Городок был невелик. От отеля «Май», где остановился Ми Юэ, до единственного в округе рыбного ресторана можно было дойти неспешным шагом всего за четверть часа. Заведение носило весьма пафосное название — «Дихао» — и располагалось на самой оживленной улице городка.
Фасад ресторана тоже поражал размахом: по обе стороны от массивных дверей выстроились две шеренги встречающих — сплошь молодые девушки в одинаковых красных ципао. Стоило кому-то войти или выйти, как они синхронно кланялись, нараспев выкрикивая: «Добро пожаловать!» или «Ждём вас снова!».
Ми Юэ про себя отметил, что заведение изо всех сил пытается пустить пыль в глаза. Впрочем, для захолустья это было обычным делом: чем больше напускного пафоса, тем провинциальнее и безвкуснее выглядит результат.
И вот теперь эти разодетые хостес преградили ему путь у самого входа.
— Директор Ван сейчас занят с гостями, — в дежурной улыбке девушки промелькнуло сдержанное любопытство пополам с оценкой. — Пожалуйста, господин Ми, подождите здесь.
Ми Юэ лишь понимающе кивнул.
«Решил с порога показать, кто здесь хозяин?»
К подобному приёму он был готов ещё до приезда.
Сезон Цинмин только миновал, и по утрам и вечерам воздух всё ещё оставался прохладным. Спустившись к подножию каменных ступеней, Ми Юэ с невозмутимым видом погрузился в собственные мысли. Гости входили и выходили из ресторана, не вызывая у него ни малейшего интереса, а вот прохожие, напротив, то и дело украдкой оглядывались на него.
На Ми Юэ была светлая футболка, свободные брюки и кеды — обычный наряд студента. Однако высокий рост, широкие плечи и длинные ноги выдавали породу. Бейсболка скрывала большую часть лица, но даже сквозь эту тень проступала юношеская стать и благородство черт.
Волосы у него отросли длинновато: он небрежно заправил их за уши, а несколько прядей свободно спадали на плечи. Впрочем, при такой привлекательности лёгкая небрежность вовсе не казалась неопрятностью — скорее придавала облику искренность и раскованность, свойственные молодости.
Девушки у дверей тем временем украдкой переглядывались, шепотком гадая, кто этот незнакомец и чем он заслужил столь явную немилость начальства.
Круглолицая хостес, стоявшая ближе всех, как раз подавала знаки подруге напротив, когда Ми Юэ негромко спросил:
— Хозяина этого заведения зовут Ван Сяоху, верно?
Обернувшись на голос, девушка на мгновение замерла.
Из-за козырька бейсболки и того, что юноша стоял у подножия лестницы, опустив голову, разглядеть его лицо было невозможно. Но сейчас он поднял взгляд. Яркий свет из холла, пробиваясь сквозь стеклянные двери, озарил его черты, и у стоявших на крыльце девушек перехватило дыхание — словно взметнулся театральный занавес, открывая зрителям главное действующее лицо.
Казалось, всё сияние вечера отразилось в его чистых, прозрачных, будто осенняя вода, глазах.
Тёплый свет скрадывал мягкость линий, подчеркивая безупречную лепку лица и придавая выражению лёгкую отрешённую строгость. Он напоминал изящное каменное изваяние среди сумерек — притягательное, но веющее прохладой резного мрамора.
Ошеломляющая красота юноши заставила девушек смутиться. К счастью для них, неловкую паузу прервало появление спасителя.
Из холла торопливо вышел молодой официант. Распахнув дверь, он вежливо обратился к гостю:
— Прошу прощения, вы господин Ми? Директор Ван просит вас пройти внутрь.
Персонал уже был наслышан о том, что юношу у входа собираются проучить. Однако всем прекрасно известно: когда ссорятся господа, у слуг трещат чубы, так что официант вовсе не горел желанием наживать себе врагов. Он держался подчеркнуто предупредительно и, заметив приближение Ми Юэ, услужливо распахнул перед ним дверь.
Проходя мимо, Ми Юэ слегка улыбнулся и произнёс:
— Спасибо.
Парнишка-официант от одного этого мимолетного взгляда вспыхнул до самых ушей. Посчитав, что пялиться на гостя в упор неприлично, он смущенно опустил глаза и пошел чуть впереди, указывая дорогу.
Однако скользнув взглядом вниз, официант внезапно заметил, как на запястье Ми Юэ что-то шевельнулось.
