Поэтому на следующее же утро, едва врачи сняли последние капельницы, оба крепких мужчины без зазрения совести прошмыгнули мимо дежурного поста. Они выбрались на улицу, закупились на уличных лотках всевозможными горячими завтраками и вернулись в отделение только после того, как досыта наелись прямо у походной лавки торгового ряда.
Возвращаясь в свою палату, Цзян Чэн заметил приоткрытую дверь соседнего бокса. Внутри дежурный врач проводил обход и менял повязки. Сдавленный, полный боли стон пациента тут же привлёк внимание Цзян Чэна.
Он невольно приостановился и заглянул внутрь: в кровати корчился Пэй Юн.
Цзян Чэн слегка задел локтем Цзянь Синцэ:
— Глянь-ка.
Цзянь Синцэ прищурился. Врач как раз обрабатывал раны Пэй Юна. Огромные участки кожи на его теле были расчёсаны до мяса из-за аллергического зуда, а сам он, стиснув зубы, упрямо продержался в джунглях ещё три дня, превратив собственные раны в настоящий праздник для муравьёв и ядовитых мошек.
Когда эвакуационный вертолёт только забрал Пэй Юна, медики обомлели — у всех до одного мурашки пошли по коже от увиденного.
Края каждой кровавой ссадины облепили муравьи. Более того, в плоть впилась целая россыпь клещей: их раздувшиеся от выпитой крови брюшки стали практически прозрачными и налились рубиновым глянцем.
Паразиты, которые обычно не превышали и четверти ногтя на мизинце, разбухли настолько, что самые крупные выросли размером с большой палец.
Выдёргивать их вничью было категорически нельзя: если крошечные зазубренные лапки отторгнутся и останутся в ране, они с током крови могут дойти до внутренних органов, а это смертельно опасно. Приходилось либо ждать профессиональной хирургической обработки, либо заливать вредителей спиртом, чтобы те хмелели и отпадали сами. Даже выжигание калёным железом здесь помогало далеко не всегда — слишком уж въедливая тварь.
Позже, когда врач принялся расспрашивать Пэй Юна, какими целебными травами тот притирал раны в лесу, выяснилось: в состав снадобья входил сладковатый сок. Именно он и привлёк целые полчища муравьёв, слетевшихся на пиршество.
Пэй Юн пробыл в больнице уже трое суток. Каждый день ему заново вычищали раны на разных участках тела — пытка адская.
Цзян Чэн уже собирался увести Цзянь Синцэ, не в силах смотреть на эти мучения, как вдруг в палате поднялся переполох. Вопли Пэй Юна взмыли на несколько тонов выше, обретая истеричные ноты. Дежурный врач тревожно крикнул двум молодым медсёстрам, призывая их удержать бившегося в конвульсиях пациента.
Девушки бросились к койке, но удерживать взрослого мужчину им было не под силу: Пэй Юн сильным толчком отбросил одну из них прямо на медицинскую тележку, та с грохотом полетела на пол.
Пэй Юн дико хрипел и выкрикивал что-то бессвязное — похоже, он совсем перестал понимать, где находится, и не осознавал, что давно пребывает в безопасности, под наблюдением врачей.
Заметив это, Цзян Чэн и Цзянь Синцэ синхронно рванулись в палату.
Увидев двух мужчин в обычной одежде, врач принялся торопливо распропрашивать:
— Вы родственники Пэй Юна?! На помощь, скорее!
— Вроде того, — отозвался Цзян Чэн. — Чем подсобить?
Доктору было не до выяснения степеней родства — в боксе царил абсолютный хаос. Услышав утвердительный ответ, он впопыхах крикнул:
— Зафиксируйте его! Мне нужно вколоть седативное!
Цзян Чэн и Цзянь Синцэ сработали без лишних слов. Пэй Юн брыкался с невероятной силой — сказывалось владение навыками самообороны и приёмами захвата, из-за чего испуганный персонал и не мог с ним сладить.
Врач уже испугался, как бы добровольные помощники не пострадали, и хотел было остановить их, но в следующую секунду оба мгновенно сменили захват. Изящная комбинация приёмов обезоруживания — и вот уже мечущийся Пэй Юн зафиксирован с заведёнными за спину руками. Цзянь Синцэ и Цзян Чэн сработали безупречно, не задев ни единого повреждённого участка на его теле.
— Так сойдёт? — спокойно спросил Цзянь Синцэ, глядя на доктора.
