Троица пушистых вымогателей вернулась с улицы. Мало того что ветер взъерошил им шёрстку, так ещё и Сяо Чжэньчжу промокла насквозь: мягкий мех уныло вымок и прилип к телу.
Ми Юэ ахнул:
— Вы когда удрать-то успели?
Он-то полагал, что зверьё всё ещё милуется пейзажами в солярии на верхнем этаже... Верно говорят: если мелкие сорванцы затихли, жди беды.
Ми Юэ поспешно выудил сухое полотенце и принялся вытирать искателей приключений. Сяо Чжэньчжу он запеленал целиком, оставив снаружи лишь любопытную мордашку. Впрочем, даже укутанная по самые уши, малютка выглядела совершенно неисправимой и сияла от восторга.
— Там на улице всё в ветках и листьях! — с трудом выпростав из махрового плена мохнатую лапку, принялась жестикулировать Сяо Чжэньчжу. — А песочницу совсем затопило водой!
Песочницей они называли пару соединённых круглых резервуаров с мелким песком на детской площадке жилого комплекса. Днём там возились ребятишки, строя замки, а по ночам, когда двор пустел, туда любили пробираться Дамао и Сяо Чжэньчжу.
Дамао обычно вёл себя аккуратнее, а вот Сяо Чжэньчжу постоянно возвращалась домой с песчаной пудрой на макушке, требуя банных процедур. И ведь не надоедало же! Каждые несколько дней она настойчиво утягивала бедного Дамао за компанию штурмовать песчаные карьеры.
Сяомао, крутившийся рядом, подал голос:
— А в пруду мышку утонувшую видели... Жирненькая такая.
Ми Юэ только вздохнул. У этого парня все мысли сходились к еде. Пришлось в очередной раз строго внушать, что городских крыс и мышей тянуть в рот категорически воспрещено.
Дамао среди них оказался самым благоразумным: цапнул полотенце и принялся послушно счищать с себя остатки дождевой воды. Ми Юэ рассудил, что звери выскочили во двор под конец ночи, когда ливень стих, либо же хорёк просто скакал по деревьям и собрал всю капель с листвы.
Видя, что вся троица довольна и невредима, Ми Юэ не стал их совестить. Убедившись, что питомцы подсохли, он отправился на кухню за их завтраком.
Дамао полагались паровые булочки с овощами и запечённый сладкий картофель. Булочки Ми Юэ припас с собственного завтрака, а батат экономная кухарка приготовила ещё вчера.
Сяомао и Сяо Чжэньчжу уплетали куриное филе. Заготовленное впрок мясо лежало в холодильнике — Ми Юэ оставалось лишь смазать куски маслом и отправить ненадолго в духовку.
Хлопоча у кухонной плиты, Ми Юэ вновь и вновь прокручивал в голове цепочку событий, связанных с семейством Фэн.
Если разматывать клубок с момента, когда кто-то подстроил аварию Фэн Цяо, а затем перешёл к его дяде и его невесте, то первой мишенью таинственного врага выходил вовсе не Председатель Чжао Мо, а именно старик Фэн.
Впрочем, нет. Такой отсчёт тоже грешил изъяном.
Если брать во внимание все косвенные детали, то к Лю Чжуньхэ, доверенному человеку Чжао Мо, подобрались куда раньше, чем замыслили убрать Фэн Цяо.
Чжао Мо и старик Фэн... На первый взгляд между ними не прослеживалось никакой связи. Ми Юэ сегодня уже допрашивал Си Шо на этот счёт: тот подтвердил, что старикан Фэн хоть и увлекается антиквариатом, но вращался вокруг Нань Чаншэна и состоял совсем в другой организации — Ассоциации коллекционеров.
Разумеется, совсем чужими они быть не могли. В Биньхае этот круг довольно тесен, все так или иначе знакомы через третьи руки, да и состоятельные люди регулярно пересекаются на аукционах.
Однако близкой дружбы или личных дел между ними точно не водилось.
Зато обнаружился общий враг.
Стоило дать волю фантазии, как гипотезы начинали плодиться одна за другой: от совместной скупки раритетов, где они могли перейти дорогу кому-то влиятельному, до давних страниц биографии, пересекшихся много лет назад...
Вариантов — тьма.