Парень испуганно моргнул и пригляделся. Левая рука гостя небрежно покоилась в кармане брюк, а на открытом запястье виднелись самые обыкновенные спортивные часы с темным циферблатом — ничего лишнего.
Решив, что от пережитого волнения у него просто зарябило в глазах, официант облегченно выдохнул.
Доведя спутника до отдельного кабинета, он дважды негромко постучал. Услышав изнутри короткое «Войдите», официант толкнул дверь и жестом пригласил Ми Юэ пройти.
Тот слегка склонил голову и вновь поблагодарил:
— Спасибо.
Створка приоткрылась нешироко, но и беглого взгляда хватило, чтобы охватить огромный круглый стол, за которым с комфортом разместился десяток разномастных гостей.
В комнате царило оживление шумного банкета с непрерывным звоном бокалов.
Однако стоило двери распахнуться, как все взгляды синхронно устремились на вошедшего — настороженные, оценивающие, насмешливые. Гомон в кабинете мгновенно стих, сменившись абсолютной тишиной.
При виде этой сцены в голове у официанта вспыхнуло лишь одно сравнение: настоящая ловушка под видом пышного пира. Не смея больше заглядывать внутрь, он дождался, пока гость переступит порог, бесшумно прикрыл за ним дверь и остался чинно дежурить в коридоре.
Дверь за спиной Ми Юэ беззвучно захлопнулась.
Ми Юэ поднял голову и скользнул взглядом по собравшимся, задержавшись на пожилой даме, сидевшей ближе всех. Пожалуй, среди присутствующих она была самой старшей; одета изысканно, а на руках сжимала упитанного щенка корги.
Малыш-корги был ещё совсем молодым и, несмотря на пухлые бока, казался в объятиях хозяйки плюшевой игрушкой. Внезапное появление незнакомца пробудило в нем любопытство: щенок повел носом в сторону Ми Юэ, тревожно тявкнул и робко вжался в грудь пожилой женщины.
Взгляд Ми Юэ опустился на мохнатую мордочку:
— Подскажи, пожалуйста, кто из них директор Ван Сяоху?
Поскольку вопрос был адресован собаке, никто из присутствующих отвечать не стал. К тому же намерения Вана были ясны каждому, и дураков наживать себе неприятности за чужой счет здесь не нашлось.
Вот только собакам неведомы хитросплетения человеческих интриг.
Корги шевельнул ушами, тихонько заскулил и, будто нарочно, повернул голову в сторону человека во главе стола, бросив туда выразительный взгляд.
Со стороны казалось, будто человек и пёс ведут вполне осмысленный диалог.
— Значит, он? — кивнул Ми Юэ. — Спасибо.
С совершенно невозмутимым видом поблагодарив четвероногого собеседника, он выпрямился и перевёл взгляд на мужчину на почётном месте:
— Директор Ван, рад встрече.
Мужчине во главе стола было около тридцати: смуглая кожа, густые, слегка всклокоченные брови и узкие, прищуренные глаза, в которых сквозила неприкрытая свирепость. Померившись с Ми Юэ взглядами, он усмехнулся с едкой иронией:
— А у тётушки собака, оказывается, та ещё сплетница.
Пожилая дама, поймав его косой взгляд, заметно помрачнела и сухо отрезала:
— Дурное воспитание, уж не обессудьте, директор Ван.
Ми Юэ едва заметно улыбнулся.
«Похоже, за этим столом собрались далеко не одни лишь его единомышленники».
Красота юноши была столь ослепительна, что от его улыбки словно таял лед и распускались весенние цветы.
Пожилая дама невольно залюбовалась им. Видя, как свободно и с каким достоинством держится молодой человек под перекрёстными, полными скрытых умыслов взглядами целой комнаты, она прониклась к нему искренней симпатией и не удержалась от замечания:
— Пришел — значит, гость. Пусть принесут ещё один стул, негоже вести беседу стоя.
Лицо Ван Сяоху потемнело.
Ми Юэ снова мягко улыбнулся, и в его взгляде мелькнуло тепло:
— Все присутствующие старше меня, так что мне вполне приличествует постоять. Благодарю вас, госпожа Цинь.
Та опешила:
— Ты знаешь, как меня зовут?
Ми Юэ указал на корги у неё на руках:
— Ваш Кебао подсказал.
