Увидев, как Ми Юэ спускается со второго этажа с ворохом собранных вещей, Линь Циньшань едва дар речи не потерял.
— Это… это что… — обычно мудрый ученый на мгновение аж заикаться начал. — Ты всё это с собой берёшь?!
За спиной у Ми Юэ висел рюкзак с ноутбуком, в одной руке он сжимал чемодан на колёсиках, а в другой — увесистую дорожную сумку. В ней… кхм-кхм… лежали кукурузные початки, сушёные рыбки, сосиски, баночки с консервами на любой вкус и пакетики с саморазогревающимся рисом.
Следом за юношей чинно шествовал Дамао в соломенной шляпе. На самом верху этой шляпы, развалившись с царственной вальяжностью, восседал Сяомао. Сыч поводил головой по сторонам с таким видом, будто весь мир принадлежал ему по праву.
Но самое удивительное было в лапах макаки: Дамао бережно прижимал к груди какой-то пушистый белый комок.
— Это ещё что такое… — всё никак не мог справиться с заиканием Линь Циньшань. — Это… это что, лиса?!
Ми Юэ немного смутился:
— Это Сяо Чжэньчжу.
Лисёнок уставился на Линь Циньшаня круглыми, как бусины, глазами — взгляд у него был чистый, наивный и любопытный. Малыш с полнейшим комфортом устроился на руках у обезьяны, ничуть не смущаясь происходящего, — вылитый барчук, которого заботливая нянька несёт на прогулку.
А «нянька» тем временем глуповато ухмылялась, явно гордясь тем, что маленький лисёнок соизволил с таким доверием устроиться у неё на руках.
Линь Циньшань только и смог, что тяжело вздохнуть. Ну и картина — глупее не придумаешь!
Ми Юэ, уловив недовольный настрой наставника, поторопился объясниться:
— Видите ли, тут такое дело… Сяомао страсть как любит путешествовать. Прослышал, что мы уезжаем, и тут же вознамерился отправиться с нами. Сказал, что мир велик и он хочет его посмотреть.
Линь Циньшань онемел. Нынешние совы что, все с такими запросами?!
Ми Юэ погладил гордо выпятившего грудь сыча и продолжил представлять членов их импровизированной тургруппы:
— А вот Дамао поначалу сомневался. Он ведь только-только наладил тёплые, дружеские отношения с местными обезьянами. По правде говоря, я и сам хотел оставить его здесь, чтобы он окончательно привык к жизни в горах.
— Вот именно! — подхватил профессор. — И почему не оставил?
Дамао испуганно подался назад и тревожно застрекотал, обращаясь к Ми Юэ.
Тот сразу же ласково погладил макаку по голове:
— Ну что ты, дедушка тебя любит. Он просто за тебя беспокоится. Честно-честно.
Обезьяна недоверчиво косилась на Линь Циньшаня, но всё же замолкла.
Ми Юэ тихонько шепнул наставнику:
— Учитель, Дамао — парень очень ранимый. Помягче с ним, ладно?
Линь Циньшань снова лишился слов. Кажется, в молодости он недолюбливал детей и зверушек не без веской на то причины.
— Кхм… В общем, Сяомао просто боялся оставлять Дамао одного, — продолжил Ми Юэ. — Переживал, что другие обезьяны станут его обижать, вот и настоял на том, чтобы взять друга с собой.
Линь Циньшань лишь молча качнул головой.
— Что же до Сяо Чжэньчжу… — Ми Юэ замялся. — На самом деле взяться за него решили как раз Дамао и Сяомао.
В этот момент юноша до боли напоминал мягкосердечного отца, который изо всех сил пытается уважать мнение своих чад, опасаясь ранить их трепетные душевные порывы отказом.
К тому же добрую половину пути им предстояло ехать через горный массив. Можно делать остановки, выпускать пушистую братию подышать воздухом. Для Дамао и Сяомао такое путешествие обещало быть вполне комфортным.
Сказать по правде, Ми Юэ и сам сомневался, сможет ли лисёнок ужиться с людьми в столь тесном контакте. Но не успел он и рта открыть, как Сяомао уже так смутил малыша своими рассказами, что Сяо Чжэньчжу в полном восторге подал официальное «заявление» на вступление в группу.
Глядя в эти блестящие, полные надежды глаза-бусинки, Ми Юэ просто не смог сказать «нет».
