На следующий день Цзян Чэн очнулся от мутного, вязкого сна. Едва разомкнув веки, он упёрся взглядом в ослепительно белую потолочную плитку. Откуда-то со стороны доносился бубнёж телевизора — передавали свежий свод новостей о ЧП на горном ультрамарафоне.
— Очнулись?! — над самым ухом радостно выдохнул чей-то голос.
Цзян Чэн слегка поморщился. В ту же секунду чьи-то заботливые руки осторожно приподняли его за плечи и подоткнули под спину мягкую подушку.
Только тут он разглядел Да Шэна.
Цзян Чэн попытался вымолвить хоть слово, но тело отозвалось такой глухой, разрывающей болью, будто по нему прокатился многотонный грузовик. С губ сорвался тихий судорожный вздох.
Да Шэн как раз наливал воду. Услышав этот звук, он тут же запричитал:
— Болит? А вы вспомните, сколько народу вчера на себе вытащили!
Поднеся к его губам стакан с тёплой водой, ассистент добавил:
— Выпейте немного, Учитель Цзян.
— Спасибо, — просипел Цзян Чэн.
Сделав пару глотков, он услышал:
— Инструктор Цзянь ушёл за завтраком, скоро должен вернуться. А дядя Цзян с тётей Фан приезжали поздно ночью, когда вы уже спали. Инструктор Цзянь только-только отправил их в отель отдохнуть.
Цзян Чэн кивнул и перевёл взгляд на подвешенный к стене телевизор. На местном канале экстренный выпуск о ЧП уже сменился обычной сеткой вещания.
— Что там слышно? — спросил он у Да Шэна. — Скольких ещё не нашли?
— Да вроде бы всех! — охотно отозвался тот. — Вертолёты и спасатели до пяти утра кого-то привозили. Говорят, отыскали каждого до единого. Правда, несколько человек сейчас в реанимации, в тяжёлом состоянии, а остальные более-менее держатся, под наблюдением врачей.
Цзян Чэн от неожиданности вскинулся:
— Всех нашли?!
— Мамочки, Учитель Цзян, аккуратнее! Игла же! — перепугался Да Шэн и ринулся к его капельнице.
Естественно, от резкого движения игла выскочила из вены, и лекарство каплями потекло по тыльной стороне ладони. Да Шэн заметался и вжал кнопку вызова медсестры.
Цзян Чэн только сейчас почувствовал леденящий холодок на коже.
— Боже мой, шеф, пожалейте мои нервы... — Да Шэн прижал к проколу бумажную салфетку.
— Я и не заметил, что капельница ещё стоит... — Цзян Чэн неопределённо почесал кончик носа. Голова спросонья всё ещё была тяжёлой. — И долго мне ещё капаться? Да я вроде в норме...
Договорить он не успел: в палату один за другим вошли медсестра и Цзянь Синцэ. Цзян Чэн осёкся и, виновато поджав губы, сжался на кровати.
Медсестра, глянув на его окровавленную ладонь, всплеснула руками:
— Ну надо же! Как это вас так уразмыслило?
— Зазевался, — виновато улыбнулся Цзян Чэн. — Дёрнулся неудачно...
— На этой руке вену вздуло, придётся перекалывать в правую, — вздохнула медсестра, подкатывая столик с медикаментами к другой стороне койки.
Цзян Чэн послушно вытянул правую руку. Вспыхнула короткая боль — игла вошла с первого раза.
— Всё, сидите спокойно и больше не дёргайтесь, — строго наказала медсестра.
Цзян Чэн с Да Шэном хором покорно закивали.
Цзянь Синцэ бросил на Цзян Чэна взгляд, полный безболезненного укора, откинул прикроватный столик-поднос и расставил контейнеры с едой.
— Как тебя уразмыслило иглу сдёрнуть? Как себя чувствуешь?
— Да нормально всё, просто не сообразил, что к системе приключён, — ответил Цзян Чэн. Затем подался чуть вперёд, внимательно вглядываясь в лицо Командира Цзяня: — Да Шэн говорит, всех спасённых отыскали?
Цзянь Синцэ посмотрел на него. Глаза юноши лучились надеждой и тихим сдержанным изумлением.
— Да, — тепло улыбнулся Цзянь Синцэ. — Всех до единого. Несколько человек в реанимации, а группа почти из десяти участников сгрудилась в одном месте, согревая друг друга, — они отделались относительно легко. Сейчас тоже под наблюдением.
— Вот и замечательно! — Цзян Чэн с облегчением откинулся на подушки. Огромный тяжёлый камень, давивший на грудь всю ночь, наконец скатился прочь. — Настоящее чудо...
— Так это благодаря Инструктору Цзяню... — ляпнул было Да Шэн.