Не только госпожа Цинь, но и сам Ван Сяоху помрачнел ещё сильнее, в его взгляде промелькнула настороженность.
Едва переступив порог, юноша безошибочно назвал фамилию женщины и даже кличку её питомца. Причём выбрал именно госпожу Цинь — единственную, кто был явно не в восторге от происходящего.
Не собака же в самом деле ему на ухо нашептала!
Ван Сяоху понял: этот парень не просто смазлив, у него ещё и котелок варит как надо. Похоже, перед визитом он тщательно собрал сведения обо всех участниках встречи.
От этой мысли подготовленная демонстрация силы показалась Вану мелкой и глупой.
Откинувшись на спинку стула, Ван Сяоху отбросил показную важность, явив истинную бандитскую натуру:
— Раз так, перейдем сразу к делу. Где вещь?
Ми Юэ мысленно усмехнулся: сообразительностью этот «директор» явно не отличался. Подобные угрозы куда разумнее высказывать с глазу на глаз, а устраивать столь помпезное сборище — лишь расписываться в собственной слабости и страхе.
— Какая вещь? — невозмутимо переспросил юноша.
Ван Сяоху осклабился:
— Та самая, которую ты увёз с собой.
— Я ещё не успел ступить в городок Циншуй, а директор Ван уже всё разведал. Да ещё и в курсе того, что у меня при себе, — Ми Юэ тонко улыбнулся. — Похоже, связями вы не обделены.
Ван Сяоху промолчал, самодовольно ухмыльнувшись.
Он прекрасно понимал скрытый упрёк: юноша намекал на то, как глубоко запущены его щупальца в дела исследователей. Но какая разница?
Ми Юэ отдавал себе отчёт, что имени предателя от Вана всё равно не добиться. Впрочем, для него это не было такой уж бедой. Настроение у него оставалось превосходным, и, качнув головой в знак отказа, он даже не скрывал усмешки:
— Даже если эта вещь действительно существует, вам она не достанется.
Ван Сяоху будто пропустил его слова мимо ушей:
— Не говори потом, что я пользуюсь положением и давлю на сопляка. Оформим как обычную сделку. Называй цену.
Ми Юэ приподнял бровь:
— Заломлю миллиард — заплатите?
Ван Сяоху раскатисто расхохотался:
— Запрашивай хоть до небес, а сбивай до земли… Даю двадцать тысяч.
— Какая жалость, — Ми Юэ непринуждённо стоял, засунув руки в карманы и ни в грош не ставя с десяток хищных взглядов, устремлённых на него со всех сторон. — Сделка не состоится.
Ван Сяоху продолжал небрежно скалиться:
— Состоится или нет — решать не тебе.
Раз уж он собрал такую толпу, то пересудов о травле слабых явно не боялся.
Выражения лиц гостей за столом разнились: часть из них была готова без оглядки плясать под дудку Вана, но нашлись и те, кто явился лишь из вежливости или вынужденно.
Как, например, госпожа Цинь.
Женщина решительно поднялась с места и с ледяным лицом произнесла:
— Собралась орава взрослых мужиков травить мальчишку с дороги… Прошу прощения, но на старости лет мне такая слава ни к чему. Пусть моя седая голова гроша ломаного не стоит, но о детях с внуками подумать надо — им ещё людям в глаза смотреть.
Стоило ей сделать шаг, как следом поднялось ещё несколько человек, наперебой выдумывая благовидные предлоги: кому-то срочно требовалось принять лекарство, кому-то — помочь ребенку с уроками.
Ми Юэ наблюдал за этим с холодным спокойствием, в душе испытывая благодарность к пожилой даме. Когда госпожа Цинь поравнялась с ним, он вежливо придержал её под локоть.
Однако в тот миг, когда его рука коснулась ткани, щенок на руках у женщины внезапно залился отчаянным лаем. Малыш мелко дрожал всем телом, словно почуял смертельную опасность.
Смутившись, госпожа Цинь погладила питомца по голове, сдержанно кивнула юноше и вышла за дверь. Гости, поддержавшие её демарш, поспешили следом, не оборачиваясь.
Дверь снова с глухим стуком закрылась.
Ван Сяоху откинулся назад, кривя губы в зловещей усмешке:
— Скатертью дорога этим трусливым флюгерам. Теперь хоть можно говорить начистоту. Фамилия Ми, верно? Последний ученик Линь Циньшаня?