Юноша беспомощно развёл руками:
— Вот так всё и вышло.
За его спиной три пары глаз — разных размеров, но одинаково пристальных — уставились на Линь Циньшаня. Дамао откровенно нервничал, Сяо Чжэньчжу смущённо переминался, чувствуя, что этот человек настроен не так миролюбиво, как Ми Юэ. А Сяомао… Сяомао лишь грозно взъерошил перья и захлопал крыльями.
У него и так-то физиономия была далеко не ангельская, а сейчас он и вовсе выглядел свирепо — казалось, скажи Линь Циньшань хоть слово против, и сыч тут же кинется на него в атаку.
Линь Циньшань вырастил Ми Юэ с малых лет, поэтому в характере парня было немало от самого профессора — например, эта слепая защитная реакция на «своим».
Старик замешкался. Если он сейчас наотрез откажется брать эту «хвостатую свиту», не расстроится ли Ми Юэ?
Пока он пребывал в сомнениях, со стороны столовой подошли двое. Один — невысокий, плотный — старший ученик Тао Тяньрань. Второй — повыше и похудее, ровесник Ми Юэ, проработавший под началом Линь Циньшаня около года, по имени Ци Дуо.
Среди всех учеников Ци Дуо и Ми Юэ были самыми младшими. Неудивительно, что окружающие то и дело их сравнивали.
Вот только Ми Юэ с детства воспитывался под крылом Линь Циньшаня. Что до познаний в археологии, то ещё в десятилетнем возрасте он знал предмет получше многих выпускников профильных вузов. В итоге каждое подобное сравнение оборачивалось для Ци Дуо тяжелейшим ударом по самолюбию.
Обычное дело для учащихся, но тут вмешался Ван Чжоу, Второй старший соученик, со своими подлыми интригами. Он подливал масла в огонь, притворяясь, будто сочувствует несправедливо обделённому парню, из-за чего отношение Ци Дуо к Ми Юэ становилось всё более… неоднозначным.
Кому понравится «сын маминой подруги», который вечно тебя превосходит?
Среди соучеников Ци Дуо поддерживал с Ван Чжоу самые близкие отношения. Однако внезапная новость о том, что Ван Чжоу совершил преступление и Линь Циньшань лично выгнал его с горы, стала для парня обухом по голове.
Выходит, все эти шепотки Ван Чжоу на ухо, все его якобы сочувственные речи… были лишь расчётливой манипуляцией?!
Он сливал внутреннюю информацию института?!
Он… даже попытался украсть памятную вещь собственного младшего соученика?!
Не успел Ци Дуо переварить историю с часами, как Тао Тяньрань огорошил его новой новостью: кража из хранилища музея — тоже дело рук Ван Чжоу.
Вся картина мира Ци Дуо рухнула в одночасье.
Он искренне не понимал, как Ван Чжоу мог позариться на музейное хранилище! О чём он вообще думал?!
Хуже того, среди сотрудников института и учеников поползли слухи: раз Ци Дуо был не разлей вода с Ван Чжоу и каждый день ходил с ним в столовую, не являлся ли он его сообщником? Утащить ценности из хранилища — задача не из лёгких, у Ван Чжоу наверняка был подельник!
Услышав такие сплетни, Ци Дуо окончательно растерялся.
Он прибежал к Линь Циньшаню в слезах, выложил всё, что знал подозрительного, и был выпровожен из кабинета слегка опешившим, но сдержавшим смех профессором.
С тех пор Ци Дуо ходил сам не свой.
Пару дней назад Ван Чжоу арестовали, но Ци Дуо из принципа не пошёл его навещать. В его глазах Ван Чжоу растоптал его искреннюю дружбу. Он считал его названым братом, а тот видел в нём лишь пешку для своих грязных делишек.
Как и сказал профессор Линь: «Скажи спасибо, что ты не успел поддаться на его уговоры и наделать глупостей. Иначе мне пришлось бы выгнать и тебя».
Выгнать с горы — означало поставить жирный крест на карьере, а то и вовсе попрощаться со своей профессией.
И после этого продолжать считать братом человека, который едва не сломал ему жизнь?! Да какой он брат — заклятый враг!
Увидев Ми Юэ, Ци Дуо всё ещё смущался. Протягивая принесённые вещи, он отводил взгляд, будто боясь встретиться с ним глазами.
