Симпозиум, организованный Ассоциацией коллекционеров, выдался бурно развивавшимся, щедрым на резкие повороты и неожиданные кульминации.
Едва встреча перевалила за экватор, как Линь Циньшань, судя по всему, вдребезги разругался с председателем Ассоциации антикваров Чжао Мо. Профессор во всеуслышание объявил о выходе из организации, вывесив официальное заявление во внутренней сети, и тут же обновил личный профиль.
На самом мероприятии это заметили лишь немногие. Большинство же узнало об этом демарше уже после разъезда — из новостных лент да шепотков коллег.
Что касается причин такого внезапного решения, в обществе преобладало мнение, будто Линь Циньшань проиграл в кулуарной борьбе за власть зампредседателя Лю Чжуньхэ. Ещё до возвращения профессора в Биньхай ходили устойчивые слухи: именно в нём Чжао Мо видел своего преемника на посту главы Ассоциации.
Впрочем, знатоки биньхайских антикварных кругов лишь качали головами: у Линь Циньшаня в городе слишком слабые связи, куда ему тягаться с матёрым местным лисом Лю Чжуньхэ.
Разумеется, волен ли сам Линь Циньшань взваливать на себя эту обузу, все предпочли проигнорировать. В представлении публики занять кресло председателя было выгодой чистейшей воды — с какой стати ему отказываться?
И вот симпозиум завершился, оставшаяся же после него Ассоциация антикваров оказалась расколота до основания. Действующий председатель с нервным срывом угодил на больничную койку, а его заместитель, увязнув по уши в скандалах, заперся дома и носа на улицу не кажет.
Организация на глазах трещала по швам. И только теперь до публики с запозданием дошло: Линь Циньшань вовсе не разыгрывал спектакль. Он действительно с самого начала не желал лезть в эту выгребную яму!
Биньхайский антикварный мир гудел как улей. В сеть утекла видеозапись с самого заседания: на кадрах сотрудник Ассоциации, захлёбываясь слезами, покаянно валил всю вину на Лю Чжуньхэ.
Попали в сеть и короткие ролики с Ми Юэ и его коллегами за экспертизой. Комментарии моментально заполонили любители привлекательных лиц, хором стенавшие в восторге от того, насколько хороши собой молодые эксперты.
Узнав о публикациях, Ми Юэ специально полистал сети. Убедившись, что большинство пользователей просто развлекаются зрелищем, он облегчённо перевёл дух: парень всерьёз опасался, что кто-то воспользуется шумихой вокруг симпозиума и попытается очернить его наставника.
На самом деле настоящие профи воздерживались от громких заявлений. Каждому было очевидно: Ассоциация антикваров летит в пропасть (или, как минимум, её ждёт затяжной кризис). Однако крах этого гиганта не сулил местному рынку ничего хорошего.
Как бы Лю Чжуньхэ ни использовал структуру в личных целях, большинство её членов оставались первоклассными специалистами. Куда подадутся эти люди после распада? Займут выжидательную позицию? Или их переманит Ассоциация коллекционеров?
Но ведь те организации не состояли сплошь из профессионалов; их деятельность густо замешана на коммерции. Смогут ли эксперты, перейдя туда, сохранить беспристрастность и судить исключительно с точки зрения науки, а не подстраиваться под звон монеты?
Этими вопросами задавались многие.
Телефон Линь Циньшаня раскалился докрасна от звонков. В конце концов профессор просто отключил мобильный, забрал Цинь Ханя с парой старых друзей и махнул на несколько дней за город, в загородный пансионат.
Ми Юэ подслушал их приготовления: горные прогулки, рыбалка, сбор дикоросов, неторопливые возлияния... Наставник был ещё вполне полон сил — самый расцвет, — а уклад жизни у него образовался, словно у отставного партийного чиновника.
Оставалось только вздохнуть.
Сам Ми Юэ сопровождать пожилых отставников на рыбалке не горел желанием. Его собственная программа разгрузки выглядела иначе: взять пушистую компанию, отправиться в сафари-парк и познакомить всех с тигром Сяосяо. А попутно расспросить Цяо Вэня, нет ли подвижек в проекте реинтродукции диких зверей.
