В день, когда Цзин Жун уехал из Баоцзи, учитель и ученик тоже отправились в путь. В дорогу они выступили не одни — за ними тянулась целая «экскурсионная группа» пушистых подопечных.
Спустившись с гор, они не стали задерживаться в городке Циншуй. К вечеру, следуя указаниям Линь Циньшаня, Ми Юэ свернул с основной дороги и привёл компанию в глухую горную деревушку Мацзяюй. Там их уже ждал ночлег в доме местного охотника.
Хозяин подворья, дядюшка Ма, был чуток старше Линь Циньшаня. Из домочадцев у него числилась лишь свора откормленных, мощных псов.
Едва гости переступили порог двора, сидевшие на привязи псы вытянули шеи, со скулежом выслуживаясь перед хозяином, и приготовились рвануться навстречу пришельцам.
Ми Юэ едва удерживал улыбку, слушая, как собаки дотошно обсуждают пришедших: один, мол, лицом знаком, а второй здесь впервые... Вот только Дамао и Сяо Чжэньчжу было совсем не до смеха. Опешив от страха, зверьки готовы были, подобно Сяомао, взмыть в воздух на крыльях.
Дамао с ходу сжался у Ми Юэ на груди, а Сяо Чжэньчжу с отчаянным писком вцепилась лапками в его брючину, карабкаясь наверх.
Пришлось Ми Юэ сгрести в охапку и лисичку, прижав к себе обоих перепуганных найдёнышей.
Линь Циньшань с дядюшкой Ма шагали впереди. Старик не упустил случая оглянуться и подшутить над учеником, взвалившим на себя роль усатой няньки. Ми Юэ лишь вздохнул. Оставлять все как есть было нельзя: с точки зрения местной своры, панический побег Дамао и Сяо Чжэньчжу выглядел довольно обидно... точнее, оскорбительно для собачьего достоинства.
— Э-э... вы уж извините, — деликатно начал Ми Юэ, остановившись в паре метров от псов. — Моего Дамао когда-то сильно искусал злой пёс. А Сяо Чжэньчжу, пока жила в лесу, не раз спасалась от гончих... Так что не сердитесь на них, пожалуйста.
Пятерка псов подалась вперёд, с интересом разглядывая прижавшихся к юноше зверьков. Самый крупный, матёрый вожак с поджарой мордой, смущенно кашлянул:
— Кхм... Ну, дело такое. В тайге мы против хозяина не попрем, служба есть служба.
Ми Юэ кивнул. Охотничий пёс на то и создан, чтобы за зверем ходить.
— Вы не виноваты, — рассудил Ми Юэ, решив сгладить углы. — Давайте считать, что у нас временное перемирие на нейтральной территории.
Свора одобрительно заворчала.
Охотиться на собственном подворье — удовольствие сомнительное. К тому же в деревне их знали как солидных, грозных псов, а гонять облезлую обезьяну и дрожащего лисёнка — только авторитет ронять.
Раз уж пришельцы переступили порог дома, значит, они — гости. А безопасность гостей (будь то человек, обезьяна или лиса) — дело собачьей чести.
Выступив миротворцем, Ми Юэ наконец уладил разногласия. Псы великодушно предложили прогуляться в пролесок за задним двором.
Дамао безоговорочно верил Ми Юэ: раз тот сказал «безопасно», значит, опасаться нечего. А лисёнок просто зарядился спокойствием старшего товарища.
В нехитром лисьем умишке бытовало твердое правило: охотник всегда выбирает добычу покрупнее да поупитаннее. По сравнению с упитанным Дамао Сяо Чжэньчжу выглядела совсем заморышем. И раз главный кандидат на съедение спокоен, то лисенку и подавно не о чем переживать.
Провожая четвероногую компанию через двор, Ми Юэ вдруг спохватился, что спустил кобелей с цепи без спроса. Он метнулся к дверям дома и крикнул:
— Дядюшка Ма! Я псов погулять отпустил!
— Да пусть бегают! — откликнулся хозяин из глубины дома. — Не боись, они обученные, без команды загрызть не попытаются!
