Перед Цзян Чэном и Цзянь Синцэ простирался непроходимый лес: густые ветви сплетались так плотно, что над чащей Долины дикарей образовался исполинский купол, похожий на гигантскую паутину.
— Наверняка многие уже догадались: по воде пройти не получится, поэтому пробираться будем по деревьям, — заговорил Цзян Чэн, спускаясь вместе с Цзянь Синцэ к подтопленному склону.
Они остановились у самой кромки затопивших низину вод.
Цзянь Синцэ ловко вскочил на мощный сук, раскинувшийся неподалеку. Цзян Чэн ничуть не уступил ему: одним рывком подтянул корпус, сгруппировался и в несколько цепких перехватов запрыгнул еще выше — на ветви, возвышавшиеся над водой на несколько метров.
Ветви, толщиной с человеческую руку, а то и вдвое шире, образовывали сплошной переплетенный ярус. Глядя сверху вниз, казалось, будто под ногами раскинулась прочная деревянная сеть, заключающая путепроходцев в свои объятия.
Цзян Чэн и Цзянь Синцэ стрелой мчались по ветвям, периодически меняясь местами и сменяя друг друга во главе. Двигались они настолько ловко и сноровисто, будто вся жизнь их прошла в этих джунглях, а скорость передвижения в разы превосходила унылое бредение по пояс в грязевых потоках.
— В Долине дикарей преобладают буки, липы и гигантские фикусы, — пояснял Цзян Чэн, на ходу оглядывая окрестности. — Густые лианы с годами сплелись с ветвями в единый массив. Многим деревьям тут не один десяток, а то и сотня лет. Главное — обходить сухие, трухлявые сучья, а в остальном эта крона служит отличной лестницей. Здесь полно удобных опор для рук и ног, да и для ночлега место найдется.
Не прошло и получаса, как оставшийся позади склон полностью скрылся за густым зеленым пологом. Чем дальше на восток, тем глубже становилась затопившая лес вода, вынуждая напарников подниматься все выше по ярусам кроны.
— Вряд ли вода быстро уйдет, — заметил Цзян Чэн. — Да и если ливень прекратится, понадобятся минимум сутки, чтобы потоки спали. А уж размокшая, пропитавшаяся влагой почва превратится в непроходимую кашу. Так что сегодня, скорее всего, ночуем на деревьях.
Цзянь Синцэ кивнул и указал рукой вперед:
— Видишь вон ту крону вдалеке? Отличное место для стоянки.
Цзян Чэн проследил за его взглядом. В сотнях метров перед ними возвышался исполинский зеленый купол. Издали казалось, будто его раскидистая тень способна накрыть целое баскетбольное поле.
Зрители в прямом эфире обомлели. С расстояния крона напоминала гигантский раскрытый зонт, а могучие узловатые ветви разлетались во все стороны, точно прочные спицы.
[Офигеть, это всё одно дерево?! Оно реально может вырасти ДО ТАКИХ РАЗМЕРОВ?!]
[Да оно же древнее чудовище! Дерево-дух!]
[Вот теперь я понимаю смысл выражения «один ствол — целый лес»... Пока своими глазами не увидишь, ни за что не поверишь!]
Спустя еще час упорного пути Цзян Чэн и Цзянь Синцэ наконец добрались до гигантского фикуса. Вблизи древнее дерево производило поистине монументальное впечатление: сотни и тысячи воздуховодных корней свисали с ветвей прямиком к земле, укореняясь и превращаясь в новые стволы. Настоящий сплошной лес из одного-единственного гиганта. Взгляд вверх невольно заставлял замереть от благоговейного восторга.
Поблизости они приметили удобную развилку между главным стволом и толстой ветвью, образовывавшую надежный угол. Небольшая расчистка — и готово отличное укрытие.
Обрубая мелкие колючие сучья на выбранной площадке, Цзян Чэн проговорил:
— В этих краях такие деревья называют драконьими фикусами. Название буквальное: мол, в их кроне спокойно может примоститься целая стая драконов, настолько они исполинские.
— Эти свисающие воздушные корни впитывают влагу и питательные вещества прямо из воздуха, — продолжал объяснения Цзян Чэн. — Уходя глубоко в почву, они не только подпитывают древо, но и служат мощными подпорками для несущих ветвей. Так что ночевать здесь совершенно безопасно: эти сучья без труда выдержат вес десятка взрослых мужчин.
