Заведение для ужина выбирал Цзянь Синцэ. Ресторанчик барбекю прятался в одном из тихих переулков прямо в центре города — шумная, бурлящая толпой улица оставалась у самого входа, а внутри царила умиротворённая тишина, лишь изредка нарушаемая шагами редких прохожих.
Внутри было чисто и довольно просторно, но стояло всего восемь столиков. Их разделяли высокие ширмы, а расстояние между ними гарантировало, что чужой разговор не долетит до соседей. Отличное место для тех, кто ценит уединение.
Хотя Цзян Чэн со спутником пришли в самый разгар ужина, зал пустовал.
— Напоминает закрытый семейный ресторанчик, — заметил Цзян Чэн, когда они заняли свои места.
— Вроде того, — ответил Цзянь Синцэ. — Хозяин — мой друг детства. Открыл заведение исключительно ради собственного удовольствия.
Цзян Чэн с интересом кивнул. Он не ожидал, что командир приведёт его к своему близкому другу.
Пока они ждали, когда официант принесёт раскалённые угли, Цзянь Синцэ продолжил:
— Он помешан на кулинарии, а к мясу у него особый трепет. Поставщиков выбирает дотошно. Ты как раз хотел жареного мяса, вот я и решил заглянуть к нему. Самого ноги до этого сюда не доходили.
Едва он закончил фразу, к ним подошёл высокий, довольно стройный мужчина. Ещё издали он окликнул их с широкой улыбкой:
— Сколько лет, сколько зим! Наконец-то я заманил тебя к себе. Ну и ну, выбить твой визит — та ещё задача!
— Я просто на открытие не попал, служба была, — поднявшись, с теплотой в глазах ответил Цзянь Синцэ. Затем он повернулся к спутнику: — Это мой друг детства и по совместительству владелец — Хун Аньсинь. А это Цзян Чэн.
— Здравствуйте, — поздоровался Цзян Чэн и протянул руку.
Хун Аньсинь взамен обычного пожатия неожиданно потянул его на себя и сгрёб в крепкие объятия:
— Привет-привет! Чтобы наш Тунцзы кого-то куда-то привёл — да ещё такого симпатичного приятеля — это же праздник какой-то! Я тебя знаю, смотрел ваше шоу. У тебя невезуха прямо под стать его упрямой карме.
Цзян Чэн от такой бесхитростной бесцеремонности на мгновение опешил, а потом не удержался от смешка:
— Под стать его карме?
«Ну спасибо за комплимент», — мысленно хмыкнул он.
Цзянь Синцэ смерил приятеля строгим взглядом, но тот ни капли не испугался. Отпустив Цзян Чэна, Аньсинь с довольной ухмылкой пояснил:
— С самого детства так! Народ на пикнике ягоды собирает — его обязательно змеи да мошкара облепят. Все на пляже замки строят — он выкопает краба и получит клешней по пальцу. Скажи, нормальное это везение?
Цзян Чэн прыснул, не в силах сдержаться. Кто бы мог подумать, что прямо с порога ему выдадут эксклюзивный компромат на командира Цзянь!
— И с такой-то удачей полез в армию, — Аньсинь бросил на Цзянь Синцэ быстрый взгляд и вскинул бровь. — Слава богу, хоть целым и невредимым оттуда вернулся.
За лёгкой подначкой отчётливо слышалась настоящая, искренняя забота. Цзян Чэн взглянул на Синцэ, подумав, что иметь такого друга — настоящее счастье.
— Две истории из далекого детства, а пересказываешь их всю жизнь, — хмыкнул Синцэ. — Что у тебя сегодня в меню?
— Уже велел на кухне собрать всё лучшее. Сидите и ждите, всё равно в нормальной еде ничего не соображаешь, — отмахнулся хозяин.
Цзян Чэн лишь молча улыбался, наблюдая за их словесной перепалкой.
— А младший-то у нас скромный, — шутливо заметил Хун Аньсинь, обращаясь к Цзян Чэну, который пока большей частью отмалчивался.
— Это ты слишком шумно треплешь языком, — отрезал Синцэ и пояснил спутнику: — Не обращай внимания, он ко всем липнет без разбору.
— Вовсе нет, всё в порядке, — тут же отозвался Цзян Чэн.
Он-то как раз считал, что выгадал редкий куш — услышать детские тайны командира из первых уст! Поэтому он повернулся к хозяину с самой обаятельной улыбкой и завёл непринуждённую беседу, надеясь выудить ещё пару сочных подробностей прямо на глазах у «виновника».
— Кстати, а почему вы зовёте командира «Тунцзы»? — как бы между прочим поинтересовался Цзян Чэн.
