Цзян Чэн и Цзянь Синцэ взобрались на гребень снежного склона. Поднявшись на отвесный, изрезанный трещинами скальный уступ, они окинули взглядом окрестности. На востоке, над пиком Яонян, и на севере, над горой Дагунян, клубились тяжелые слоистые тучи, затмевавшие небо до непроглядной темени.
На самом краю горизонта время от времени вспыхивали фиолетово-белые росчерки молний, выхватывая из мрака заснеженные вершины. Несмотря на огромное расстояние, даже отсюда доносился глухой раскатистый гул — похожий на раскаты грома, но всё же иной.
Рассмотреть детали Цзян Чэн не мог: клубящаяся гарь облаков почти полностью поглотила вершину. Он тихо перевёл дыхание и сощурился, пытаясь разглядеть нездоровое, тревожное движение на заснеженном гребне.
Цзянь Синцэ извлёк из кармана бинокль. Цзян Чэн лишь удивлённо приподнял бровь:
— И это захватил?
— Взгляд не везде достанет, — отозвался Синцэ, подстраивая фокус и оценивая оба главных пика. — Модель компактная, весит граммы. Лишней не бывает.
Он вдруг умолк на полуслове.
Цзян Чэн нахмурился:
— Что там?
Цзянь Синцэ быстро перевёл оптику на север, к горе Дагунян, и его лицо помрачнело. Протянув бинокль спутнику, он принялся спешно перепроверять страховочные карабины на их обвязках.
— Взгляни на наветренный склон Яонян, — заговорил он быстро, чеканя слова. — Он обращен к нам боком. На склоне сходят микролавины, снег плывёт.
Цзян Чэн прильнул к окулярам. Наветренная сторона длинного, с виду пологого склона уходила вниз под крутым углом под сорок пять градусов. В верхней трети от наста откалывались массивные снежные глыбы, устремляясь вниз.
— Теперь посмотри на север, на Дагунян, — указал Синцэ. — Условия те же, но склон чист. Это значит лишь одно: пласт на Яонян нестабилен. Если подвижка усилится, мы получим полноценную лавину.
Склоны с крутизной от тридцати до сорока пяти градусов — самая опасная зона. Чжалэсу на протяжении всего маршрута старательно огибал подобные участки, предпочитая скальные гребни. К тому же в этом году в горах Гунлай выпало рекордное количество осадков, и перегруженный наст стал идеальным фитилем для катастрофы.
Цзян Чэн мгновенно понял ход его мыслей, и выражение его лица изменилось:
— Думаешь, если на Яонян сорвётся обвал, он достанет до нас?
Хоть три вершины и отстояли далеко друг от друга, разгул лавины непредсказуем. Прямой удар им вряд ли грозил, но ударная волна, спрессованный фронт снежной пыли и ледяного воздуха вполне способны накрыть их стоянку. Это подобно взрыву: даже на самом краю зоны поражения кинетическая сила огромна. Простой защиты от бурана здесь не хватит. Единственное утешение — склон развернут не строго на них, так что лобового таранного удара удастся избежать.
Цзянь Синцэ коротко кивнул и затянул соединительный карабин:
— Спускаемся. Времени на раскачку нет.
— Понял.
— Иди первым, — добавил Синцэ.
Цзян Чэн кивнул. Страховочная связка не давала свободной слабины: при высоком темпе спуска оба должны были двигаться идеально синхронно. Синцэ опасался, что если Цзян Чэн оступится или отстанет, короткий рывок сдёрнет обоих, поэтому и поставил его ведущим.
Телу Цзян Чэня прежде не доводилось совершать подобные скоростные спуски по пересеченной местности. На прошлых тренировках обстановка не позволяла, да и недавний короткий съезд на пару десятков метров был лишь легкой разминкой по сравнению с нынешним уступом. Окинув беглым взглядом путь к подножию, он наметил траекторию и устремился вниз.
Сперва Цзян Чэн сдерживал порыв, опасаясь, что физические возможности нового тела не совладают с инерцией. Однако преодолев первый участок, он с изумлением почувствовал, как мышечная память прежней жизни всё полнее сливается с нынешним телом. Ограничения исчезали. Вскинув руку, он подал Синцэ сигнал: «Увеличиваю скорость».
Его шаги стали непрерывными и слитными. Поворотом корпуса он то поддавал ходу, то сбрасывал инерцию. Трекинговые палки и ледоруб на таком уклоне бесполезны — всё решали чутье, опыт и мгновенная реакция. Ветер свистел в ушах, а видимость вопреки всему прояснялась: снегопад утихал. Однако Цзян Чэн и не думал сбавлять темп. В горах затишье — дурной знак.