Цзянь Синцэ коротко кивнул:
— Несколько лет назад группа туристов в глухих лесах автономного района Гуйси наткнулась на такой же драконий фикус. В его кроне застряли обломки потерпевшего крушение грузового самолета. Судя по модели, это был американский транспортник времен Второй мировой. Древний драконий фикус способен с легкостью удержать на себе целый самолет.
[Это не просто дерево, это какой-то Халк из мира флоры!]
[Мощь невероятная!]
[Ну всё, я спокоен. По крайней мере, Учитель Цзян и наш командир не свалятся во сне с ветки]
[Ахахах, ну ты и язва!]
[Лишь бы ночью снова не вдарил ливень, а то затопит нафиг и эту верхотуру!]
Цзян Чэн, коснувшись взглядом экрана со стримом, невольно поджал губы. Ну что за зрители... Хоть бы раз пожелали чего-нибудь хорошего!
— Наше пристанище располагается достаточно высоко, — пошутил Цзян Чэн. — Если затопит и здесь, спасаться будет просто негде. Это уже не подтопление будет, а настоящий катастрофический паводок.
Сейчас они находились почти в двух метрах над уровнем бурлящей снизу воды. Если бы затопило и эту высоту, глубина паводка превысила бы три метра — тогда оргам реалити-шоу пришлось бы эвакуировать участников вертолетами без всяких просьб.
Напарники немного передохнули. Под густым зеленым куполом кишел сплошной рой гнуса и комарья — назойливый и кровожадный. Цзян Чэн одним хлопком ладони сбивал по три-четыре штуки.
Заметив это, Цзянь Синцэ поднялся:
— Осмотрю окрестности. Побудешь здесь?
Цзян Чэн кивнул. Впрочем, сидеть без дела он не собирался: нарвал свисающих гибких лиан, нарезал длинных облиственных веток и на скорую руку сплел два наплечных дождевика-соломенника. Конструкция вышла топорной, но со своей защитной задачей вполне могла справиться.
Закончив первый дождевик, Цзян Чэн тут же принялся за второй — для Цзянь Синцэ. Чат взрывался комментариями:
[Учитель Цзян — настоящая заботливая женушка!]
[ «В заботливых руках и нить оживает»!]
[Учитель Цзян — мастер на все руки, это факт!]
Цзян Чэн усмехнулся:
— Если честно, от такого ливня, как утром, эти накидки не спасут. Но от мороси или легкого дождя укроют отлично.
— Вообще-то сезон дождей в Долине дикарей наступает позже, — пробормотал Цзян Чэн себе под нос, словно заклиная небеса. — За эти два дня вылилась годовая норма, вряд ли шторм затянется. Правда, после дождя станет еще жарче и душнее, а проголодавшиеся за пару дней хищники вылезут на охоту. Так что нужно держать ухо востро.
[Учитель Цзян: «Берегитесь диких зверей!» Звери: «Берегитесь человека!»]
[Ахахах! Учитель Цзян, не скромничай, ты даже рыбу ябала в ужин превратил! Кто еще тут хищник?!]
[Кажется, Учитель Цзян так намекает, что сам голодает уже двое суток ахаха! Остерегаться надо зверушкам!]
[Вранье! Наш Учитель Цзян никогда не останется голодным! Ночной рыбный пир до сих пор перед глазами!]
Цзян Чэн со смешком покачал головой и вернулся к теме деревьев. Официальное научное название драконьего фикуса — бенгальский фикус. Но по сравнению с самым крупным представителем этого вида в мире, этот экземпляр — просто младенец.
— Говорят, под кроной того дерева-великана некогда укрывалось от зноя целое войско из шести или семи тысяч солдат, — рассказал Цзян Чэн. — И даже сейчас там ежегодно устраивают шумную ярмарку. Вот это действительно настоящий «лес из одного дерева». Местные так и зовут то место — «Единственный Лес». Если представится возможность, обязательно побывайте там, место уникальное.
Закончив рассказ, он встряхнул готовые накидки и развесил их на сучках подсохнуть.
[Обалдеть, Учитель Цзян впервые за всё шоу посоветовал нормальное туристическое место?!]
[Невероятно! На этот раз обошлось без пугающих баек!]
[Я прямо загорелся этой идеей!!]
[Да уж, непривычно даже, ахах!]
Цзян Чэн сделал пару глотков воды из фляги. Главный плюс тропического ливня — неограниченный доступ к питьевой воде. После многочасового дождя вода смыла всю пыль с листьев и стала кристально чистой. Впрочем, Цзян Чэн все равно пропустил её через двойной фильтр из угля и плотной ткани.