Помимо специального слабосолёного вяленого мяса без сахара, заказанного у Си Шо для тигриного «сыночка», Ми Юэ прихватил и подарки, вытребованные самим Сяосяо: плюшевых тигра и кролика.
Самые большие игрушки, что удалось отыскать Ми Юэ, достигали под метр восемьдесят. В сравнении с габаритами Сяосяо — мелочь, но, сгребя их в охапку, юноша едва видел дорогу.
Окрас плюшевого тигра с точностью повторял грозный наряд Сяосяо. Кролик же был упитанным, ослепительно-белым и красовался милыми розовыми ушами.
Ми Юэ решил, что ко всем подопечным нужно относиться беспристрастно. Закупаясь, он захватил игрушки и для остальных домашних питомцев: игрушечных совёнка, лисёнка и обезьянку.
Реакция питомцев оказалась весьма пёстрой.
Дамао откровенно растерялся: вертел тряпичную обезьяну своего роста и не знал, с какой стороны к ней подступиться. Сяомао же усмотрел в игрушечном совёнке соперника за хозяйскую ласку. Дождавшись, пока Ми Юэ отвернётся, он утянул «конкурента» за тумбочку.
Выудив сову из-за мебели в третий раз, юноша махнул рукой. Непонятно, что за бзик нашёл на пернатого, но воевать с плюшевым дубликатом он был настроен всерьёз. Пропасть между поколениями, не иначе.
И лишь Сяо Чжэньчжу повела себя как нормальный ребёнок: бережно уволокла подарок в гнездышко, сворачивалась с ним калачиком во сне и время от времени заботливо вылизывала мягкую шерстку. В сафари-парк бурундучиха потребовала взять игрушку с собой и всю дорогу с сияющим видом обнимала её на заднем сиденье.
С Цяо Вэнем договорились заранее, так что Ми Юэ въехал на территорию и припарковался сразу у внешних ворот буферной зоны. Там его уже ждал директор.
За двойными массивными решётками рвался навстречу Сяосяо. Не успел юноша выйти из машины, как хищник принялся бросаться на решётку, радостно оглушая окрестности басовитым рыком.
Сяомао в испуге забил крыльями, а Дамао с Сяо Чжэньчжу вжались в сиденья, не смея высунуть носа.
Ми Юэ ничего не оставалось, кроме как оставить Цзин Жуна успокаивать испуганных зверей, а самому выгрести из машины гигантские игрушки.
Цяо Вэнь с улыбкой перехватил плюшевого кролика:
— Это всё Сяосяо?
Разве такой могучий хищник может умиляться мягким игрушкам? Директору казалось, что Ми Юэ чересчур судит по себе. Умей тигр говорить, он запросто вытребовал бы нечто брутальное — боксёрские перчатки или автомат.
Пока смотритель отпирал ворота, Ми Юэ помахал полосатому гиганту и с любопытством спросил Цяо Вэня:
— Сяосяо знает, что сегодня выходной? Неужели он стал настолько сообразительным? Вы что, учите их считать?
Выражение лица Цяо Вэня стало смущённо-сложным:
— Вовсе нет. Просто Сяосяо приходит сюда каждый день в это время и ждёт, пока кто-нибудь не скажет ему, что сегодня не выходной.
Ми Юэ замер.
Сердце сжалось от внезапной болезненной тоски. Глаза мгновенно застлала влага.
Поглядев на смотрителя впереди, а затем на решётку, за которой тигр от радости выписывал кренделя, юноша проглотил подступивший к горлу ком:
— Брат Цяо, пусти меня внутрь. Я хочу погладить его.
Цяо Вэнь заметил его покрасневшие глаза, но качнул головой:
— Это против правил.
— Правила создают люди, — возразил Ми Юэ. — Ты же сам видишь, разве он причинит мне вред?
Директор и сам так не думал, но одно дело верить, а другое — нарушать инструкции. Случись что, отвечать придётся ему.
Ми Юэ добавил аргументов:
— Я предлагал пожертвование, ты сказал, что зоопарку хватает средств... Но ведь проект возвращения в дикую природу вот-вот стартует? На это точно понадобятся деньги.
Цяо Вэнь внимательно посмотрел на него:
— Два миллиона?