Ми Юэ молча принял коробку. Внутри оказались запасы еды и аккуратно вымытые фрукты в пакете.
Дорога предстояла неблизкая, большей частью по горной местности, где гостиницы на пути попадаются далеко не на каждом шагу. Готовые продукты быстро портятся на жаре, так что много взять с собой не получалось.
Убрав коробку в машину, Ми Юэ обернулся и увидел, как Ци Дуо с улыбкой дразнит Дамао огурцом. В этот момент он выглядел как самый обычный, открытый и жизнерадостный парень.
Ми Юэ про себя отметил, что с таким простым характером Ци Дуо действительно легко мог сойтись с внешне обходительным и дружелюбным Ван Чжоу.
На самом деле Ми Юэ не принимал близко к сердцу скрытые трения между учениками. Он уживался даже с Ван Чжоу, что уж говорить о невольно запутавшемся Ци Дуо. Если бы Ван Чжоу не пошёл на кражу из хранилища, Ми Юэ, вероятно, продолжал бы сквозь пальцы смотреть на его выкрутасы.
Впрочем, сама возможность вскрыть хранилище вызвала у Ми Юэ немало вопросов. История эта казалась весьма тёмной. Ван Чжоу упорно молчал на допросах, а все улики уже передали полиции. Институт со своей стороны мог лишь пытаться отыскать в городке Циншуй человека, с которым контактировал предатель.
Вот только поиски зашли в тупик: ни в одной из местных гостиниц и постоялых дворов подходящий по описанию постоялец не числился.
Ци Дуо, заметив приближение Ми Юэ, снова весь сжался.
Отношение к Ми Юэ у него сейчас было сложным: помимо давней ревности к успехам соученика, его мучила глубокая вина за то, что под влиянием Ван Чжоу он был о нём дурного мнения.
Ведь на самом деле Ми Юэ парень славный — он никогда не бравировал своим особым положением при Линь Циньшане и не обижал остальных.
Ци Дуо и раньше это замечал, да только обида и зависть застилали глаза.
Глядя, как лицо соученика меняет выражение с одного на другое, Ми Юэ не удержался:
— Да хватит тебе уже.
Ци Дуо смущённо почесал затылок.
— Смотришь так, будто три жизни мне должен, — Ми Юэ забрал из его рук огурец и передал Дамао. — Ты меня ничем не обидел. Ладно, пойдём послушаем, что Учитель скажет перед дорогой.
Ци Дуо смерил его долгим, нечитаемым взглядом, но, повернувшись, заметно расслабил плечи.
Линь Циньшань уже раздал основные поручения на общем собрании, так что теперь лишь давал последние наставления по текущим делам. Заметив подступивших Ми Юэ и Ци Дуо, он велел последнему в случае каких-либо трудностей обращаться напрямую к Тао Тяньраню.
Раньше Ван Чжоу, прикрываясь маской добродушного помощника, вечно вызывался решать вопросы между младшими учениками. Но после случившегося Тао Тяньрань решил: духовным воспитанием братии он будет заниматься лично. Не хватало ещё, чтобы какой-нибудь двуличный мерзавец снова сбил молодёжь с пути.
Глядя на вереницу зверья за спиной Ми Юэ, Тао Тяньрань лишь сокрушённо вздохнул.
Когда он только поступил в обучение к профессору Линь, Ми Юэ учился в средней школе. Частенько бывало так: Тао Тяньрань занимается с ним в кабинете, а снаружи под окнами выстраивается целая очередь из обезьян и оленят, терпеливо ждущих окончания уроков.
Привыкнув к этой уникальной способности Ми Юэ «притягивать живность», Старший соученик, в отличие от наставника, отнёсся к ситуации куда спокойнее и тихонько шепнул профессору:
— Да вы не волнуйтесь, дорога-то всё время через горы идёт. Как надоест им тащиться за машиной, сами назад в лесную чащу шмыгнут.
Ми Юэ лишь про себя усмехнулся: «Ну уж нет, никто их по дороге не бросит!»
Горы бескрайние — а ну как заблудятся и не найдут дорогу домой? Или забредут на чужую территорию и попадут под раздачу местных зверей?
У животных ведь тоже своя, непростая иерархия. Раз уж они решили отправиться с ним, он будет отвечать за них до самого конца.