Синцэ шёл след в след. Молодой человек перед ним напоминал юного снежного барса, впервые ступившего на льды: осторожный, сообразительный, прирожденный хозяин гор. Стоило ему освоиться, как движения обрели стремительность и грацию. Синцэ подавил нарастающее изумление. Даже в спецназе существует узкая специализация, и обычные подразделения не готовят бойцов к работе в столь экстремальных условиях. Неужели Цзян Чэн тоже проходил службу в Особом районе Цзянхань? Но почему Синцэ не помнил такого бойца? Кандидата с подобными навыками он просто не мог упустить из виду. Впрочем, время и место для расспросов были не самые подходящие, и Синцэ отложил эти мысли на потом.
* * *
У подножия группа ютилась в двух штормовых палаточных укрытиях. В первом вместе с участниками укрылся один оператор, а весь остальной персонал разместился во втором. Прямой эфир давно прервался из-за непогоды, так что съёмка велась на внутреннюю память камер. Кутаясь в ветрозащитные пледы, съемочная группа грелась в замкнутом пространстве: плотный тент надежно удерживал тепло, и внутри было градусов на двадцать теплее, чем снаружи.
— Кажется, ветер стихает? Всё закончилось? — Су Наньнань, поджав ноги, прислушивалась к гулу за пологом.
— Выгляну проверю, — сказал Чжалэсу.
Цзянь Суйчжи и остальные кивнули.
Протиснувшись наружу, проводник увидел, что метель утихает, а пелена снега рассеивается. Открылся чёткий обзор на противоположный склон, по которому стремительно скользили две яркие куртки.
— Командир Цзянь! — окликнул Чжалэсу.
Суйчжи и двое других тут же высунулись из палатки:
— Что там? Что с ними?
Чжалэсу указал рукой. На фоне исполинских ледников две фигуры на середине склона казались крошечными точками, однако эти точки с бешеной скоростью неслись вниз.
Су Наньнань ахнула:
— Это командир Цзянь и учитель Цзян?! Они... мчатся во весь опор?! Ну и скорость!
Не веря своим глазам, Наньнань затеребила оператора за рукав:
— Брат, снял? Поймал фокус? Дай гляну!
Она приподнялась на цыпочках, припадая к окулярам видоискателя, словно к биноклю. Вспомнив, как сама плелась вверх по склону, делая трехминутные привалы на каждом шагу, она лишь мысленно вздохнула: «Вот уж поистине разница между людьми — размером с Эверест...»
— Наш учитель Цзян, наверное, со скуки умирал, пока тащился с нами в черепашьем темпе... — усмехнулся Хуан Дахэн. Когда буран утих, он заметно расслабился. — Да ладно вам, непогода миновала, зачем так лететь? Безопасность превыше всего.
Чжалэсу бросил на него короткий взгляд, но тревога с его лица не сошла.
Переведя взор с фигурок на склоне к восточному и северному пикам, проводник попытался разглядеть их, но с дна ледникового ущелья виден был лишь цепочечный хребет. Чжалэсу насторожился, а затем и вовсе припал ухом к льду.
Хуан Дахэн озадаченно переглянулся со спутниками:
— Ты чего это?
— Слышите что-нибудь? — спросил Чжалэсу.
Те переглянулись и отрицательно покачали головами.
Чжалэсу поднялся, отряхнул снег с одежды и хмуро замолчал.
— Ты что-то услышал? — уточнил Цзянь Суйчжи.
— Сам не пойму, — качнул головой тот. — Не то гул какой-то, не то показалось. Может, мнительность.
Суйчжи с недоумением прищурился.
— Ой, зябко-то как! — Су Наньнань застряслась и стала притопывать ногами. Пробыв на воздухе от силы пару минут, она уже судорожно выдыхала облачка пара. — Ветер слёг, а мороз только крепчает. Вы что, не мёрзнете? Пошли в палатки, там подождём.
— Ещё как мёрзнем! — тут же подхватил Дахэн. — Я просто за компанию стою, а то ушёл бы один — скажете потом, что не переживаю за командира с Цзян Чэнем.
Суйчжи фыркнул и махнул рукой:
— Заходите, заходите. Стужа и впрямь лютая.
Все четверо скользнули внутрь. Суйчжи оглянулся на проводника:
— А ты?
Чжалэсу достал термометр и всадил его в наст. Столбик упал ещё на три градуса по сравнению с замером пятиминутной давности. Лицо горца перекосилось. Поспешно спрятав прибор, он юркнул в палатку, принеся с собой волну ледяного сквозняка, от которого все ёжились.
— Сколько там? — спросила Наньнань, заметив градусник.
Услышав цифру, она округлила глаза:
— Почему без ветра холоднее, чем в метель?! А я-то думала, чего это меня за минуту насквозь пробрало! Значит, я не капризничаю!
Суйчжи нахмурился:
— Чжалэсу, это нормально?