Успокоившись, Ми Юэ выскользнул за калитку на заднем дворе и побрёл вслед за сворой в рощу. Уговор уговором, но среди незнакомой детворы всякое бывает. С ролью «родителя» приходилось считаться, так что присмотр явно не помешает.
В доме дядюшка Ма усадил Линь Циньшаня за стол и налил свежезаваренного дикого чая собственного сбора.
Старик Линь чиниться не стал. Сделав пару глотков, он без лишних экивоков произнес:
— В этом году урожай лучше прежнего. Излишки есть? Отсыпь с собой пару горстей.
— А то как же, — расплылся в улыбке охотник. — На дорожку обязательно заверну пакетик-другой.
— А что по поводу моей прежней просьбы? — понизил голос Линь Циньшань.
Охотник осторожно бросил взгляд на окно и приглушенно ответил:
— Разведал я все. Чужаки появлялись не только у нас, но и в соседней деревне Цзиньхуа. Только люди были разные.
Линь Циньшань нахмурился:
— Фамилия Чжао звучала?
— Нет, — качнул головой Ма. — Один представился Чжоу, второй — Чэном. Оба мужики крепкие, лет под сорок. Схема одинаковая: якобы с кем-то из наших деревенских на шабашках пересекались, вот и пришли «своим людям» подкинуть верный заработок. Мол, с земляками работать надежнее. Одно и то же плетут.
Старик Линь кивнул. Картина складывалась знакомая.
— К нам в Мацзяюй заявился этот самый Чжоу, — продолжал дядюшка Ма. — Вышел на местного парня по прозвищу Шитоу. А тот, не будь дураком, решил подтянуть внука нашего старосты Суна... Тут-то староста обо всем и пронюхал. Вы же в прошлый приезд его как раз предупреждали. Ну, староста сгоряча собрал всех этих недоумков да так оттаскал на чем свет стоит — уши горели!
Линь Циньшань снова кивнул, взяв на заметку, что надо бы зайти к старосте Суну.
— В общем, у нас дело сорвалось, — сплюнул охотник. — Староста, как водится, накрыл этому Лао Чжоу стол, вежливо напоил, накормил да и выставил за околицу. Так этот проныра перед самым отъездом ко мне в хату заскочил! Стал удочки закидывать, к делу пристраивать... Тьфу, мерзость! Скажи, братуха, каков подлец?
Линь Циньшань ухмыльнулся:
— Староста твой мудро поступил. С такими пройдохами лучше в открытую не связываться — себе дороже.
Ма и сам прекрасно понимал истину «не заводи врага среди мерзавцев». Но чувство, будто тебя обвели вокруг пальца, да ещё и за твой счёт накормили, отзывалось досадной горечью.
— А в Цзиньхуа что? — перебил размышления Линь.
— Чуть не забыл! — опомнился Ма. — Староста Сун звонил их старшому. Тот побожился, что удержит своих парней. Да только я по своим каналам поразузнал: приезжал к ним некий Чэн. Зашел под видом гостя вместе с деревенским парнем, вернувшимся из Баоцзи.
Охотник подлил кипятку в пиалу гостя и продолжил:
— Пожил этот Чэн в деревне пару дней, а потом забрал с собой нескольких крепких ребят и отбыл.
— И куда отправились?
— Бают, на грузовики сели. Дескать, крупная контора наняла дальнобойщиками... — Ма озадаченно почесал затылок. — Народ болтает, а правды не сыщешь.
Линь Циньшань лишь мысленно хмыкнул. Какая тут правда? Враньё чистой воды. Горные парни, может, и умеют крутить баранку, да только прав городского образца ни у кого нет. С какой стати солидной компании тратиться на их обучение? Сказки.
Скорее всего, выманили под видом разнорабочих или погрузочной бригады.
— Задержусь у тебя на день, — решил старик Линь. — Завтра сам наведаюсь в Цзиньхуа.