Пэй Юн полностью лишился возможности сопротивляться. Ошеломлённый врач опомнился, подскочил и ловко ввёл препарат.
Успокоительное подействовало буквально за десяток секунд. Едва Пэй Юн погрузился в глубокий сон, Цзян Чэн и Цзянь Синцэ разжали пальцы.
— Что с ним такое? — нахмурился Цзянь Синцэ.
Доктор вздохнул:
— На самом деле ещё при поступлении мы заметили у него симптомы тяжёлого истерического психоза. Вполне вероятно, он и до шоу сидел на сильных препаратах. А пережитый стресс обострил заболевание. Он то приходит в себя, то снова проваливается в бредовое состояние. Мы пока не выявили триггер, провоцирующий эти вспышки.
Врач покачал головой:
— Сейчас мы просто меняли повязки, он вёл себя спокойно. И вдруг за какую-то долю секунды ему снова показалось, что он в Долине дикарей. Отсюда и вспышка буйства. Нам нужно срочно сделать томографию мозга. Пройдите со мной в кабинет, обсудим дальнейшую терапию.
Цзян Чэн запнулся. В кабинет?
Он виновато улыбнулся:
— Э-э... Простите, доктор, но мы с ним просто соперники по проекту, а вовсе не родня.
Врач застыл, переводя взгляд с одного на другого:
— А почему вы тогда в обычной одежде? Разве вы не из этого отделения?
— Выходили в сад подышать воздухом, теперь вот возвращаемся, — с невозмутимым видом отрезал Цзянь Синцэ. Он подхватил Цзян Чэна за локоть и шагнул к выходу: — Нам пора в свою палату.
Доктор так и остался стоять в полном недоумении, а через секунду до него дошло, что он только что разгласил врачебную тайну совершенно посторонним людям. Лицо эскулапа приняло землистый оттенок.
* * *
Вернувшись к себе, Цзян Чэн и Цзянь Синцэ быстро переоделись в больничные пижамы.
— Кто бы мог подумать, что Пэй Юн перенёс такой удар... — понизив голос, проговорил Цзян Чэн. — Что же за чертовщина приключилась с ним в Долине дикарей?
— Судя по словам врача, гибельная долина оказалась лишь детонатором, — отозвался Цзянь Синцэ. — Пэй Юн изначально глушил симптомы таблетками, но скрыл это от организаторов, лишь бы попасть на проект. Если разборки и начнутся, вся вина полностью ляжет на него самого.
Цзян Чэн молча кивнул.
С таким душевным расстройством Пэй Юну категорически запрещалось участвовать в экстремальном реалити-шоу. Наверняка его лечащий врач давал прямые предписания, но тот пренебрёг всеми предупреждениями, наплевал на собственное здоровье — и вот результат. Жалко его, конечно, но и сочувствовать тут, по сути, нечему.
Если человек сам себя не бережёт, то с какой стати другие должны нести за него ответственность?
Вскоре в двери палаты постучали, и на пороге показался ещё один знакомый визитёр.
— А я смотрю — вроде вы в палату к Пэй Юну заходили! Дай, думаю, проверю — точно вы! — Гость в больничной пижаме, весело улыбаясь, одной рукой удерживал капельницу на высокой стойке на колёсиках и задорно кивнул.
Цзян Чэн с удивлением узнал его:
— Сяо Сюнмао?
— Надо же, Учитель Цзян меня помнит! — искренне обрадовался парень, подкатывая стойку ближе. — Поздравляю с победой на шоу!
— Спасибо, — улыбнулся Цзян Чэн и окинул его взглядом: — Ты-то как сам?
— Продержаться до самого финала и вылететь последним — считаю, тоже вполне достойный результат! — легкомысленно отозвался Сяо Сюнмао. — Сам дурак, на самом деле: торопился укрыться от дождя, залез в какую-то пещеру, а там меня ядовитый паук цапнул. Пришлось сигнальную ракету пускать.
Цзян Чэн сочувственно вздохнул — экая досада! Кабы не эта глупая случайность, Сяо Сюнмао вполне мог бы дойти до побережья в последний день.
Впрочем, сам парень ничуть не расстраивался:
— Зато после этого стрима у меня прибавилась почти сотня тысяч подписчиков! Я в колоссальном плюсе!
Цзян Чэн усмехнулся:
— Как тебя в соцсетях найти? Давай подпишусь.
— О-о, вот это класс! Учитель Цзян, давайте взаимно! Я там под ником «Малая панда не ест бамбук». Счастье-то какое, урвал кусочек славы от самого мэтра!