Горец лишь покачал головой, предпочтя отмолчаться.
Он боялся ошибиться — но ещё больше боялся оказаться правым. Слухи поднимут панику, а если эти городские побегут куда попало, удержать их не удастся, и тогда он подведёт командира Цзяня. Оставалось лишь дождаться спуска разведчиков: они прояснят обстановку на вершинах.
Гора Шангунян была самой низкой и укрощённой из трёх сестёр-вершин. Если не считать подземного туннеля ледника Древнего синего льда, сходы больших лавин здесь считались почти невозможными, из-за чего новички боготворили этот маршрут. Но вот у двух соседних пиков характер был куда коварнее.
Гора Дагунян — величественная и крутая — ежегодно привлекала тысячи альпинистов, желавших покорить её выси, но собирала кровавую дань из десятков, а то и сотен жизней. Гора Яонян уступала ей в абсолютной высоте, но отличалась лютым нравом и опаснейшими крутосклонами от тридцати до сорока пяти градусов. Сходы мелких лавин происходили там по нескольку раз в год, а в самое черное лето снеговой поток преодолел десять километров и накрыл поселок у подножия, погребя поля; тогда чудом обошлось без жертв, пострадал лишь десяток жителей.
Чжалэсу опасался, что разгулявшийся циклон спровоцировал подвижку масс на сопредельных пиках. Его мрачное молчание изводило группу. К счастью, полог палатки разверзся, и внутрь один за другим устремились Цзян Чэн и Цзянь Синцэ.
Сидевший у самого входа Цзянь Суйчжи от неожиданности вздрогнул, но тут же просиял. Он едва не выкрикнул: «Дядя!», но Синцэ опередил его, с ходу приступив к делу:
— Дело дрянь. На главном пике Яонян зреет лавина. Чем дальше протянется её шлейф, тем тяжелее придётся нам. Немедленно проверьте персональные спутниковые маяки! Они при вас? Закреплены под верхней одеждой?
Снежный шквал тревожных вестей ошеломил присутствующих. Все замерли, и лишь Цзян Чэн добавил жёсткости:
— Лавинные лопаты и лавинные датчики! Включили режим передатчика? Проверяйте!
Первым опомнился Хуан Дахэн. Ощупав снаряжение, члены группы один за другим закивали:
— Да, всё на месте! Всё включено, как учили!
— Но при чём тут Яонян?! До неё же десятки километров! — взмолилась Су Наньнань, цепляясь за рукав Цзян Чэня, словно за спасательный круг. — Если там лавина, почему мы не бежим?! Съёмочная группа в курсе?!
Цзян Чэн успокаивающе похлопал её по ладони:
— Мы связались с режиссером и согласовали план. Не паникуй. Дыши ровнее, а то спровоцируешь горную болезнь.
«Какая болезнь, мы же почти в долине!» — мельком подумала Наньнань, но всё же послушно сделала глубокий вдох.
Цзян Чэн продолжал спокойно и чётко:
— До Яонян тринадцать километров. Эпицентр далеко, но ударный фронт и гигантское снежное облако накроют огромную территорию. Если сойдёт мощный пласт, нас может захлестнуть периферийным завалом. Наша задача — сменить позицию, сместившись с предполагаемой оси движения массы, закрепиться и встретить удар.
Не теряя времени, он велел всем немедленно покинуть укрытие.
Съёмочная группа уже обустраивала запасную позицию неподалёку. Ещё перед входом в палатку Цзянь Синцэ и Цзян Чэн обговорили с режиссерами план действий: если обвал произойдет, то в ближайшие полчаса. Скорость несущейся лавины достигает сотни метров в секунду. Лишь по мере накопления критической массы и столкновения с деревьями и скалами этот вал начинает терять инерцию.
На такой скорости тринадцать километров — ничто. Даже на внедорожниках по глубокому насту не уйти от ударной волны. Выбор был один: занять укрытие на фланге и готовиться к обороне.
— Вторичная волна накроет большую площадь, но по разрушительной силе она не сравнится с основным обвалом. Шанс оказаться заживо погребёнными минимален, — чеканил Цзянь Синцэ, пока группа переходила на новый рубеж. — Если повезёт, ощущение будет как на водном аттракционе «Рафтинг».
Цзянь Суйчжи мысленно хмыкнул: его дядя отродясь не бывал в парках развлечений. То, что тот называл «аттракционом», на деле наверняка являлось смертельной армейской полосой препятствий.
Будто прочитав мысли племянника, Синцэ смерил его строгим взглядом и продолжил:
— Вас обрушит сильный ударный порыв. Прижмитесь к земле. Защищайте голову. Согните руки перед лицом, создавая воздушный карман у носа и рта: если накроет снегом, это сохранит вам кислород для дыхания.