Полиции потребуется немало времени, чтобы перерыть такой пласт информации. Но Ми Юэ не покидало чувство, что кое-кто в клане Фэн знает разгадку. Просто пока старик Фэн держал всё в кулаке, никто не смел вымолвить и слова.
Теперь же, когда старик оказался вне игры, станут ли его родичи и дальше хранить молчание?
Сытые и довольные зверушки изъявили желание вернуться в солярий — оттуда, с высоты, обзор был куда лучше.
Ми Юэ препятствовать не стал.
Обычно в этот час мохнатая братия носилась по саду, но на улице бушевал ветер, двор был завален мокрыми листьями и лужами, так что выпускать их наружу не хотелось.
В гостиной Цзин Жун всё ещё коротал время за беседой с Линь Циньшанем, раскладывая тому по полочкам расстановку сил в антикварном мире. Профессор Линь, в свою очередь, делился всем, что знал сам.
Цзин Жун хоть и не ведал расследованием непосредственно, но к делу имел самое прямое отношение и время от времени мог использовать свои каналы, чтобы разузнать о подвижках. Это вызывало у старика Линя глубокое доверие.
Перед официальным следствием Линь Циньшань опасался озвучивать смутные догадки — ведь доказательств у него не было. Зато рядом с Капитаном Цзином эти гипотезы вполне можно было вынести на суд, разложить по косточкам и обезопасить себя от хождения по замкнутому кругу.
Ми Юэ и сам был рад, что кто-то отвлекает наставника от мрачных думок, потому и не вмешивался в их разговор.
Выйдя из кухни с подносом, на котором дымился свежий чай, он услышал, как Цзин Жун мягко и рассудительно говорит профессору:
— А вот в том, что именно связывало старика Чжао и старика Фэна и как они нажили себе такого врага, пусть лучше разбирается полиция. Дело давнее, пыли там накопилось не на один десяток лет. Самодельными расспросами тут вряд ли чего-то добьёшься.
Линь Циньшань вздохнул и кивнул:
— Понимаю.
Чтобы досконально поднять чужую жизнь, требуется колоссальная работа. Как бы старик ни рвался в бой, он трезво оценивал свои силы. Тем более когда речь шла о прошлом не одного, а как минимум двоих человек.
Цзин Жун продолжил:
— Вас это напрямую не касается. По словам Тао Тяньраня, на объекте сейчас завал...
Линь Циньшань уловил подтекст и покачал головой:
— Похороны Председателя Чжао ещё не закончились. А Ассоциация антикваров сейчас в полном хаосе... Я не могу всё бросить и уехать.
Капитан Цзин поддержал его:
— Я и сам не советую вам сейчас возвращаться. Гора Линси вроде бы далеко от Биньхая, но Цзян Ваньчжун и Ван Сяоху — ключевые фигуранты — всё ещё здесь. Они не стали бы торчать в городе без причины. Так что здешние события наверняка переплетены с их планами.
Присевший рядом Ми Юэ тихо вздохнул:
— А наша с Янь Цином вылазка в ту гончарную мастерскую... нам за это ничего не будет?
Его всё ещё не отпускала мысль о поддельном фарфоре с кровавыми жилами. Именно через эту керамику он вышел на Янь Фу; Янь Фу, в свою очередь, с её помощью развалил Ассоциацию антикваров, а некие неизвестные и вовсе попытались подставить их с профессором Линем.
Каждое звено казалось случайным, но стоит присмотреться поближе — и вырисовывается чёткая, зловещая система.
Цзин Жун на мгновение задумался. Основной узел проблем действительно завязался в городе — вокруг Ассоциации и клана Фэн. Какая-то загородная мастерская на этом фоне выглядела второстепенной деталью.
По совести говоря, лучшего разведчика, чем Ми Юэ, для такого дела не найти. Обычный человек неизбежно оставит следы, а вот Сяомао проскользнёт тенью там, где пролетит лишь ветер. Врожденный разведчик.
К тому же частый всплыв фарфора с кровавыми жилами в руках Янь Фу давно внушал Цзин Жуну подозрения: уж не крылась ли за этим какая-то иная, более глубокая цель?
Исходя из этих соображений, он одобрил идею Ми Юэ.