— Дельно, — одобрил хозяин. — У них там молодежь из городов вернулась, у всех смартфоны. Глядишь, кто и щелкнул этих проходимцев на камеру.
Линь Циньшань пришел к той же мысли. Вдруг и в Мацзяюй найдется случайное фото Лао Чжоу? Надо будет расспросить старосту.
* * *
Тем временем в роще за домом псы резвились вовсю. Двое из них загнали Дамао под сосну и теперь стояли на задних лапах, уперевшись передними в ствол, и обиженно повизгивали.
Уговор же был бегать! Какого черта посреди дистанции на дерево лезть? Чистейшее жульничество!
Не добившись взаимности от обезьяны, псы повернулись к Ми Юэ и принялись вилять хвостами, выразительно косясь на крону.
Ми Юэ едва сдерживал смех:
— Ребята, он не специально! Просто Дамао привык с детства по веткам скакать. Перепугался на бегу — вот на автомате наверх и маханул.
Вожак накренил голову, с глубоким подозрением разглядывая симпатичного двуногого. В собачьих глазах читалось явное сомнение: «А не вешаешь ли ты нам лапшу на уши, парень?»
— Честное слово! — Ми Юэ указывал на Сяо Чжэньчжу, которая уже еле волочила ноги. — Вот лисичка вылазить на деревья не умеет, так и чешет по земле. Замысли Дамао обман, разве бросил бы подругу? Простительно ему, зазевался просто!
Договорив, Ми Юэ густо покраснел. Даже ребенок бы понял, что он подстилает соломку своим любимчикам.
— Само собой, я его отругаю, — поспешно добавил юноша, кашлянув. — Объясню, что правила надо соблюдать.
Удовлетворенная свора вернулась к забегу. Правда, во втором раунде читера Дамао бесцеремонно исключили из участников.
Дождавшись, пока стая с гиканьем пронесется мимо, обезьян с опаской сполз на землю.
Дамао и сам понимал, что псы не враги и просто играют, но инстинкты берегли своё. Когда за тобой несется огромный пёс, ноги сами несут на ветку.
Ми Юэ ласково потрепал обезьянку по хохолку и поднял с травы едва живого лисёнка. Наивная малявка впервые играла в догонялки с собаками и от страха едва не свалилась без чувств. Впрочем, против длинноногих псов у её коротких лапок не было ни единого шанса.
Сяо Чжэньчжу, свесив язык, прошептала:
— А они про нас гадости говорят...
— И что же они там наговорили? — умильнулся юноша.
— Говорят, городские все сплошь нечестные. Так и норовят обвести вокруг пальца деревенских.
Ми Юэ замер:
— Каких ещё городских?
— Псы болтали, — лисичка удобнее устроилась на руках и облегченно вздохнула. — Рассказывали, будто в деревню приходил скользкий тип. Хотел дядюшку Ма втянуть в какое-то «денежное дело».
Юноша нахмурился:
— Что за дело?
Лисёнок в человеческих делах разбирался слабо, потому лишь смущенно перебрал лапками:
— Ну... просто разбогатеть, и всё.
Поняв, что спросил глупость, Ми Юэ поспешил перефразировать:
— А куда этот человек делся, собаки не говорили?
На этот вопрос отвечать было легко!
— Сказали, дедушка-староста накормил его обедом да и выставил вон, — оживилась Сяо Чжэньчжу, хотя человеческая логика явно ставила ее в тупик. — А зачем кормить того, кого выгоняешь?
Ми Юэ задумался. Простые собачьи сплетни несли в себе немало важной информации.
— Ну... это значит выгнать вежливо, чтобы не нажить врага. Чтобы он потом не отомстил деревне.
Лисёнок забавно наморщил носик, пытаясь переварить услышанное.
— Наверное, тот дядька просто очень опасный? — вставил умный Дамао.
— Ты абсолютно прав, — погладил его по голове Ми Юэ.
Впрочем, существовала и другая причина: за спиной этого «гостя» стояли слишком серьезные покровители. Настолько серьезные, что один их косой взгляд мог перевернуть жизни обитателей глухой деревушки вверх дном.