Впрочем, поблагодарить провожатого Ми Юэ так и не удалось.
Лао Мао лишь довез его до ворот жилого комплекса, где обитало семейство Цинь, дважды посигналил и невозмутимо укатил прочь, даже не подумав выйти и попрощаться по-человечески.
Глядя вслед удаляющейся машине, юноша испытывал смешанные чувства. Он ведь до сих пор понятия не имел, кто такой этот Лао Мао и как его зовут на самом деле.
Зарегистрировавшись на въезде и дождавшись, пока охранник созвонится с хозяевами, Ми Юэ наконец получил разрешение въехать. Шлагбаум поднялся, пропуская его потрепанную колымагу.
Взгляд, которым его смерил дежурный, был довольно странным — видимо, виной тому послужил ветхий вид автомобиля. По обе стороны дороги красовались изысканные особняки с ухоженными садами, один роскошнее другого. Местные обитатели, должно быть, отродясь не видывали таких развалюх. К тому же на пассажирском сиденье сидела обезьяна — чего доброго, охрана приняла его за бродячего балаганщика, приехавшего позабавить богачей фокусами.
Даже Ми Юэ, выросший среди лесов и никогда не переживавший о богатстве и знатности, на миг почувствовал неловкость. Уж слишком разительным был контраст: здесь он выглядел совершенно чужим.
Дорога пересекала поселок насквозь и упиралась в лазурную гладь озера. Вдоль берега теснились заросли цветущих лотосов, создавая поистине живописную панораму. С тех пор как они въехали в город, им еще не доводилось встречать столь просторных и зеленых уголков.
Маленький сыч не удержался — взмахнул крыльями и выпорхнул в окно.
— Так вот где живут богачи, — вздохнул Ми Юэ, ласково погладив Дамао по голове. — По сравнению с ними я сущий нищий, правда, Дамао?
Обезьяна прекрасно понимала слово «деньги». Она успокаивающе похлопала парня по груди и затараторила:
— Тот золотой шарик! Если продать, будут деньги.
Прежние хозяева твердили об этом постоянно, и Дамао накрепко запомнил их слова.
Ми Юэ с печальной улыбкой покачал головой:
— Так нельзя, Дамао. Это антиквариат, государственная реликвия. Она не принадлежит мне, и, спустившись с горы, мы уже отдали ее полиции.
— Но Лао Чжао всегда говорил, что продаст и разбогатеет, — недоуменно заморгал Дамао.
— Все, что выкопано из-под земли, принадлежит государству, и отдавать это нужно властям, — как можно проще объяснил Ми Юэ основы законодательства. — А продавать краденое — преступление. Потому-то полиция их и арестовала.
Обезьяна сообразила, что попал к Ми Юэ именно благодаря аресту Лао Чжао и его подельников. Пошевелив извилинами, он выдал:
— Значит, Лао Чжао с дружками преступничали много-много раз.
Ми Юэ тихо рассмеялся и потрепал его за ухо:
— Не сомневайся, полиция во всем разберется.
Сделав круг над водой, довольный сычик вернулся и еще издали звонко заверещал:
— На том берегу настоящий лес! Совсем как у нас в горах!
Ми Юэ подумал, что малыш, должно быть, уже начинает тосковать по родному дому.
Сяомао все еще не мог опомниться от восторга при виде живой природы. Он то нырял в салон через открытое окно, то выскакивал на капот, то снова взмывал в воздух и кружил над припаркованной машиной, весело ухая. Его задор передался спутникам, и мимолетная грусть от осознания собственной бедности тут же развеялась без следа.
Влетев через водительское окно, Сяомао уселся на руль и, склонив круглую головку набок, уставился наружу:
— Гляньте-ка туда. Вон тот человек не сводит с нас глаз.
Сыч указывал на особняк, стоявший у самой кромки воды.
Дом был чудесен: белоснежные стены под черепичной крышей утопали в густой зелени. Кованую узорную ограду густо оплетали плетистые розы, а возле калитки, выходящей к озеру, стоял молодой человек в светлой рубашке и с любопытством смотрел в их сторону.
Припоминая указания охранника на въезде, Ми Юэ неуверенно спросил у Дамао:
— Неужели это дом шибо?
Обезьяна послушно повторила его жест и почесал в затылке. Человеческое понятие «направления» слишком отличалось от звериного, так что из объяснений стража у ворот он не понял ровным счетом ничего.
Тем временем молодой человек направился к автомобилю.
— Простите... вы Ми Юэ? — слегка наклонившись к окну, поинтересовался незнакомец, оглядывая сидевших внутри.
На вид ему было столько же лет, сколько и Ми Юэ, разве что ростом повыше да телосложением посуше. В отличие от него, одевавшегося исключительно ради удобства, этот юноша выглядел безукоризненно строго: хоть он и вышел прямо из дома, его рубашка была застегнута на все пуговицы до самого ворота, без единой складочки. Стрелки на брюках казались бритвенно-острыми, туфли сияли глянцем. Весь его облик производил впечатление выверенности и лоска, словно перед выходом его тщательно подсветили со всех сторон.
«Педантичный ученый, с которым в быту придется непросто», — мелькнула первая мысль. Даже черты лица незнакомца внушали смутное ощущение дистанции. При бледной коже и мягких, привлекательных чертах сам он смотрел холодно и отстраненно, словно начисто лишенный человеческого тепла.
— Вы Цинь Чжао?
Стоявший у машины юноша сдержанно кивнул и тронул губы вежливой, едва уловимой улыбкой:
— Да, это я.