Сделав очередной глоток, он заметил неподалеку плывущий по воде предмет, очертаниями похожий на тушку мелкого зверька.
Заинтересовавшись, Цзян Чэн быстро закинул рюкзак на плечи и по висячим лианам соскользнул ближе к воде.
В заводи течение почти замерло, и тушку медленно принесло прямо к нему. Подойдя ближе, Цзян Чэн разглядел, что это небольшой барсук, над которым вился сплошной гудящий рой мух.
Цзян Чэн тут же брезгливо поморщился и выкинул мысль о добыче из головы. Скривившись, он удрученно вернулся на развилку.
[АААА, спасите! Куча зелёных мух-падальщиц! Меня сейчас вырвет!!]
[Какие огромные и жирные мухи... Мурашки по коже, ууу!]
[Дрон ещё и вплотную подлетел! Кажется, мы в эфире разглядели это лучше самого Учителя Цзяна! Спасибо, блин, большое!]
[Оператор дрона, имей совесть, не снимай всякую дрянь!]
[Эх, даже Учитель Цзян не выдержал и сбежал!]
[Хорошо, что этого не видел командир, а то бы...]
Цзян Чэн решил немного заступиться за Цзянь Синцэ:
— Даже командир Цзянь не стал бы такое трогать. Раз уж там столько мух, мясо наверняка сгнило. В такой сырости и жаре туши разлагаются мгновенно, за полдня превращаясь в пищу для падальщиков.
Цзян Чэн поднялся повыше. Никто — ни он, ни зрители — не заметил, как облепленный мухами трупик барсука бесшумно ушел под воду и больше уже не всплывал.
[Ахаха, почему у Учителя Цзяна такой сожалеющий тон?!]
[Учитель Цзян: «Если бы не слабый желудок, я бы и у падальщиков добычу отжал!»]
[Не надо, честно, не надо!!]
Цзян Чэн вернулся на место ни с чем.
Вскоре вернулся Цзянь Синцэ. Его брюки промокли до пояса, с одежды капала вода, оставляя мокрые следы на ветвях. Выглядел он слегка взъерошенным. В руках у него ничего не было — лишь водонепроницаемый рюкзак за спиной. Похоже, разведка тоже не принесла результатов.
Цзян Чэн с удивлением посмотрел на него:
— В воду свалился?
Цзянь Синцэ промолчал.
[Ахахахах, Учитель Цзян, перестань вешать такие эпичные конфузы на командира!]
[Выражение лица командира — это просто высшая степень уныния, ахаха!]
Цзянь Синцэ достал из герметичного кармана рюкзака горсть зеленых плодов размером с виноградину:
— Увидел у воды срубленную течением ятрофу, пришлось спуститься.
Ятрофу легко узнать по бугристому стволу и плодам, напоминающим тунговые орехи.
— Плоды ятрофы содержат много масла и отлично горят, — пояснил Цзянь Синцэ. — Разведем костер, подсушимся, да и гнус перестанет одолевать.
— Давай я истолку их! — тут же предложил помощь Цзян Чэн.
[Вот это удача! В такую сырость найти идеальное разгарочное средство!]
[Ятрофа? Первое, о чем я подумал — это какая-то заразная болезнь, ахаха!]
[Похоже на масличный кокос?]
Цзян Чэн сорвал широкий лист, завернул в него горсть плодов и, взяв толстую суковатую ветку вместо пестика, принялся усердно разминать их.
— На самом деле в джунглях полно масличных деревьев, — рассказывал Цзян Чэн. — В первую очередь это масличные пальмы, а также привычные сосны, пихты и эвкалипты. Главное — уметь их распознавать. А есть совсем удивительные деревья: проделаешь в стволе отверстие, и оттуда сочится густой коричневый сок, вылитый дизель. Лесники часто используют его для светильников.
Пока он говорил, из плодов ятрофы проступило маслянистое вещество, капавшее сквозь лист прямо на подготовленную древесную стружку. Цзян Чэн аккуратно перенес пропитанную маслом стружку к огниву Цзянь Синцэ.
— Это дерево-топливо служит прекрасным экологичным заменителем нефти, — продолжал Цзян Чэн. — Его часто высаживают на пустырях. Ятрофа неприхотлива, быстро растет и устойчива к вредителям.
