян Чэн взъерошил мокрую шевелюру полотенцем:
— Да ну, фен ещё включать... Сейчас полотенцем обмотаю, само высохнет.
В бытность ежом-новобранцем он вообще не заморачивался: тряхнул головой — и сухой.
Цзянь Синцэ нахмурился:
— Иди сюда, сам задую.
Цзян Чэн поперхнулся смешком и, быстро подобравшись ближе, забрал у него из рук фен:
— Ещё чего! Неудобно же, я сам.
Цзянь Синцэ тихо хмыкнул. Неудобно? Что ж, приятно видеть, что у Цзян Чэна сохранились хотя бы остатки понимания того, что их снимают камеры.
— Учитель Цзян, инструктор! Вы всё? Мы заходим? — Из-за двери высунулся Хуан Дахэн. Увидев Цзян Чэна с феном и стоящего рядом Цзянь Синцэ, скрестившего руки на груди, он уверенно шагнул внутрь с охапкой одежды.
Оценив наряд Цзян Чэна, Дахэн хмыкнул:
— Учитель Цзян, а у вас домашний стиль... весьма непринуждённый! Сразу видно, своих не стесняетесь.
Цзян Чэн почесал затылок, обдав ладонь брызгами, и смущённо улыбнулся:
— Главное — удобно.
— А по-моему, отлично выглядит, — веско поддержал его Цзянь Синцэ.
Цзян Чэн тут же гордо задрал подбородок:
— Вот и я говорю!
— Ну да, ну да, японский минимализм, не иначе, — пожал плечами Хуан Дахэн. — Лишь бы вам нравилось.
Шагнув в душевую кабинку, он со вздохом подумал, сколько лет не мылся в подобных общих душевых со времён студенчества.
Спустя пару минут в умывальную зашёл Цзянь Суйчжи. Увидев своего дядюшку и Цзян Чэна, стоящих плечом к плечу у зеркала, он на мгновение опешил.
От этой картины веяло таким домашним теплом и уютом, что Суйчжи на секунду усомнился, не перепутал ли он дверь и не ворвался ли в их хозяйскую спальню. Он еле удержался, чтобы не выскочить обратно в коридор и не свериться с табличкой. Сдержанно кивнув обоим, он поздоровался.
— Помоетесь — спускайтесь вниз, соберём снаряжение на завтра, — произнёс Цзян Чэн.
— Понял, — отозвался Цзянь Суйчжи.
* * *
Когда Су Наньнань закончила принимать душ, вся команда собралась внизу у пылающего камина.
Съёмочная группа предоставила им внушительный арсенал снаряжения на выбор. На этот раз никаких ограничений по количеству не было — бери хоть всё, лишь бы унёс. Впрочем, именно этот фактор и стал главным сдерживающим условием: штурмовать снежные вершины с неподъёмным баулом на плечах — верная гибель.
Цзянь Синцэ начал подробно расписывать гардероб на завтра: от термобелья до верхних слоёв и запасок. Специальные носки, непромокаемая обувь, а также кошки — металлические шипы, крепящиеся к подошве для сцепления с жестким льдом. Что касается брюк, инструктор велел поверх флисовых штанов обязательно надеть непродуваемые штормовые брюки. Если снег растает на ткани и промочит одежду, переохлаждение наступит мгновенно.
Вдобавок каждый упаковал в гермомешок запасной пуховик и убрал его на дно рюкзака.
Экспедиционные рюкзаки выглядели внушительно — высотой чуть не в полчеловека, но сами по себе оказались удивляюще лёгкими.
Укладывая вещи, Цзян Чэн обратился к остальным:
— Вы тоже подключайтесь! Посмотрите на стеллажи, может, заметите что-то нужное, о чём мы забыли.
Хуан Дахэн и остальные направились к стойкам и вскоре вернулись с охапкой предметов.
Цзянь Синцэ бегло оглядел добычу и одобрительно кивнул:
— Неплохо.
Цзян Чэн подошёл ближе и с улыбкой похвалил:
— Растёте! А я уж боялся, что вы приволочете гору еды и полсотни бутылок воды.
Хуан Дахэн гордо оскалился:
— Учитель Цзян, пора бы уже уважать наш опыт! Мы с вами не первый день в дикой природе. Еду и воду на месте добыть можно, а вот без качественного инструмента далеко не уйдёшь. Да и разборчивее надо быть: разгребем как-нибудь снег, без питья не останемся!
Цзян Чэн рассмеялся и вместе с Цзянь Синцэ принялся отбирать действительно необходимые вещи.
Страховочные системы, ледорубы, трекинговые палки, спасательные термоодеяла, протеиновые батончики, шоколад — всё это шло в дело. Су Наньнань и Цзянь Суйчжи принесли надежные металлические фляги, а вот Хуан Дахэн проявил оригинальность и притащил мягкую питьевую систему с гибкой трубкой — гидратор.
— Раньше организаторы таких штук не предлагали! — авторитетно заявил Дахэн. — Раз выложили новинку, значит, точно пригодится. Я в кино видел: главный герой в пустыне только из такого гидратора и пьёт — трубка прямо у рта, удобно!
Услышав это, Су Наньнань и Цзянь Суйчжи переглянулись и тут же поменяли свои фляги на гидраторы.