Цзян Чэн достал телефон и зашёл в Вэйбо. Сяо Сюнмао в основном стримил на A-Station, но и аккаунт в Вэйбо вёл активно — там даже стояла галочка верификации блогера-экстремала.
Цзян Чэн перешёл на его страничку и вдруг замер.
— Тебя зовут Лу Юэцзинь?
— Ага, это моё настоящее имя. Учитель Цзян, зовите как удобнее! — отозвался тот.
Цзян Чэн нажал кнопку подписки, и статус тут же сменился на «Взаимные фолловеры».
Имя Лу Юэцзинь запечатлелось у него в памяти не просто так: в своей прошлой жизни Цзян Чэн помнил, что среди участников сборной Китая на Международном турнире по выживанию был парень по имени Лу Юэцзинь. Из всей команды он продержался дольше всех, пусть его результат и уступал иностранным ветеранам.
Цзян Чэн мысленно сложил пазл: похоже, в той жизни Лу Юэцзинь точно так же дошёл до финала шоу и получил путевку на международные соревнования.
Сяо Сюнмао пробыл в палате недолго. Тяжёлый, давящий взгляд Цзянь Синцэ, не сводившего с него глаз, становился просто невыносимым — казалось, будто парень провинился в чём-то ужасном. В конце концов Лу Юэцзинь не выдержал и под предлогом замены капельницы поспешно отбыл.
Цзян Чэн взглянул на пакет с физраствором, в котором оставалось ещё с добрую половину лекарства, и только хмыкнул, не став разоблачать незамысловатую ложь.
— Ты к нему проявляешь какой-то особый интерес? — спросил Цзянь Синцэ, едва за парнем закрылась дверь.
Цзян Чэн прикусил язык. Не рассказывать же командиру, что не явись они на проект, этот улыбчивый парень стал бы победителем и отправился бы защищать честь страны?
Он взглянул на Цзянь Синцэ, и уголки его губ поползли вверх:
— Ты что, ревнуешь?
Цзянь Синцэ:
«...»
Цзян Чэн не ожидал, что его шутка попадет точно в цель. Он с искренним изумлением уставился на мужчину и расплылся в улыбке:
— Наш строгий командир Цзянь, оказывается, тот ещё ревнивец?
Ушки Цзянь Синцэ вспыхнули густым румянцем. Сохраняя каменное выражение лица, он молча забрался на кровать и отвернулся.
Цзян Чэн, едва сдерживая смех, подобрался ближе, собираясь утешить сурового воина:
— Ну да, Сяо Сюнмао моложе тебя, улыбается чаще, болтает без замолка...
Цзянь Синцэ:
«...»
Он что, специально решил подлить масла в огонь?!
—...но мне-то нужен только ты, — задорно закончил Цзян Чэн. — Даже когда ты превращаешься в надутого ревнивца, ты всё равно безумно милый.
Он подался вперёд, ловя выражение лица мужчины. Губы Цзянь Синцэ дернулись в подневольной улыбке, но тот тут же снова сжал их в суровую ниточку, делая вид, будто его неприступную крепость никакими ласками не взяти.
«Ну и ребёнок», — умильнулся про себя Цзян Чэн.
И только он набрался терпения, чтобы продолжить свои соблазнительные маневры, как дверь палаты бесцеремонно распахнулась. На пороге возник У Юн:
— Учитель Цзян, вы как? Я только с самолёта... Оу. Вы заняты. Э-э, вы продолжайте, продолжайте, кхм!
Дверь мгновенно захлопнулась обратно. Цзян Чэн даже сообразить ничего не успел.
Впрочем, не прошло и трёх секунд, как створка снова приоткрылась, и У Юн, воровато оглянувшись, проскользнул внутрь.
Он вылупился на парочку с абсолютным изумлением на лице:
— Это же больничная палата! Вы совсем страх потеряли?! Посреди бела дня!
—... Мы ничего не делали, — у Цзян Чэна дёрнулся глаз.
— Очень на это надеюсь! — У Юн глубоко и тяжело вздохнул. — Я понимаю, мужики молодые, горячие... Но имейте же совесть! Один — публичная персона, второй — заслуженный ветеран в отставке! Держите себя в руках, о репутации подумайте!
Цзян Чэн:
«...»
Цзянь Синцэ:
«...»
Выходит, если кое-кто просто решил немного покапризничать, выманивая поцелуй, им уже и пообниматься не полагается?