В армии новобранцев нередко отправляли сажать такие деревья. Цзян Чэн сам в первый год службы провел три месяца на пустырях, откуда вернулся темным как головня — и прошлый загар так до конца и не сошел.
Ятрофа снискала большую популярность: ученые научились получать из её масел технические смазки разной вязкости — настоящий союз науки и природы.
Пока он рассказывал, Цзянь Синцэ быстро вращал деревянный стержень. Искры полетели на пропитанную маслом стружку. Из-за сырости вспыхивавшие огоньки тут же гасли, источая едкий белый дым.
Цзянь Синцэ смахнул каплю пота с носа плечом и спокойно произнес:
— Ничего, сейчас разгорится.
Цзян Чэн кивнул и краем рукава бережно отер пот с лица напарника:
— Осторожно, не капай потом, а то всё насмарку.
Цзянь Синцэ коротко откликнулся.
[Пхаха, Учитель Цзян, ты мог бы молча вытереть!]
[Такой трогательный момент романтичной парочки испортил своей практичностью, эх!]
[Оказывается, он просто переживал за костер, а не за уставшего командира ахаха!]
[Командир — чисто функциональный инструмент, доставили факт!]
[Ахаха, сначала выживание, потом романтика!]
[Командир, поднажми! А то лишишься статуса бойфренда!]
Спустя полчаса упорных трудов Цзянь Синцэ наконец разжег костер. Оба облегченно вздохнули. Сидя по разные стороны от уютного пламени, они почувствовали, как накатывает приятная усталость.
— Невероятно. Развести огонь в такой сырости — задача не для слабонервных, — выдохнул Цзян Чэн, не пожалев похвалы для Цзянь Синцэ. — Хорошо, что ты рядом, а то пришлось бы мерзнуть всю ночь.
Цзянь Синцэ посмотрел на него:
— Гнуса стало меньше?
— Гораздо меньше, — с удовлетворением ответил Цзян Чэн.
В отличие от сурового Цзянь Синцэ, Цзян Чэн любил комфорт. Если позволяли условия и силы, он с удовольствием обустраивал ночлег получше.
Цзянь Синцэ едва заметно улыбнулся:
— Вот и отлично.
Он подтянул рюкзак и из потайного кармашка достал туго свернутый сверток из листьев. В прошлый раз так бережно запаковывались плоды ятрофы, поэтому Цзян Чэн затаил дыхание в предвкушении. Он подался вперед, заглядывая через плечо:
— Улов богатый? Что там еще?
Цзянь Синцэ посмотрел на него со всей серьезностью:
— Еда.
Цзян Чэн удивленно хлопнул ресницами:
— Еда? В таком маленьком кулечке?
Он осекся, догадка молнией прожгла разум, и попытался отстраниться, но Цзянь Синцэ преградил путь.
Цзян Чэн лишился дара речи.
Под пристальным взглядом Цзян Чэна Цзянь Синцэ развернул листок. Внутри копошился ком жирных бело-желтых личинок. Они медленно шевелились, сплетшись в единый клубок.
Цзян Чэн судорожно зажмурился.
— Набрал с той же ятрофы. Не зря в воду лазил, — невозмутимо сообщил Цзянь Синцэ. — Древесные черви чистые. Отрезаешь голову и хвост, выдавливаешь внутренности — и готово.
[ЧЁРТ!!!]
[Червиный банкет от командира! Хоть и заставил себя ждать, но пришел по расписанию!]
[Странное чувство... Словно долгожданный капец наконец настал, и стало даже как-то легче ахаха!]
[По-моему, это еще жестче, чем прошлый раз, когда командир делился гусеницами... Их тут целая куча!]
[Командир разорил целое гнездо!]
[Учитель Цзян в глубочайшем ауте ахахаха!]
[Чувак, с такими угощениями от тебя же парень подальше убежит, ахах!]
Цзян Чэн помолчал пару секунд, а затем со вздохом уставился на Цзянь Синцэ:
— Раз уж у нас есть костер, может, хотя бы поджарим их?
— Можно и поджарить, — согласился Цзянь Синцэ, хотя сам разницы не видел.
Цзян Чэн тут же срезал тонкую веточку, и они в четыре руки принялись чистить личинок: отщипывали головки, выдавливали потроха и насаживали тушки на импровизированные шампуры.
Над огнем раздалось тихое пощелкивание. Личинки на глазах подрумянились, съежились и уменьшились примерно на четверть.
Цзян Чэн снял одну золотистую тушку и отправил Цзянь Синцэ прямо в рот:
— Ну как?