Аньсинь на мгновение замер:
— Дай сообразить... Привык уже так звать, а вот с чего началось — с ходу и не вспомню.
Цзянь Синцэ уже пожалел, что привёл Цзян Чэна именно сюда. Ужин, задумывавшийся как спокойный вечер вдвоём, из-за назойливого друга превратился в шумный тройник.
Заметив, что Аньсинь замешкался с ответом, Синцэ тут же решил избавиться от помехи:
— Раз не помнишь, иди поторопи кухню. Столько времени прошло, а на столе ни одной тарелки. Сервис у тебя никудышный.
Аньсинь прекрасно понял манёвр и сочно закатил глаза:
— Высокая кухня не терпит суеты! Это тебе не армейская столовка, где главное — набить брюхо по секундомеру.
Цзян Чэн снова не сдержал смеха. Этот парень — вылитый комик, сменивший профессию!
— У нашего младшего отличный смех, — хмыкнул Аньсинь, но Синцэ уже без всяких церемоний выставил его прочь.
Стоило приятелю скрыться, как Цзян Чэн атаковал самого Цзянь Синцэ:
— И всё-таки, почему «Тунцзы»? В честь «товарища»? Созвучие какое-то?
— Без понятия. Просто глупое прозвище, приставшее с детства. Я не обращал внимания, — с абсолютно невозмутимым видом отозвался Синцэ.
В этот момент официант внёс поднос со свежим мясом. Разговор сам собой утих: на раскалённую решётку жаровни легли первые ломтики. Пронзительно зашипел сок, и мраморная говядина мгновенно отозвалась сливочно-мясным ароматом, от которого слюнки подкатили к горлу.
Цзян Чэн тут же забыл про прозвище — всё его внимание переключилось на еду.
Каждая подача сопровождалась скрупулёзно подобранными закусками, соусами и напитками. Для каждого нового сорта мяса приносили особые дополнения, оттеняющие вкус.
Цзян Чэн впервые пробовал столь изысканную подачу барбекю. Несмотря на утончённость, сохранялся тот самый истинный, чистый восторг от сочного мяса. Сочетания вкусов были безупречны.
— Ну как? Достойно? — ближе к концу ужина снова возник Хун Аньсинь. Глянув на горку пустых тарелок, он расплылся в довольной ухмылке.
Цзян Чэн искренне кивнул:
— Потрясающе вкусно.
— Заходи чаще, старший брат всегда прибережёт для тебя лучший столик, — прищурился Аньсинь.
— Какой ещё брат? Не набивайся в родню, — фыркнул Синцэ.
— Всяко лучше тебя! Ты вон насколько старше своих младших в семье, они тебе в племянники метят, а ты из себя дядьку строишь, — закатил глаза Аньсинь. — О, Цзян Чэн! Я вспомнил ответ на твой вопрос!
Цзян Чэн промокнул губы салфеткой. Сытный ужин усыпил бдительность, и он едва не забыл, о чём спрашивал. Лишь спустя пару секунд до него дошло.
— И почему же? — сгорал от любопытства он.
Цзянь Синцэ впервые за вечер слегка напрягся и прокашлялся, пытаясь перебить:
— Мы закончили. Счёт.
— Я сам, я обещал угостить! — Цзян Чэн быстро поднялся, обогнав Синцэ, и увлёк Хун Аньсиня за собой к стойке. — Пойдёмте, рассчитаемся.
И уже тихонько добавил:
— И вы мне всё шепнёте по дороге.
Синцэ молча сжал губы. Он слышал каждое слово.
Аньсинь едва сдерживал смех. Подойдя к кассе, он наклонился к уху Цзян Чэна и прошептал:
— Да он в детстве, когда учился писать своё имя, вместо иероглифа «Цзянь» целый год писал «Тун»! Едва отучили потом.
— А учитель что, ничего не замечал? — Цзян Чэн еле удерживал рвущийся хохот. Подобный ляп — и у педантичного командира Цзянь!
— Да все знали, что он Цзянь! Учитель думал, парень просто пишет как курица лапой, вот черточки и сливаются, — приглушённо хохотнул Аньсинь.
Кому вообще пришло бы в голову, что наследник семьи Цзянь делает ошибки в собственной фамилии?
Чистейший, первосортный компромат!
Цзян Чэн расплылся в счастливой улыбке. Думая о таком забавном секрете, он даже не посмотрел на сумму в чеке при оплате картой и довольный вернулся к столику.
Едва глянув на сияющие глаза Цзян Чэна, Синцэ понял: Аньсинь сдал его со всеми потрохами. Потрепав переносицу, он со вздохом улыбнулся:
— Настолько весело?
Цзян Чэн с улыбкой кивнул:
— Просто командир Цзянь вдруг стал... куда ближе к простым смертным.