— Прежде чем укладываться, позавтракай, — перебил его Цзянь Синцэ, мягко приподняв Цзян Чэна за плечо и сунув ему в руки ложку.
Цзян Чэн хитро прищурился:
— Мне бы умыться сначала да зубы почистить. Принесёшь воды?
— Ишь какой чистюля, — раздобрелся Да Шэн. — В тайге по несколько дней не мылись, и ничего, аппетит не пропадал! Давайте я сбегаю, Инструктор Цзянь.
— При любых условиях нужно соблюдать гигиену, — назидательно отрезал Цзян Чэн.
Цзянь Синцэ усмехнулся: это было так в его духе.
— Всё в порядке, я сам принесу тёплой воды.
— Ага, а в больничном киоске на первом этаже тазики продаются! — крикнул вслед заботливый ассистент.
Проводив Цзянь Синцэ взглядом, Цзян Чэн резко сменил тон и повернулся к Да Шэну:
— Куда Командир Цзянь уходил этой ночью?
Да Шэн опешил от неожиданности:
— Учитель Цзянь... вы откуда знаете?!
— На нём другая одежда. Похожая по фасону и цвету, но свежая, — спокойно пояснил Цзян Чэн. — В обычной обстановке он бы не стал менять вещи. К тому же видно, что он не просто глаз не сомкнул: за ухом ссадина, а рукава застёгнуты наглухо, словно он что-то прячет. Так что ты хотел сказать до того, как он тебя перебил?
Да Шэн аж рот открыл от такой наблюдательности.
— Инструктор Цзянь... когда увидел, что ваше состояние стабилизировалось, снова улетел со спасателями искать остальных. Кабы не он, сомневаюсь, что они бы успели до рассвета.
Цзян Чэн поджал губы. Он так и думал.
— А... так вы специально про воду завели разговор, чтобы его выпроводить?! — допёр наконец ассистент.
Цзян Чэн лишь сдержанно усмехнулся.
— Когда он вернулся? Он ранен?
— Около пяти утра, с последней партией пострадавших. Вроде ходил в приёмный покой обрабатывать царапины, но ничего серьёзного.
— Ладно, — кивнул Цзян Чэн. — Только ему ни слова. Сделай вид, будто я ничего не спрашивал. Раз он не хочет меня расстраивать, сыграем по его правилам.
Да Шэн недоуменно почесал затылок: эти двое устраивали какие-то сложные любовные многоходовки, но спорить не стал:
— Понял, молчу.
Вскоре вернулся Цзянь Синцэ. Цзян Чэн с милой улыбкой умылся и почистил зубы — правда, действуя одной рукой, из-за чего процесс выглядел довольно комично. Да Шэн только качал головой: лицо его босса было застраховано агентством на миллионы, а тот обращался с ним так бесцеремонно!
К полудню в палату ввалился У Юн. Вчера ночью он уже прибегал, но Цзян Чэн спал. Менеджеру пришлось улаживать дела с прессой, организаторами и семьёй Цзян, и поспать ему удалось от силы пару часов.
Он стоял на пороге — нескобленый, с тёмной щетиной и тяжёлыми синяками под глазами.
— Ну и вид у тебя, — поддел его Цзян Чэн. — Выглядишь хуже меня.
— Чья бы корова мычала! — фыркнул У Юн, пододвигая стул к койке. — Как сам-то?
— Да нормально...
— Ой, молчи, всё равно правды не скажешь, — отмахнулся менеджер. — Слышал уже, что всех отыскали?
— Ага.
— Тебе да Да Шэну спасибо. Кабы вы не настояли на эвакуации третьего чекпоинта, спасательная операция превратилась бы в ад.
— Вы с Да Шэном отлично сработали, — похвалил Цзян Чэн.
— Хватит нас хвалить, себя похвали! — рассмеялся У Юн. — Главное — все живы. Пронесло...
Они с Да Шэном принялись в красках расписывать буйство стихии — как ураган ломал палатки и смывал дороги. Цзян Чэн с улыбкой слушал их эмоциональный дуэт, а потом поднял глаза и заметил в дверном проёме Фан Цзунъюй и Цзян Кая.
У матери были заплаканные глаза, но она стояла тихо, не решаясь войти.
— Мама, папа? Вы давно тут? Почему не проходите?
Фан Цзунъюй смахнула слезу и заставила себя улыбнуться:
— Да вот, только подошли...
Цзян Чэн понимал: она слышала весь их разговор.
— Проходите, садитесь. Врач сказал, через пару дней меня уже выпишут.
У Юн и Да Шэн поспешно уступили места.
Фан Цзунъюй села на край кровати, долго и пристально разглядывая сына:
— Кожа совсем обветшала... Надо будет тебе маску увлажняющую сделать.