— Два миллиона, — подтвердил Ми Юэ. — Единственное условие — публичный отчёт на сайте зоопарка.
Цяо Вэнь задумался. Он знал, что Ми Юэ — обычный научный сотрудник, и такие деньги даются учёным нелегко. Выложить подобную сумму ради одной возможности обнять тигра...
Впрочем, парень и раньше регулярно переводил средства зоопарку, хоть и понемногу — в пределах своих скромных возможностей. К тому же ходили слухи, что Ми Юэ жертвует и другим фондам защиты диких животных... В сумме набирались внушительные деньги.
Цяо Вэнь вздохнул:
— Я возьму половину. Вторую переведи фонду спасения диких животных от своего имени. Отчёты опубликуем. Заходи.
Когда решётчатые двери распахнулись, Сяосяо не стал сбивать юношу с ног, как ожидали остальные. Напротив, словно огромный ласковый кот, хищник прилёг в двух метрах от него, умильно повиливая хвостом и нежно похрюкивая.
Сбросив игрушки, Ми Юэ опустился на корточки и почесал тигра за ухом.
Сяосяо издал радостный «ауф!» и ткнулся мордой прямо юноше в грудь, заставив того повалиться на траву.
Ми Юэ рассмеялся, обнимая огромную полосатую голову:
— Сяосяо, глупый ты мой, я пришёл!
Они долго возились на земле, пока оба не перемазались в пыли. Наконец Ми Юэ сел, подогнув ноги, а угомонившийся тигр уложил тяжёлую голову ему на колени.
Поглаживая мягкую шерсть, Ми Юэ делился новостями прошедшей недели и перешёл к проекту реинтродукции.
Сяосяо тут же принялся хвастаться:
«Я сам поймал оленя! В самых глухих дебрях!»
— Не того, которого выпустил директор Цяо? — уточнил Ми Юэ.
«Вовсе нет!» — Сяосяо с презрением косился на вольер, где Цяо Вэнь стоял с открытым ртом. — «Цяо едва не расплакался. Заладил, будто этот олень тоже под охраной!»
Ми Юэ не удержался от смешка, прекрасно представляя физиономию директора. Погладив тигра по задравшемуся подбородку, он похвалил:
— Какой у нас Сяосяо молодец! Вряд ли другие тигры на такое способны!
Тигр довольнёхонько зажмурился:
«Ещё бы!»
Ми Юэ умел ладить с любым зверьём, но никогда не требовал от хищников вегетарианства. Ведь у растений тоже есть жизнь.
Ему вспомнился фильм «Король Лев», на который в детстве его водил профессор Линь, и слова старого Муфасы: * «Львы едят антилоп. Но когда лев умирает, его тело становится травой, а трава кормит антилоп»*.
Как с китами в океане: падение одного даёт жизнь тысячам. У каждого животного своя природа и предназначение, дарованное свыше.
Сяосяо поднял голову и недовольно фыркнул, глядя на кружившего над ними совёнка:
«Это ещё кто? Тоже с тобой?»
Ми Юэ помахал рукой пернатому:
— Это Сяомао. Мой сосед с горы Линси.
Тигр равнодушно отвернулся. Мелкие твари, вечно крутящиеся возле его человека, не вызывали у него симпатии.
Сяомао, чуя угрозу от огромного хищника, осторожно приземлился юноше на макушку, готовый при малейшей опасности взмыть в небо.
За оградой Дамао так и не решился вылезти из салона. Зато Сяо Чжэньчжу, видя, как Ми Юэ безбоязненно тискает гигантскую кошку, рассудила по-своему: если огромный зверь не съел мясистого хозяина, то уж на её несколько граммов точно не позарится.
К тому же в её родных горах Циньлин о тиграх ходили лишь смутные легенды — никто из знакомых грызунов живого полосатого хищника в глаза не видел. А раз не видела сама, то и бояться вроде как нечего.
Зато шубка у Сяосяо оказалась до того красивой и пушистой — куда лучше покупной игрушки! — что у бурундучихи зачесались лапки дотронуться до неё самой.
Пока Цзин Жун пытался привести в чувство Дамао, Сяо Чжэньчжу тихонько выскользнула из машины, прошмыгнула сквозь решётку и направилась к Ми Юэ и его огромному дикому коту.