Цзян Чэн не выдержал и расхохотался. Зайдя со смеху за спину Цзянь Синцэ, он уткнулся лбом в его плечо:
— Ой, не могу! Ну ты даёшь, Дахэн! Одним махом двоих с панталыку сбил! Люди нормальные фляги взяли, а ты им уши заговорил своим киношным опытом!
Цзянь Суйчжи в ответ лишь промолчал.
Су Наньнань виновато улыбнулась.
Хуан Дахэн похлопал глазами, пытаясь защищаться:
— А что не так-то? В кино же...
— В кино была пустыня! — хохотал Цзян Чэн. — А ты на снежном хребте! Попробуй выставить эту трубку на мороз и глотнуть — она за минуту до кости замерзнет.
Взяв у Дахэна гидратор, Цзян Чэн осмотрел его и добавил:
— Тут ни термочехла нет, ни изоляции на шланге. На улицу выйдешь — и готово, ледяная пробка.
Дахэн мгновенно унёс мягкие гидраторы обратно и схватил с полки первые попавшиеся три металлические фляги.
Цзянь Синцэ перехватил их, проверил и отложил две в сторону: только одна обладала полноценными свойствами термоса.
— Кто бы мог подумать, что даже для воды столько тонкостей... — пробормотал озадаченный Дахэн.
Цзян Чэн тем временем крутил в руках фляжку, отобранную Цзянь Синцэ:
— Надо же, до чего техника дошла! Во флягу вмонтировали маячок SOS. Видишь, как мигает?
Су Наньнань забрала у него яркую оранжевую колбу:
— Надеюсь, эта функция нам не пригодится...
Девушка присмотрелась к стеллажу и взяла приборчик размером со старую «Нокию»:
— А это что? Локатор?
— Выбор правильный, но этот больше подходит для работы на воде, — одобрил её внимательность Цзянь Синцэ. — Нам нужен другой.
Он указал на дальний край стойки, откуда Цзян Чэн уже нес нужный прибор.
— Это спутниковый аварийный маяк — PLB, — пояснил Цзян Чэн. — Держите его при себе, во внутреннем кармане, а не в рюкзаке. В случае опасности активируете кнопку: сигнал уходит на спутник, и спасатели мгновенно высылают группу.
Вместе с маяком Цзян Чэн приволок массивную складную лопату.
Су Наньнань округлила глаза:
— А лопата-то зачем?
— Снежный клад выкапывать, — съязвил Дахэн.
— А вот и не угадал, — улыбнулся Цзян Чэн. — Хотя копать действительно придётся. Лопата необходима при заносах и лавинах.
Цзянь Синцэ кивнул:
— К лопате прилагается лавинный датчик. Перед выходом мы переведём их в режим передачи. Если кого-то накроет снегом, остальные переключат свои датчики в режим поиска, быстро определят местоположение пострадавшего и откопают его.
— Надеяться на спасателей при лавине — последнее дело, — добавил Цзян Чэн. — Пока вертолёт поднимется и долетит, уйдёт слишком много времени. Окно выживания под снегом — считанные минуты. Спасти могут только те, кто рядом.
Он развернул связку тонких металлических секций:
— А это лавинный зонд. В собранном виде — десятиметровый щуп. Лёгкий, компактный, но в критический момент именно он спасает жизнь.
Слушая их, Су Наньнань чувствовала, как первоначальный восторг от вида величественных гор сменяется тревожным холодом.
— Готовься к худшему, и тогда маршрут пройдёт безопасно, — успокоил её Цзян Чэн. — Всё это — лишь страховка, вероятность применить её на деле мала.
Цзянь Синцэ принёс со стеллажа яркий оранжевый тубус:
— И ещё одна важнейшая вещь — штормовой тент. Работает в связке с лопатой.
Это было компактное укрытие из непродуваемой ткани, способное вместить всю группу.
Погода в горах меняется за минуты: только что светило солнце, и вот уже метет слепая пурга. В такой ситуации лопатой выкапывается снежная яма, над которой на трекинговых палках натягивается тент. Внутри сохраняется тепло, предотвращая смертельное переохлаждение.
— И обязательно возьмите шлемы, очки и балаклавы, — добавил Цзян Чэн, демонстрируя снаряжение.
Шлемы защищали от падающих камней и льда, очки — от слепящего ультрафиолета и снежной слепоты, а балаклавы берегли лицо от обморожения.
Цзянь Суйчжи оглядел этот комплект и с унынием спросил:
— Если мы всё это нацепим, нас вообще кто-нибудь узнает?
— Вряд ли, — честно признался Цзян Чэн.
—... Мы вообще-то шоу снимаем.
Цзян Чэн усмехнулся:
— Очки точно наденем, остальное уберём в рюкзаки. Посмотрим, какие задания приготовили организаторы.
Он примерил горнолыжные очки — сидели они стильно. Выбрав точно такие же для Цзянь Синцэ, он вложил их инструктору прямо в ладонь.
Цзянь Суйчжи с тоской проводил взглядом ту самую пару очков, на которую сам положил глаз, но спорить с Цзян Чэном, щедро одарившим его дядюшку, не решился и лишь смиренно вздохнул.