Ми Юэ обладал звериным чутьем и тонко улавливал исходящую от людей ауру. Почувствовав холодную отчужденность собеседника, он невольно подобрался и сам. Выбравшись из салона, он с подчеркнутой вежливостью пожал протянутую руку, поприветствовал хозяина и принялся рассыпаться в дежурных извинениях за беспокойство и вторжение в чужой распорядок дня.
Цинь Чжао был немногословен. Сдержанно кивнув, он бросил:
— Мы не чужие люди, не стоит церемониться.
Тут Ми Юэ с запоздалым смущением вспомнил: этот тип выглядит таким чопорным чистюлей, нет ли у него брезгливости к микробам? Ведь его собственная ладонь... только что гладила обезьяну.
Впрочем, Цинь Чжао об этом, судя по всему, даже не задумался. Он помог гостю загнать машину во двор и, как подобает хозяину, вкратце ввел его в курс дела:
— Сейчас в доме живем только мы с дедушкой. Отец и оба дяди вечно заняты по работе, даже на праздники редко выбираются. Ах да, еще с нами тетушка.
Речь шла о домработнице, ухаживавшей за стариком Цинь Ханем. Звали ее тётушкой Чжан, и она тоже производила впечатление женщины немногословной. Обращаясь к ней, Цинь Чжао сохранял ту же ровную, бесстрастную вежливость:
— Это ученик двоюродного дедушки, он поживет у нас какое-то время. Подготовьте для него комплект ключей.
Тётушка Чжан торопливо закивала и тут же осведомилась у Ми Юэ о его кулинарных предпочтениях и наличии аллергий.
Войдя внутрь, Ми Юэ обнаружил, что особняк, хоть и казался снаружи баснословно дорогим, внутри был обставлен на редкость скромно. Никакой вычурной мебели или кричащей роскоши — лишь изящные каллиграфические свитки на стенах да вездесущий, тонкий дух потомственной интеллигенции.
— Кабинет и спальня дедушки на втором этаже, — пояснил Цинь Чжао. — Народу сейчас немного, свободные комнаты есть и наверху, и внизу. Где предпочтешь остановиться?
— На первом вполне подойдет, — поспешно ответил Ми Юэ. — Так и выходить во двор удобнее.
Цинь Чжао не стал спорить и сразу провел гостя в спальню на первом этаже.
Окна гостевой комнаты выходили прямо на озеро, открывая чудесный вид. В просторном дворе благоухали цветы, а в дальнем углу зеленел аккуратный огородик — то ли увлечение профессора Циня, то ли заслуга тётушки Чжан. Грядки с ровными рядами сочного лука и свежей зелени радовали глаз безупречным порядком. Сразу за узорчатой оградой начиналась рощица.
«Дамао здесь точно понравится», — подумал Ми Юэ.
Цинь Чжао распахнул створки, впуская в комнату свежий воздух.
— Постельное белье свежее, тётушка Чжан только что перестелила. Осмотрись, если чего-то не хватает — скажи ей или попроси связаться со мной.
Ми Юэ еще раз поблагодарил. Такие условия были несравнимо лучше любой гостиницы.
— Дедушка сейчас в университете, — взглянув на часы, проговорил Цинь Чжао. — Вернется... часа через два. А мне нужно отлучиться по делам...
Он замялся, бросив нерешительный взгляд на гостя.
Хоть Ми Юэ и не отличался особым умением читать по лицам, намек он уловил мгновенно:
— Конечно, не смею задерживать. Занимайся своими делами, а я пока разберу вещи.
Цинь Чжао кивнул:
— Договорились. Отдыхай, увидимся за ужином.
Ми Юэ вернулся во двор к машине, чтобы забрать сумку и вызволить послушно ожидавших питомцев, дабы познакомить их с новым пристанищем.
Появление Дамао не вызвало у Цинь Чжао особого удивления — об обезьяне предупредили заранее по телефону. Однако когда он увидел на плече гостя круглоглазого, пушистого сычика, на его лице отразилось искреннее ошеломление.
— Это... — он указал пальцем сначала на плечо Ми Юэ, затем на обезьяну, вцепившуюся в подол куртки словно испуганный ребенок. — Это законно?
— Вполне, — Ми Юэ легко щелкнул сычика по макушке. — Этот просто путешествует со мной за компанию, он дикий. Захочет улететь — никто его не держит.
От щелчка птица качнулась, быстро переступила когтистыми лапками, восстанавливая равновесие на плече, и, сердито склонив голову, недовольно заурчала.
Ми Юэ улыбнулся и погладил Дамао:
— А вот этот поедет со мной на гору Линси. У меня и справка из полиции имеется.
Вдаваться в подробности Ми Юэ не стал, а Цинь Чжао не счел нужным расспрашивать дальше. На самом деле судьба зверей его мало заботила — вопрос был задан лишь из опасения навлечь неприятности с законом.
Стоило хозяину уйти, как Дамао заметно приободрился. Он тут же подскочил к окну и принялся с любопытством выглядывать во двор, а его мордочка приобрела куда более живое и задорное выражение.
Наскоро разобрав вещи, Ми Юэ решил привести всю компанию в порядок до возвращения профессора Циня. С собой-то все просто: принять душ да переодеться в чистое — дело нескольких минут.
А вот с Дамао предстояло повозиться.
Расспросив тётушку Чжан об окрестностях, Ми Юэ решил отвести обезьяну в ближайший зоосалон. Опыта ухода за приматами у него не было, и как правильно мыть обезьяну, он представлял смутно. К тому же человеческие шампуни и гели из ванной вряд ли годились для звериной шерсти.
Да и элементарное уважение к хозяевам требовало позаботиться о том, чтобы на гостевом питомце не водилось блох.