— Пойдет, — Цзянь Синцэ пару раз крутанул челюстями и проглотил. По его невозмутимому виду трудно было понять, правду он говорит или нет.
Цзян Чэн осторожно отправил зажаренную личинку себе в рот. Хрустящая корочка поддалась с тихим треском. Без потрохов и влаги ощущение «взрывающейся» жижи исчезло, так что запеченный вариант и впрямь оказался куда приятнее сырого.
Цзян Чэн удивленно вскинул брови, и они с Цзянь Синцэ мигом уплели всю порцию, подкидывая личинок по очереди.
[Эм... Кажется, это выглядит даже аппетитно?!]
[Они же приготовлены! Чистый белок! Жареный белок всегда пахнет вкусно!]
[Не думал, что поджаренные личинки приобретут такой золотистый цвет... Невольно слюнки текут!]
[Как и следовало ожидать от Учителя Цзяна: зажарит всё что угодно, настоящий шеф-повар!]
[Ахаха, Цзян Чэн такой: «Спасибо, блин, за комплимент!»]
— В чате пишут, что наш ужин выглядит очень даже аппетитно, — с улыбкой сказал Цзян Чэн Цзянь Синцэ.
Цзянь Синцэ иронично приподнял бровь:
— Аппетитно? Поделиться с ними?
[... Не надо, не надо, не надо!]
[Пощадите, Учитель Цзян, не надо взаимного уничтожения!!]
[Учитель Цзян стал злым QAQ!]
Цзян Чэн расплылся в широкой ухмылке и прищурился:
— Если не смаковать на языке, а глотать быстро, вполне терпимо. Никакого специфического мерзкого вкуса.
— Если у еды странный вкус, есть её обычно не стоит. Лучше сразу выплюнуть, — помолчав пару секунд, абсолютно серьезно дал совет Цзянь Синцэ.
— Большой опыт в этом вопросе? — поинтересовался Цзян Чэн.
—... Можно и так сказать.
Цзян Чэн потерял дар речи.
Цзян Чэн даже представить не мог, через какой ад проходят бойцы, отправляясь на задание вместе с Цзянь Синцэ. Неудивительно, что бывалые ветераны при одном упоминании его имени замирали и отводили глаза.
[Пхахахах, какой содержательный и заставляющий задуматься диалог!]
[Командир, советую попридержать язык, а не то лишишься поцелуев Учителя Цзяна!]
[Ахахах, замолчите выше!]
[Зритель с верхнего комментария рискует быть съеденным Учителем Цзяном!]
Ночью снова пошел моросящий дождь. Капли были редкими, и благодаря сооруженному навесу костер продолжал весело потрескивать.
Цзян Чэн и Цзянь Синцэ прижались друг к другу прямо в одежде и погрузились в чуткий сон. Отсветы пламени мягко озаряли их лица.
[И снова дождь, эх...]
[Хорошо хоть навес соорудили, а то простудились бы насквозь...]
[Малая панда вон пещеру нашел, так что все сегодня поспят в тепле!]
[Ребят, у меня одного от этой мутной глубокой воды под ногами мурашки по коже? Насмотрелся ужастиков, теперь паранойя QAQ!]
[+1!!]
[Интересно, к утру вода хоть немного спадет?]
[Завтра уже пятый день, да? Скоро конец недельного испытания!]
[Выдержат они или нет, все восемь участников в моем сердце — настоящие герои!]
[Это точно!]
Ночью в джунглях, помимо мерного шума дождя, все прочие звуки затихли. Напарники впервые за долгое время выспались от души.
Глубокой ночью небосвод неожиданно озарился яркой сигнальной ракетой. Пронзительный свист мгновенно разбудил спящих.
— Последний сдался, — хмуро проговорил Цзян Чэн.
— Выдержать столько — уже подвиг, — отозвался Цзянь Синцэ. Он проверил костер и подкинул пару сухих веток.
Алая вспышка ракеты осветила половину Долины дикарей. Цзян Чэн невольно бросил взгляд вниз, под дерево, и вдруг замер, прищурившись.
Там, на поверхности бурлящей воды, снова показалась тушка барсука. Ее шерсть спуталась и покрылась слизью, словно зверек побывал в чьем-то желудке и его выплюнули обратно. Цзян Чэн узнал его лишь потому, что голова зверька пострадала меньше всего.
— Командир Цзянь, — тихо позвал Цзян Чэн. — Этот барсук... Днем он выглядел совершенно иначе.