Ми Юэ промолчал, лишь спокойно и бесстрастно глядя на него.
— У старика планка задрана до небес, и раз уж он взял тебя в личные ученики, дураком ты быть не можешь. Оглядись вокруг, оцени расклад… — Ван Сяоху посмотрел на него со снисходительной жалостью, словно на слабоумного, и заговорил с притворным сочувствием: — Парень, обстоятельства против тебя. Оставь вещь и проваливай на все четыре стороны. Старик Линь тебя не осудит.
«Вот и обнажился кинжал на дне свитка, — подумал Ми Юэ. — Ещё минуту назад разглагольствовал о честной торговле, а на деле задумал банальный грабёж средь бела дня».
С раннего детства Ми Юэ рос в горах, и даже учеба в городе мало прибавила ему житейского опыта — светской жизни он почти не видел. Стоя посреди кабинета, он с искренним изумлением наблюдал, как стоило уйти лишним свидетелям, с оставшихся мгновенно слетели остатки человеческого приличия.
Глаза этих людей зажглись хищным волчьим блеском. Не пойми они сразу, что реликвии при нём нет, наверняка набросились бы прямо здесь и вывернули карманы.
Ми Юэ почувствовал глухое разочарование; вести дальнейшие разговоры не имело смысла. Но перед спуском с горы наставник строго-настрого наказал ему: сначала соблюсти приличия, и лишь затем пускать в ход силу.
Подавив раздражение, он обратился к Вану:
— Учитель просил передать: столько лет мы живём бок о бок — гора и город под ней, — считай, соседи, что ближе иной родни. Однако закон превыше всего, и черту переступать не стоит.
Слова Линь Циньшаня звучали куда мягче и душевнее, но Ми Юэ рассудил, что перед свиньями бисер метать не стоит, и пересказал суть предельно сухо.
Разумеется, в ответ за столом грянул дружный хохот. Сидевший подле главаря коренастый мужик презрительно сплюнул: «Книжный червь, мать его…»
Ван Сяоху и вовсе покатывался со смеху:
— Ну старик даёт! Седой до бровей, а туда же — в шуты записался…
Ми Юэ медленно окинул взглядом каждого из присутствующих. Сомнений не осталось: среди оставшегося десятка не было случайных или принужденных.
Сплошь отборная шваль.
На их лоснящихся лицах играли глумливые ухмылки; в них не было ни капли жалости к одинокому юноше, оказавшемуся в явном меньшинстве. Напротив, чувствуя за собой подавляющее превосходство, эти люди упивались предвкушением легкой расправы — мерзким, извращенным азартом безнаказанности.
Оборвав скользящий взгляд, Ми Юэ с холодной полуулыбкой уставился прямо на Ван Сяоху:
— О вещи даже не мечтай, тебе её не видать. Да и к чему она тебе? Ты ведь ни эпохи её не поймёшь, ни истинной ценности… Попади она к тебе в лапы, только вещь загубишь.
Физиономия Вана перекосилась:
— А ты борзый, щенок.
— Не жалуюсь, — Ми Юэ оставался невозмутим, но в его взгляде блеснула сталь. — Наставник говорил, что директор Ван — крупнейший застройщик в Циншуе. Ради того малого блага, что ты принес городку, стоило проявить к тебе каплю уважения. Лицо тебе сохранили, вот только ценить добро ты не умеешь.
Ван Сяоху снова откинулся назад, сверля его налитыми злобой глазами:
— Хватит трепаться языком. Если не отдашь вещь по-хорошему, живым из Циншуя сегодня не выйдешь.
Ми Юэ вскинул бровь, не отводя прямого взгляда:
— Ты хорошо подумал? Действительно готов пойти войной против горы Линси?!
Ван Сяоху с грохотом опустил ладонь на стол и разъярился:
— А ну-ка проучите этого сопляка, чтоб знал своё…
Договорить он не успел.
Из-под рукава Ми Юэ что-то метнулось с быстротой молнии. Казалось, не прошло и доли секунды, как это нечто уже очутилось прямо перед носом опешившего главаря.
Ван Сяоху опустил глаза и остолбенел: вокруг его запястья, точно тугой изумрудный шнурок толщиной с палочку для еды, что-то обвилось.
«Шнурок» плавно шевельнулся и прямо на глазах у застывшего бандита приподнял крошечную треугольную голову.