— А до этого я на облаке летал? — вскинул бровь Синцэ.
— Для меня — вроде того.
За ужином Цзян Чэн пригубил немало алкоголя. Хотя подавали и лёгкие напитки, это тело не отличалось высокой стойкостью к хмелю: щёки быстро залил румянец, а язык развязался.
Он чуть сощурился и негромко произнёс:
— Когда персонаж из легенд опускается на землю и встаёт прямо перед тобой... Сколько ни трогай, всё равно не верится, что он настоящий.
Синцэ протянул руку и лёгким касанием тронул горячую щёку Цзян Чэна. Тот действительно немного захмелел.
— Это ты обо мне? — с мягкой иронией спросил Синцэ.
Цзян Чэн тихо угукнул и отстранился, уводя лицо от ладони.
Синцэ знал, что в войсках о нём ходило немало баек. Старослужащие от нечего делать любили травить их новичкам, густо приправляя выдумками. Но он и не подозревал, что Цзян Чэн принял эти рассказы так близко к сердцу.
— Легенды останутся легендами, сколько их ни слушай. А я здесь, перед тобой. Неужто до сих пор не веришь? — Синцэ слегка сжал пальцами его щёку, искренне не понимая, как живой человек может уступать призраку из молвы.
Щёка Цзян Чэна смешно сжалась. Он удивлённо моргнул, но Синцэ уже отпустил его.
— Почаще смотри на меня и поменьше слушай чужие байки. Спроси напрямую — я расскажу куда точнее любого рассказчика, — произнёс Синцэ и с улыбкой добавил: — О том, конечно, о чём можно рассказывать.
Цзян Чэн восторженно оживился.
— Идёт! Ловлю на слове, командир! — Он мгновенно забыл о недавних мимолётных ласках и воодушевленно предложил: — Может, рванём ещё куда-нибудь, посидим?
Синцэ с пародийным сомнением оглядел его животик:
— В тебя ещё что-то влезает?
— Тогда просто выпьем по бокалу, — мгновенно перестроился тот.
— Лучше не стоит. Твой менеджер и так изведётся, — с улыбкой качнул головой Синцэ. — Да и в публичных местах светиться ни к чему. В другой раз я сам приеду с хорошим напитком к тебе.
Цзян Чэн слегка расстроился — хотелось ковать железо, пока горячо, но перечить не стал.
— Я отвезу тебя, — сообщил Синцэ, садясь в машину. — Сколько сняли за ужин?
Цзян Чэн уже устраивался на пассажирском сиденье. Разблокировав экран телефона, он взглянул на уведомление банка и застыл:
— Э-э... один юань.
Синцэ качнул головой:
— Подарок от заведения.
— Неловко как-то... Переведёшь ему нормальную сумму? — смутился Цзян Чэн. При оплате он даже не посмотрел на терминал, чтобы не расстраиваться из-за ценника, а вышло вот так.
— Забудь. В следующий раз приведёшь к нему знакомых, сделаешь рекламу — он не останется в убытке, — Синцэ завёл двигатель.
— Это разное, — вздохнул Цзян Чэн. — Ладно, в следующий раз отдам с процентами.
— Как знаешь.
Цзян Чэн откинулся на спинку кресла, погладил сытый животик и блаженно вздохнул:
— Ох... После такого ужина у меня даже пресс разгладился.
У Синцэ губы едва заметно дёрнулись. «Пресс», надо же.
— Вы надо мной смеётесь! — мгновенно засек его улыбку Цзян Чэн.
— Впервые слышу, чтобы кубики пресса разглаживались от переедания, — с наигранной серьёзностью откликнулся Синцэ.
— Ну знаете... В следующий раз в зале покажу, нечего сомневаться!
— Договорились, — вскинул бровь Синцэ.
— У меня и бицепсы есть, и спина! — бубнил Цзян Чэн. — И линии... как их... акулий рельеф!
— Аполлонов пояс, — поправил Синцэ.
Цзян Чэн прикоснулся к горящей от хмеля щеке:
— Оговорился.
В глазах Синцэ блеснула тёплая искринка.
— Так объелся, что даже домой сразу возвращаться не хочется... — лениво прищурившись, Цзян Чэн разглядывал мелькающие за окном знакомые улицы.
— Можем прогуляться. Или сходить в кино? — предложил Синцэ. Это было пределом его скромных познаний в области развлечений.
Цзян Чэн тихо рассмеялся:
— Ну это уже совсем как настоящее свидание.
Синцэ повёл бровью:
— А разве у нас...
Он не успел договорить — в кармане Цзян Чэна оглушительно зазвонил телефон.
— Ой, виноват, я сейчас, — виновато глянул на него Цзян Чэн и вытащил трубку.