К тому же в городе сейчас царила кутерьма. Если Ми Юэ продолжит целыми днями сидеть с Линь Циньшанем в четырёх стенах и изводить себя тоской, они оба сойдут с ума. Небольшая встряска пойдёт на пользу.
Да и что такое мастерская? Даже если там держат охранников, сова вполне сможет осмотреться без риска для жизни. В безопасности своего подопечного Капитан Цзин был уверен.
— Условие одно, — строго погрозил пальцем Цзин Жун. — И ты, и Хозяин Янь сидите тихо и близко к их воротам не подбираетесь. Показываться им на глаза категорически запрещаю.
Он немного знал Янь Цина. Его собственный дед души не чаял в современной керамике работы Янь Цина и регулярно наведывался в лавку «Люцицзя». Иначе Цзин Жуну не удалось бы так легко раздобыть авторское блюдце, чтобы выслужиться перед Ми Юэ.
Янь Цин был человеком хватким и весьма осмотрительным. Раз уж он признал Ми Юэ «своим», то подставлять его под удар точно не станет.
Цзин Жуну пора было возвращаться к службе. Мелькнув перед глазами Ми Юэ и кратко доложив Линь Циньшаню о положении дел на горе Линси, он спешно отбыл.
Дозвониться до Фэн Цяо Ми Юэ так и не смог, поэтому набрал Си Шо. Тот огорошил новостями: семейство Фэн посадило всю молодёжь под домашний арест от греха подальше, опасаясь новых покушений.
Всеми делами в клане бессменно заправлял старик Фэн. Стоило ему свалиться, как дом погрузился в хаос. Дяди Фэн Цяо мгновенно перегрызлись за власть, подозревая друг друга во всех грехах и ставя подножки на каждом шагу.
Даже родители Фэн Цяо оказались втянуты в эту мышиную возню.
Сам Фэн Цяо пребывал в глубочайшем отчаянии. Ему казалось, будто рухнули небеса: старшие родственники, прежде казавшиеся исполненными почтения и благородства, в одночасье сбросили маски. А дедушка, который так его любил, лежал в больнице, и они даже не могли устроить всё как подобает, если случится худшее.
— Я и сам к нему пробиться не могу, — вздохнул в трубку Си Шо. — У них там сейчас полный разброд и шатание...
Ми Юэ не знал, что на это ответить.
— Ничего, — попытался подбодрить его Си Шо. — Занимайся своими делами. Я тут присмотрю. Как только он сможет вырваться, я сразу дам знать.
О клане Фэн Ми Юэ знал не так много, да и помочь ничем не мог. Что толку от его дежурных соболезнований по телефону?
Раз уж настроение всё равно было ни к чёрту, Ми Юэ решил больше не откладывать вылазку в загородную мастерскую. Какое-никакое, а дело — пусть даже на грани закона — отличный способ отвлечься от дурных мыслей.
Янь Цин наносил визиты в мастерскую каждые несколько дней и знал дорогу как свои пять пальцев. Обсудив детали по телефону, они выработали чёткий план.
На следующий день после полудня Янь Цин заехал за ними на машине.
За руль сел сам Янь Цин, на пассажирское сиденье устроился Линь Циньшань, а Ми Юэ с троицей пушистых спутников расположился сзади. Когда машина подезжала к деревне, старик Линь перебрался на заднее сиденье, оставив переднее кресло пустым.
Автомобиль вкатил прямо на широкий двор лавки «Люцицзя».
Ми Юэ выставил зверьё погулять на свежий воздух, а Янь Цин повёл Линь Циньшаня показывать производственные цеха.
Около пяти вечера Янь Цин отлучился, сделал круг по деревне, прикупил в местном магазинчике и у деревенских знакомых домашних яиц да солений и передал покупки ассистенту.
После этого ассистент завёл ту самую машину, на которой они приехали, и укатил обратно в город.
Перед его отъездом Ми Юэ отходил чуть в сторону и присматривался: а ведь и правда, ассистент в тёмных очках издали выглядел точной копией Янь Цина.
Что же до задних сидений...
Тонировка на стёклах стояла глухая, так что снаружи невозможно было разглядеть абсолютно ничего.
Так Янь Цин, Линь Циньшань и Ми Юэ остались в усадьбе — тихо и незаметно дожидаться наступления темноты.