Хуан Дахэн и остальные беспрекословно легли на брюхо. В этот раз штабной тент подготовили куда тщательнее: на снег постелили теплоизолирующие маты и термоодеяла, а углы конструкции закрепили штормовыми колышками, оставив лишь пару вентиляционных продухов. Съёмочная группа с режиссером Лю укрылась по соседству, закрепив машины растяжками.
Изначально режиссер хотел поместить артистов в автомобили, считая металлический кузов более надёжным. Но Синцэ и Цзян Чэн категорически воспротивились: при лавине снег запечатывает дверные проёмы намертво, а барический удар легко переворачивает тяжёлую технику, превращая салон в ловушку. Напротив, лежащий на земле человек имеет меньшее парусное сопротивление, а взявшись за вбитые анкеры, надежно удерживается на месте.
Люди замерли, затаив дыхание в ожидании неизбежного. Мучительная пауза неизвестности давила на психику.
— Кто бы мог подумать, что я буду вот так вылёживать лавину... — не выдержал Хуан Дахэн.
— И не говори... — отозвалась Су Наньнань. — А вдруг ложная тревога? Почему ничего не происходит?
Цзян Чэн взглянул на Синцэ:
— Прошло немало времени... Может, оползень на Яонян рассосался? Или шторм ушёл?
Чжалэсу покачал головой:
— Отец говорил: если в горах после бурана резко стихает ветер, очищается небо и падает градус — жди беды. Это самое опасное затишье.
Наньнань судорожно сжала маяк у себя на груди. Синцэ ещё раз обошёл всех, проверяя положение тел и застежки. Цзян Чэн остался лежать, как вдруг уловил грудью еле заметный импульс.
Резко поднявшись, он сдвинул термомат, скинул перчатку и прижал обнажённую ладонь прямо к голому насту. Замер. Через секунду сомнения рассеялись: это была микровибрация. Кожа на ладони мгновенно побагровела от лютого холода. Цзян Чэн отдёрнул руку и с шипением затер её, но Синцэ уже подхватил его кисть, согревая в своей ладони.
Цзян Чэн даже не обратил внимания на этот жест, выдохнув:
— Командир! Идёт!
Чжалэсу припал ухом к снегу. Из глубины пород долетел низкий, глухой гул. Началось!
— Всем приготовиться! — рявкнул Синцэ. Прижав Цзян Чэня к земле и накрыв его своим телом, он прошептал ему на ухо: — Держись!
Спустя секунды рокот обрушился на ущелье. Это звучало так, словно тысячи конных лавин ринулись в бой или в небе раскололись миллионы громовых разрядов. Готовая к испытанию группа побледнела. Земля под ними забилась в лихорадке, а сорвавшийся вихрь туго надул полотно тента, заставив его бешено оглушительно хлопать.
Перед великим гневом стихии человек беспомощен. Если бы в этот миг над пиком Яонян парил дрон, видеокамера запечатлела бы, как с высоты в четыре тысячи восемьсот метров срывается ослепительно-белый вал. Смяв вековые деревья и своротив скальные блоки, оползень ещё на середине пути вздыбил пятиэтажную стену спрессованного снега. Ревнув, эта лавина рухнула к подножию и разливной волной хлынула по плато прямо к горе Шангунян. Лишь миновав отмель Древнего дракона, дикий бег массы стал угасать.
Но гигантское облако снежной взвеси и воздушный таран ударили по стоянке, точно молот. Плотный шквал подхватил незакреплённые вещи и унес их на десятки метров. Су Наньнань вскрикнула: давящая сила была такова, что оставайся она на ногах — её бы неминуемо швырнуло в пропасть.
Прошло всего пару минут, показавшихся вечностью, и стихия угомонилась. Синцэ и Цзян Чэн мгновенно поднялись. Убедившись, что все целы, Синцэ поручил Цзян Чэню присмотреть за группой, а сам отправился к куполу съёмочной группы.
Палатка выстояла, хоть пылевой снег и просочился внутрь, образовав сугробы. Рука Хуан Дахэня оказалась погребена по самое плечо: во время удара он мертвой хваткой держался за анкер. Цзян Чэн помог ему откопаться и поднял остальных:
— Всё позади. Вставайте. Раненые есть?
Чжалэсу отряхнулся. В его жизни это была уже вторая лавина, и обе, к счастью, задели его лишь по касательной.
Выбравшись наружу, проводник обомлел: ландшафт изменился до неузнаваемости. Наст вздыбился барханами и ледяными грядами. Следом вылезли остальные. Дахэн застыл с открытым ртом: весь ландшафт долины будто перечертили заново.
И пока они ошеломленно взирали на творение стихии, из завалов донёсся зычный голос Цзянь Синцэ:
— Сюда! Лопаты живо!