Цзян Чэн опешил. Он ждал слёз, укоров, прочувствованных речей о безопасности, а мать заговорила о такой мелочи.
— Хорошо, спасибо, мамуль, — мягко улыбнулся он.
Фан Цзунъюй погладила его по лбу:
— Я знаю... Будь на твоём месте твой отец, он поступил бы точно так же. Я не имею права тебя удерживать, да и не смогла бы спокойно смотреть, как люди гибнут. Я рада, что их кто-то спас... Хотя, как мать, до последнего молилась, чтобы этим спасителем был кто-то другой.
Она запнулась, качнула головой и гордо подняла взгляд:
— Но я не права. Пусть мне и хотелось бы, чтобы мой сын был самым обычным человеком, я бесконечно горжусь тем, что ты — герой. Ты переписал чужие судьбы и предотвратил трагедию. Я всегда буду гордиться тобой.
Её ладонь излучала родное тепло. Цзян Чэн не нашёл слов, лишь сжал её пальцы.
Цзян Кай ободряюще сжал плечо сына:
— Я тоже, сын.
— Мы проведали тех ребят, — добавила Фан Цзунъюй. — С ними всё будет хорошо. А тебе нужно отдыхать. А-Чи только что прилетел в Паньцзян, Цзинь встретила его. Пусть лучше вечером придут.
Цзян Чэн кивнул. Он знал, что брат уехал по делам, и не ждал его так быстро. Снова встрече суждено было состояться в больничных стенах.
Вечером в палату ввалился Цзян Чи.
— Опять больница! — с порога всплеснул руками младший брат. — До нашего знакомства я таскал тебя по врачам, после — снова то и дело дежурю у койки! У тебя что за карма такая? За что тебя так любят люди в белых халатах?
— Это профессиональное, — ухмыльнулся Цзян Чэн. — Вроде твоей грыжи от сидения в офисе.
— Нет у меня никакой грыжи! — огрызнулся Цзян Чи, разглядывая ссадину на переносице брата. — Эх, такое лицо испортил...
— Я не лицом на жизнь зарабатываю, — хмыкнул Цзян Чэн.
— А чем же?
— Карманными деньгами от родителей.
Цзян Чи онемел:
— Тебе ещё и карманные деньги дают?! А мне почему не дают?! Сестра, тебе дают?!
— С кем ты себя сравниваешь? — отвесила ему шутливый подзатыльник Цзян Цзинь.
— Ты свои карманные деньги первые восемнадцать лет выгребал, — напомнил Цзян Чэн.
— Ну... тоже верно, — стушевался Цзян Чи, но тут же оправился: — Да если даже родители урежут содержание, у тебя есть я! Я тебя прокормлю!
— Обойдётся без тебя, — вмешалась Цзян Цзинь. — Одного дивидендного дохода от «Циань» А-Чэну хватит до конца дней. Так что становись в очередь за мной.
— Вот видите, с голоду не помру, — засмеялся Цзян Чэн.
Брат с сестрой ушли только после строгих внушений медсестры.
Цзянь Синцэ, ушедший по звонку ещё во время ужина, вернулся лишь к десяти вечера.
— О чём читаешь? — спросил он, снимая пиджак и по привычке собираясь закатать рукава, но вовремя осёкся и опустил их обратно.
— Да вот, про инцидент на марафоне, — Цзян Чэн показал экран телефона. — Всех ста восьмидесяти шести участников нашли. Организаторы берут все расходы на себя и выплачивают компенсации. Но в сети спорят, имела ли право организация включать эту «дикую зону» в трассу.
— Меня как раз по этому поводу и вызывали, — пояснил Цзянь Синцэ, садясь рядом. — Собрали экспертную комиссию — спасателей, ранеров, организаторов. Оценивали безопасность маршрута.
— И к чему пришли?
— Голосование было анонимным, вердикт вынесут позже, — Цзянь Синцэ забрал у него телефон. — Хватит перед сном в экран пялиться. Пойти подогреть тебе молока?
— Ага... только...
— Погорячее, я помню, — с улыбкой перебил его Инструктор Цзянь.
Выпив горячего молока и дождавшись, пока Цзянь Синцэ выйдет из душа, Цзян Чэн уже сладко дремал.
Командир Цзянь осторожно лёг рядом. Стоило ему опуститься на матрас, как Цзян Чэн во сне привычно повернулся к нему, уткнулся носом в яремную впадинку на плече и перекинул ногу через его бедро.
Каждое движение было доведено до полного автоматизма.
В первые дни их совместной жизни они спали подчёркнуто строго, вытянувшись по струнке, как и подобает военным. Но за неполный месяц тело само научилось искать родное тепло.
Цзянь Синцэ мягко улыбнулся, обнял юношу и прижался губами к его макушке:
— Спокойной ночи.